Home page
Send mail
Forward
Back


       Подписка


НАШИ ПРОЕКТЫ









ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВЫПУСКИ

Это специальные выпуски (печатные аналоги распространялись в регионах), освещающие дискуссионные проблемы гендерной теорий,  гендерных отношений в самых разных областях общественной жизни. Исследовательские данные, приводимые изданиях,  в значительной части сделаны консультантами АГИЦа.




ИССЛЕДОВАНИЯ

В разделе представлены гендерные исследования, проведённые азербайджанскими авторами с 1998 по настоящее время.




ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ

По представленным адресам можно получить юридическую, психологическую и медицинскую помощь

ФОРМЫ ПОМОЩИ:

Кризисный центр:
т: 4943376
wcc@online.az


правовое консультирование, психологическая реабилитация, консультации психиатра, невропатолога.

MHAIDS Azerbaijan:
т: 5106614 mhaids@initiative.az


психологическая реабилитация, консультации психиатра, невропатолога

Научно –исследовательский Центр «AREAT»
т: 438 15 77:

areat@azeronline.com

консультирование о возможности заключения брачного контракта при регистрации брака как предупредительной меры против экономического насилия в семье

LTD “Law and Order”
т: (050) 341 06 60
law_order@gender-az.org


правовое консультирование, составление судебных исков, досудебная подготовка документации, участие в судебных заседаниях в качестве общественного защитника (обвинителя)

Социальный союз за гражданские права “Чистый мир”
т: 497 10 58


Поддержка жертв трафика и предоставления убежища жертвам трафика. Место убежища строго конфиденциально, о нем знают только работники. Информация о жертвах и убежище засекречена. Жертва постоянно проживает на территории убежища, от момента попадания до получения документов и разрешения официальных властей. Данная информация не публикуется в СМИ.





ГОЛОСОВАНИЕ

Знакомы ли вы с Законом "О гендерном равноправии в Азербайджанской Республике?
Да
Нет

  




ДВИЖЕНИЕ МУСУЛЬМАНОК РОССИИ ЗА ПРАВА ЖЕНЩИН В 1917 Г.: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ


Нижний Новгород, 2005. Сагит Фаизов

 

Исследование осуществлено при поддержке Фонда Д. и К. Макартуров, грант 2003-2004 гг.

 

Эпиграф

 

Салима Якубова: До этого времени властвовало самодержавие Николая. Сейчас оно исчезло, не будучи в силах противостоять желаниям народа. И ваше самодержавие рухнет.  Мы обрушим ваше самодержавие, не дающее нам прав. Придет и на нашу улицу близкий уже праздник!

Насибулла Тухватуллин: Не будет такого, чтобы, вернувшись домой, я склонил голову перед женой там, где шариат не указывает!

Из протоколов Всероссийского всеобщего мусульманского съезда. Май 1917 г.

 

      В начале XX cт. российское многонациональное и многоконфессиональное общество переживает период бурного роста независимых общественных движений, в той или иной мере оппозиционных правительству, в той или иной мере определившихся в идейно-теоретическом и организационном отношениях. Движение мусульманских женщин за равноправие заявило о себе позже, нежели общемусульманские демократические движения, и во многом сформировалось под их влиянием и при их организационной поддержке. Тем не менее, к 1917 г. оно, пережив период внутреннего развития, оказалось способным объединить большое число женщин-мусульманок,  в первую очередь в таких регионах, как Центральная Россия, Поволжье и Крым, провести региональные съезды и выработать сумму требований, выдержанных в последовательно демократическом духе. Адресованные центральному правительству и формирующимся автономным национальным образованиям они получили общероссийское звучание, были поддержаны всероссийскими мусульманскими съездами и в значительной мере повлияли на политику советских правительств в женском вопросе.  Заслуга демократического движения женщин-мусульманок заключалась, однако, не только в успешном продуцировании программных целей, но и в политической апробации идей движения. Формирование нового опыта поведения женщины в обществе, утверждение права женщины действовать в сфере политики - все это требовало преодоления сопротивления среды, генерировало волну дискуссий и подняло на уровень конструктивной публичности и открытости то, что ранее замалчивалось, редко проникало в прессу и другие коммуникативные институты.

     1917-й год являет глазу историка такую интенсивность организационной жизни и такую зрелость идейных устремлений российского мусульманского феминизма, что они кажутся почти необъяснимыми. Необъяснимым представляется и само это явление - мусульманского феминизма. Но  как течение общественной мысли оно существовало в мире мусульман уже не одно десятилетие. Впервые женский вопрос был поднят в декабре 1849 г. в Бейруте на открытом заседании Сирийского научного общества. Поднял его в своем докладе виднейший арабский просветитель христианин Бутрус аль-Бустани (1819-1883). Он назвал тогда порабощение женщины одной из главных причин отсталости арабской нации (1).   Традицию научного - через призму Корана - толкования прав и статуса женщины в обществе заложил в конце  XIX в. арабский юрист и публицист Касим Амин, опиравшийся на труды богослова Мухаммеддина Абдо.  В 1899 г. К. Амин выпустил книгу "Тахрир аль-мар,а"  («Освобождение женщины»), в 1901 г.  увидело свет другое его произведение - «Аль-мар,а аль-джадида» («Новая женщина»). К. Амин провозгласил необходимость возвращения женщине законных прав в семье, уничтожения многоженства, признания за женщиной права требовать развод, права на образования и получение профессии. Впервые положение мусульманки в обществе получило системное осмысление (2).

     Во второй половине XIX в. женская тема прочно вошла в арабскую художественную литературу, прежде всего в сирийскую и персидскую. Любовь и сочувствие к женщине стали основными мотивами романов и публицистики Селима аль-Бустани, стихов и романов Джирджи Зейдана (3). Защита достоинства женщины прочитывается как одна из самых ярких тем в стихах выдающегося персидского поэта того времени Ага-хана Кермани (4). В начале XX в. в Сирии разворачивается публицистическая и литературная деятельность арабок-христианок, группировавшихся вокруг прогрессивных женских журналов «Аль-Хасна» и «Аль-Арус» (5). Из мусульманских писателей большую популярность в то время завоевали сторонники эмансипации Джебран Халил Джебрана и  Мухаммед Хусейн Хайкал, авторы повестей «Сломанные крылья» и «Зейнаб» (6). Тогда же заявила о себе египетский публицист, педагог по образованию Мелек Хифни Насиф. В 1910 г. Мелек Насиф выпустила сборник статей «Ан-Нисайат» («Посвящение женщинам»), получивший большую известность в мусульманском  мире. Путь к освобождению женщины, полагала «Исследовательница из пустыни» (ее псевдоним), лежит через ее воспитание и образование, а призвание женщины - воспитание детей, но такое воспитание «чтобы они не были рабами». Лучшее руководство развитием мальчиков  и девочек  могут обеспечить семья и - обязательно - школа. В статье «Хиджаб» она писала, что мусульманки не готовы к ее отмене, помочь им снять хиджаб может только преодоление невежества, приобщение к образованию. В другой статье публицистка страстно осудила многоженство, назвав этот обычай «заклятым врагом женщин», их «единственным шайтаном». Браку обязательно должны предшествовать знакомство и любовь (7). На тот же 1910 г.  приходится серия статей иракского поэта Джамиля Сидки аз-Захави в каирской газете «Аль-Муайяд», в которой права и положение женщины получили более решительное, а главное, религиоведческое толкование. Дж. аз-Захави поставил вопрос об уравнении женщин  в делах наследования, развода, свидетельских показаниях, в правах на требование супругой строгой моногамии и на снятие чадры. Он считал необходимым осуществление мер по просвещению женщин и повышению их общественной роли. Реакция консервативной части иракского общества на статьи Дж. аз-Захави была столь бурной, что в Багдаде состоялась многочисленная демонстрация протеста, многие требовали убить автора, в клерикальной периодике его обвинили в подрыве основ веры (8). Миссию Дж. аз-Захави в персидской литературе  начала XX  в. разделила поэтесса Жале (Алямтадж Каем-Маками), первой среди пишущих соотечественниц выступившая глашатаем прав женщин. Не было  проблемы, которой не коснулось бы ее перо: ненавистная чадра, затворничество в доме, превращенном в клетку, рабское положение женщины, выдача замуж за стариков девятилетних девочек ... (9).

     В начале века «женский вопрос» впервые заявляет о себе в публичных документах революционно-демократических и социалистических движений, декларациях правительств на Востоке. В частности, парижская секция Османской социалистической партии на рубеже 1910 и 1911  гг. включила в свою программу требование полного равноправия женщин и мужчин (общепартийная программа такой цели тогда не декларировала) (10). «Основной закон» революционного Ирана, разработанный в 1906-1907 гг., провозгласил равенство всех лиц перед законом независимо от пола и имущественного положения, но не предоставил женщинам избирательных прав. Тогда же женщины Востока включились в общенациональные антиколониальные и общедемократические движения. В годы демократической  революции 1905-1907 гг. происходит зарождение женского движения в Иране. Издаются женские газеты и журналы, в столице возник женский клуб (11). 20 января 1907 г. в Тегеране состоялся женский митинг, на котором было принято 10 требований, и среди них: открытие женских школ, сокращение роскоши, уничтожение обременительного приданого (12). В 1919 г. египетские женщины участвовали в вооруженном восстании против английских колонизаторов. Эта акция сочеталась с усилиями, направленными на изменение положения женщины в обществе (13).

     Аналогичные процессы происходили и в России, в среде российских мусульманок и в целом в умонастроениях мусульманской уммы. Во второй половине XIX в. феминистические настроения дают о себе знать в литературе и публицистике многих тюркоязычных народов. Ярчайшим предтечей феминизма стал классик азербайджанской литературы Мирза-Фатали Ахундов, первым среди пишущих мусульман России поставивший вопрос о необходимости преодоления дискриминации женщины (пьесы «Приключения скряги», «Везирь Серабского ханства», «Восточные адвокаты», статья «Одно слово») (14). В одно время с ним тема личностного паритета мужчины и женщины успешно осваивалась карабахской поэтессой Хуршуд Бану Натаван, основавшей литературное общество, а также ее сестрами по вере и цеху поэтов Фатмаханум Кямине и Гончабеим (15).

     Зачинателями женской темы в татарской литературе в третьей четверти XIX в. выступили Муса Акъегет и Габдрахман Ильяси. Первый из них в повести «Мулла Хисаметдин» (1886) рассказал о девушке Ханифе, которая решилась отвергнуть выбранного родителями жениха и сбежала из дома к возлюбленному. В драме Г. Ильяси «Несчастная девушка» (1887) ее героиня Махитап  нашла в себе силы объявить недействительным брак с навязанным ей мужем. Новый этап в осмыслении женской темы был заявлен в произведениях Гаяза Исхаки, дебютировавшего в литературе на рубеже веков. Он рассматривал проблему бесправия и угнетения женщину как важнейшую в процессе становления татарской нации. Судьба нации и судьба татарской женщины находились, по убеждению Г. Исхаки в неразрывном и взаимообусловленном единстве. Новое качество, привнесенное писателем в татарскую литературу, заключалось также в том, что он принципиально расширил тематический диапазон беллетристики и драматургии, предъявив обществу такие его язвы и пороки, которые до него либо замалчиались, либо обозначились лишь намеками. Уже во втором по счету своем литературном произведении - повести «Девушка в каляпуше»  он решился обнажить проблему проституции среди татарских женщин и девушек. Повесть получила большой общественный резонанс. Многие современники осудили молодого писателя за «дискредитацию» нации. Но лучшая часть татарского общества поняла и приняла его позицию. Живший в то время в Париже политик и политолог Юсуф  Акчура позже писал: «С наибольшими переживаниями я из татарской литературы прочитал тогда книгу «Девушка в каляпуше». Я в то время был вдалеке от родины... В тот день, когда прочитал «Девушку в каляпуше», увидел перед собой Казань и пережил боль самого ужасного, самого ядовитого нарыва на теле моей нации. Когда прочитал второе издание и приложенное к нему письмо, не сдержался... и из-за падения, из-за несчастья бедной татарской девушки долго-долго плакал» (16). В следующем произведении, первой своей пьесе «Жизнь с тремя женами» Исхаки обратился к теме многоженства. Водевильная в поздней татарской драматургии тема ранее была осмыслена писателем в драматическом ключе - как грустная традиция, подавляющая и женщину, и мужчину, обрекающая человека на страдания. В одной из написанных позже пьес («Зулейха») драматург рассказал о превратностях судьбы татарской девушки, которую без ее ведома объявили крещеной и выдали замуж (17).

     В крымскотатарской литературе и публицистике протест против закабаления женщины впервые был заявлен в произведениях Исмаил-бея Гаспринского. Сатирическая повесть «Африканские письма» (второе название «Страна амазонок»), опубликованная в 1889-1891 гг., изображала некую африканскую страну, где «черные амазонки» под предводительством деспотичной королевы и старухи-визиря господствуют над мужчинами, людьми второго сорта, чье предназначение - ублажать доминирующий пол. Поменяв мужчин и женщин местами в Африке, И. Гаспринский оставил в силе нравы обычаи, присущие мусульманским народам на рубеже XIX-XX вв. (18). «Настоящая» амазонка Арслан-кыз, героиня одноименного исторического рассказа, опубликованного в 1893-1894 гг., способна в борьбе за освобождение родины сплотить вокруг себя как женщин, так и мужчин (19). Тяготы свадебных обрядов крымских татар, затрудняющие начало семейной жизни молодоженов, нашли отражение в пьесе Сеида Абдуллы Озенбашлы «Чему быть, того не миновать», написанной в 1887 и опубликованной в 1892 г. (20).

     Значительное место тема бесправия женщины степи (равно и красоты ее,  и способности к состязанию с мужчиной) нашли в поэзии великого казахского акына Ахана-серэ Корамсулина (1843-1913), писавшего: «Мало ли отцов, что своих Зауреш / Отдавали на муки, кидали как тушу / Козленка на растерзание псам, / И все это ради корысти в этой / Короткой жизни, ради дешевых / пустяшных прихотей, ради наживы... / Продать бы своих дочерей подороже, / На шею надеть бы им ожерелья, / А что ожерелья из слез - наплевать!» (21). Наряду с Ахан-серэ формирование  в казахской литературе профеминистической мировоззренческой доминанты состоялось благодаря творчеству и жизнедеятельности поэтесс Алмажан Азаматкызы (род. в 1823 г.) и Сары Тастанбеккызы (род. в 1878 г.) (22). Идея эмансипации казахских и киргизских женщин получила политическую и публицистическую апробацию благодаря деятельности Алихана Букейханова, Ахмета Байтурсынова, Миржакыпа Дулатова и их единомышленников в 1905-1917 гг. (23). В 1917 г.  круг защитников прав женщин степи расширился, наиболее заметными новыми фигурами в этом кругу стали журналист и политический деятель Колбай Тугусов, общественная деятельница Аккагаз Досжанова.

     В таджикской, туркменской и узбекской литературах второй пол. XIX- нач. XX вв. женщина еще не осознавалась как равный мужчине субъект социальной структуры общества, но бесправие женщины и архаичность семейно-брачных традиций среднеазиатских сообществ уже получили  отражение в творчестве некоторых поэтов и писателей (Садриддина Айни, Абулькасима Лахути, Моллы Дурды). Аналогичная ситуация наблюдается в общественной мысли и литературе народов Северного Кавказа, где «интеллигенция разворачивает критику таких традиций, как наездничество, кровная месть, калым, поднимает голос за порабощенную и униженную горянку» (24).

     Перемещение женского вопроса из литературы в науку в России состоялось благодаря научной и общественной деятельности О.С. Лебедевой, избравшей себе псевдоним  «Гюльнар-ханум». Самая яркая акция подвижничества Лебедевой - выступление на XII Международном конгрессе ориенталистов (1899) с докладом о культуре, истории и современном положении казанских татар. Часть ее доклада под названием «Свобода мусульманок» позже была опубликована в газете «Каспий». В 1900 г. увидела свет ее книга «Об эмансипации мусульманской женщины». Гюльнар-ханум писала, что ислам не противоречит просвещению женщины и уравнению ее в правах с мужчиной; порабощение женщины во многом является следствием неправильного толкования Корана (25). «Она подчеркивала также неразрывную связь между свободой мусульманки и культурным возрождением Востока» (26). Аналогичные идеи, близкие также суждениям Касима Амина, высказал азербайджанский публицист Ахмет Агаев, автор книги «Женщина в исламе и исламском мире», опубликованной в Тифлисе в 1901 г. (27). Большое влияние на рост авторитета женщины в общественном сознании мусульман оказала в начале XX в. книга татарского богослова Ризаэтдина Фахретдина "Знаменитые женщины" (1903), которую он посвятил биографиям выдающихся женщин-мусульманок прошлого и нового времени. В том же 1903 г. увидела свет книга И. Гаспринского "Женщины", в которой просветитель проводил идею прямой зависимости успеха нации от степени раскрепощения и просвещения "алеми нисван" ("мира женщин"). Побуждение женщин к сплочению на основе знаний и передовых идей во имя нации стало основным содержанием книги "Реформа в мире женщин" (Казань,1908) уфимской учительницы Камилы Иззатулла-Касимовой (28). В 1908-1909 гг. в Казани увидели свет упомянутые выше книги К. Амина на татарском языке (29).

     В конце XIX- нач. XX вв. на татарском литературном небосклоне  появляется ряд женских имен. Среди них ярче других о себе заявили Галимателбанат Биктимирова, в творческом наследии которой первостепенное место занимают адресованные женщинам поучения просветительского характера, Ханифа Гыйсматуллина и Газиза Самитова, создательницы яркой любовной лирики (30). В годы первой русской революции женская тема получила многостороннее отражение в творчестве выдающихся писателей и поэтов того времени: Габдуллы Тукая, Гафура Кулахметова, Галиаскара Камала. Фатыйха Амирхана, Галимжана Ибрагимова, Гаяза Исхаки, Шарифа Камала. Окрашенные социалистической идеологией публицистические выступления Гафура Кулахметова в защиту прав женщин стали заметным явлением в истории татарской журналистики. (Позже его пьеса "Молодость", пьесы "Зулейха" Гаяза Исхаки, "Галиябану" Мирхайдара Файзи,  поставленные в нескольких городах, стали главными и знаковыми событиями татарского театра 1917 г. (31).) Первая русская революция инициировала также возникновение женской публицистики, избравшей в отношении консерваторов и консервативных традиций не менее жесткую интонацию, нежели голос Г. Кулахметова (Зухра Тагирова, Фархана Алушева, Ханифа Урманова, Махмуда Мозаффария) (32). Статьи, памфлеты, стихи, письма и сообщения женщин стали стали обычным явлением на страницах газет "Вакыт"(1906-1918), "Казан мухбире" (1906-1910), "Терджиман" (1883-1917), журналов "Фикер" (1905-1906), "Молла Насреддин" (1906-1917) и  "Алеми нисван" ("Мир женщин"), первого женского периодического издания в России (1905-1907) (33). В Азербайджане на эти годы приходится расцвет творчества драматурга Сакины Ахундзаде (Ахундовой) и таких сторонников эмансипации, как прозаик и драматург Джафар Джабарлы, сатирик и публицист  Джалиль Мамед Кули-заде, поэт Мирза Сабир (34). Тогда же тема раскрепощения женщины заявила о себе с подмостков зарождающегося татарского профессионального театра (спектакли "Жизнь с тремя женами" по пьесе Гаяза Исхаки и "Несчастное дитя" по пьесе Н. Кемаля) (35). В 1907 г. увидело свет программное стихотворение Махруй Музаффарии "Знаменитые женщины". (Риза-кази писал про женщин знаменитых, / Прославленных трудом и лаврами увитых; / Средь них философы, ученые, врачи, / Созвездие имен история хранит их! Чего же с нами бог считается так мало? / То поднял высоко, то свергнул с пьедестала. / Нет, бог здесь ни при чем, все дело в воле тут: / Свободу дали б нам - и все б иначе стало! / Пора уже и нам зажечь зарю свободы, / Чтоб воли-волюшки взошли живые всходы. / Чего б ни стоило - не повернем назад, / Не пожалеем жертв, перенесем невзгоды! (36). ) Выдвижение за годы революции вопроса об эмансипации мусульманки в ряд самых актуальных вопросов общественной жизни имело своим следствием включение требования о распространении избирательного права на мусульманских женщин и предоставлении им условий для голосования с учетом особенностей образа жизни в программу мусульманской фракции II Государственной Думы (37).

     Накануне и в годы первой русской революции в татарской среде возникают просветительские кружки молодежи. Участвовали в них и девушки. Известно, к примеру, что в первом собрании казанского кружка "Шимба" ("Суббота"), возникшего в конце 1903 г., участвовали учащиеся русских школ Амина Терегулова, Суфия и Сара Ахмеровы, Зейнеп Габитова, Гайше Богданова, Фатимаи-Зухра и Зейнеп Саиновы (38). В социал-демократическом кружке Ибнеамина Ахтямова, возникшем в конце 1906 г. в г. Казани, участовала, по меньшей мере, одна девушка - Сара Ахмерова (39).    В те же годы впервые татарские женщины из числа работниц предприятий включаются в забастовочное движение (40); девушки-татарки Казани присутствовали на митингах 1905 г.; наблюдались случаи, когда крестьянки-татарки участвовали в волнениях и восстаниях вместе с мужьями (41).

     Поражение революции ограничило возможности кристаллизации социалистического, революционно-демократического, либерального умонастроений в женской среде, снизило возможности самоорганизации национальных и женского движений,  но годы "безвременья" в политической жизни стали годами интенсивного развития литературы и искусства, периодики и книгоиздательского дела нетитульных наций России, что положительно отразилось на дальнейшем освоении женской темы в сфере духовной культуры. Именно на эти годы приходится расцвет творчества классика татарской поэзии Габдуллы Тукая, последовательного защитника угнетенной татарской женщины (стихотворения "Жалоба", "Свобода женщин", "Безработной татарской  девушке"). В Азербайджане продолжал тормошить совесть и мысль соотечественников Мирза Сабир ("Жалоба").  Тема угнетенного положения второй половины нации в те же годы получила отражение в творчестве крымскотатарского поэта и драматурга Усеина Шамиля Токтаргазы (стихотворение "Судьба и женщина") и его соотечественника, товарища по движению "младотатар" поэта Асана Чергеева (баллада "Судьба").

     Становление татарского профессионального театра, пришедшее на 1905-1908 гг., было замешано в первую очередь на сценическом освоении "женского вопроса". "Жизнь с тремя женами", поставленная 21 апреля 1906 г. в Уфе, обозначила главную тему татарского театра того времени. Само посещение театра женщинами и девушками явилось революцией в традициях публичной жизни и требовало трансформации привычных этических установок. Театрам, в частности, приходилось решать уникальные проблемы соблюдения гендерного равновесия в зрительном зале. Благодаря воспоминаниям артиста Ахмета Вели Менгера, мы достоверно знаем, что на первом театральном представлении в г. Петропавловске в 1908 г. женщинам были отведены первые ряды; на втором представлении мужчины сидели в правых рядах, женщины в левых; и только в третий вечер сели не размежевываясь (42). Гендерное равновесие стало утверждаться и по другую сторону рампы, поскольку в то время впервые тюркская женщина вышла на сцену, в татарском театре - Сахипджамал Гиззатуллина, в крымскотатарском - Айше Тайганская (43). В Азербайджане, где становление музыкально-драматического театра шло более интенсивно, чем у татар, на рубеже первого и второго десятилетий социально-правовое неравенство женщины и мужчины стало главной темой жанра музыкальной комедии (в творчестве Узеира Гаджибекова и Зульфугара Гаджибекова) (44).

     Выходящие в Оренбурге журнал "Шура" (1908-1917), газеты "Вакыт" и "Казах" (1913-1917), казанские сатирические журналы "Яшен" (1908-1909), "Ялт-йолт"(1910-1918) и тифлисский - "Молла Насреддин", крымская газета "Терджиман", троицкий казахский журнал "Айкап" (1909-1915), продолжали печатать очерки, рассказы, статьи, письма читателей, фельетоны и стихи, посвященные женской теме. На исходе революции газеты «Казан мухбире» и «Эль ислах» (1907-1909) открыли специальные женские рубрики, знакомившие читателей с письмами в редакцию. Эти рубрики стали трибунами свободной феминистической мысли, проводниками бурно развивающихся настроений в пользу раскрепощения женщины. 9 марта 1908 г. в газете "Эль-ислах" появляется письмо Бадрижиган Мавлютовой из Чистополя, прозвучавшее как манифест неполитизированного, не замутненного конъюнктурой, идущего из глубин народного сознания феминизма. Обращаясь к мужчинам Бадрижиган-туташ писала: "Считаете ли нас, девушек, людьми, как и мужчин? Если мы не люди, почему на нас накладываете те же обязанности, что и на людей?.. Если мы люди, почему нас  прячут от таких же людей, как мы сами? Почему нас оскорбляют, разрешая выходить на улицу только в сопровождении старух и детей, не доверяя нам самим?.. Если вы признаете нас за людей и считаете несправедливым такое положение, что делаете вы, прогрессивные люди для освобождения нас из этого состояния? Как вы думаете, разве мы не смогли бы выполнять те же работы, что и вы, если бы получили хорошее воспитание и необходимые знания? Разве мы не могли бы стать верными помощниками для вас? Ответьте же, пожалуйста, ответьте!" (45). В меньшей мере, чем в мусульманских изданиях внутренних областей России, Закавказья, Крыма и Казахстана, женская тема получила отражение на страницах ашхабадской двухнедельной газеты "Муджмуэн Маварийи бахри Хазар" ("Сборник Закаспия"), но ее публикации на социально-бытовые темы объективно способствовали осознанию неблагополучия во взаимоотношениях полов в среднеазиатских колониях России. С 1911 по 1913 г. в Баку под редакцией Мустафы-бея Алиоглу и Хадичи Субханкуловой-Алибеевой выходил женский журнал "Ышык", оставивший заметный след в истории азербайджанской общественной мысли и журналистики. На 1912-1913 гг. приходится короткое существование издававшейся в Санкт-Петербурге независимой газеты «Заря Дагестана» (издатель и редактор Саид Габиев). Оппозиционная правительству газета не решалась на инакомыслие в сфере наиболее щепетильных внутренних проблем дагестанских этнических сообществ и не затрагивала женского вопроса, но в двух публикациях газета сделала попытку обозначить подходы к женской теме. В перепечатанной из «Одесского листка» статье «Женщины на войне» она рассказала о мужестве арабских женщин, воевавших в Ливии против итальянцев, перепечатав также нелепое заключение автора «Одесского листка»: «Вот где царит настоящее женское равноправие, которое не снилось всевозможным суфражисткам» (46). В одном из последних своих номеров (если не последнем) газета опубликовала сказку литовских татар о войне народов Джаки и Лики. У народа Лики господствовали женщины, не амазонки, но благодаря гармонии женского и мужского начал Лики успешно противостояли Джакам с их грубым патриархатом (47). Последние ее номера выходили с девизом, обещавшим освоение женской и просветительской тем в степени, отвечающей либеральному имиджу издания: «...Только просвещенные граждане и гражданки, любящие свой народ и край, могут закладывать прочный фундамент светлого будущего следующих поколений. Стало быть, нужна школа, школа и школа» (48). В 1913 г. в Казани  вышел первый номер нового журнала для женщин «Сююмбике» (гл. редактор Якуб Халили, заместитель - Фахрелбанат Сулейманова), влияние которого на татарских женщин благодаря проводимым им идеям эмансипации стало очень заметным. За короткое время в периферии журнала образовался круг талантливых авторов, женщин и мужчин (Шахит Ахмадиев, Камила Мозаффария, Монавара Нугаева, Фатих Сайфи, Хадиджа Сангатьзаде, Бибиджамал Тирешкавия и др.) (49). Умеренный тон в сочетании с последовательной ориентацией на освещение политических и религиозных аспектов жизни женщин позволили журналу обеспечить успешное существование до установления Советской власти в Казанской губернии. Значительным влиянием среди татарок продолжал пользоваться выходивший в Оренбурге журнал «Шура». С этим изданием более чем с другим связана публицистическая деятельность Махбубджамал Акчуриной, самой яркой татарской журналистки 1911-1915 гг. Происходившая из семьи муллы Махбубджамал, тем не менее, обличала реакционность и провинциализм татарского духовенства с неуклонной последовательностью и всей  силой своего таланта. В неприятии духовенства с ней сравним лишь великий ее современник Габдулла Тукай. «Как не писать о муллах, виновниках того, что с давних времен мы остаемся безвестными, безрукими, низко стоящими в глазах других наций, превратившимися даже в посмешище. Кто сомневается в том, что именно духовные наставники виновны в низведении женщины до такого положения? Те же духовные лица - гонители искусства и музыки... Если бы они о песне и музыке не говорили: «Запретное!», - то песни нотной грамотой записывались бы, не пропали бы», - таким был градус обвинительного темперамента дочери муллы из-под Симбирска (50). 

     Муллы - не единственная социальная группа того времени, в которой доминировали люди традиционалистских поведенческих норм. Девушкам, тяготеющим к идеям эмансипации, нередко при выборе жизненного пути приходилось преодолевать сопротивление родителей. Наиболее яркий пример из этого ряда - судьба московской поэтессы Захиды Бурнашевой, родившейся в рязанском русско-татарском селе. В 1914 г. в прессе появляются первые ее стихи, но творческий дебют не получил понимания и поддержки родителей. В открытом письме в газету «Вакыт» она писала об этом: «Начав противостояние с фанатизмом и мракобесием, производными безграмотности, я пережила очень тяжелые дни... Когда матери стали известны мои опубликованные под псевдонимом стихи, она меня окончательно заперла в четырех стенах... Все мои вещи оказались под замком, библиотечка оказалась сожженной... В конце концов я вынуждена была оставить родительский дом» (51).

     В 1914 г.  газета «Ил», издававшаяся Гаязом Исхаки,  открыла рубрику «Уголок женшины-татарки» (возобновив, таким образом, традицию газет «Казан мухбире» и «Эль ислах»). То был красноречивый, отвечавший новым запросам жест. Вновь, как в 1905-1907 гг., стала ощущаться потребность политической мобилизации дискриминируемых социальных и этнических страт российского общества, равно и политического решения нерешенных первой русской революцией проблем. Среди них, не в последннюю очередь, - женской. Семь лет интенсивной апробации этой проблемы в мусульманской публицистике, литературе и искусстве, семь лет освоения новых образовательных горизонтов татарками, азербайджанками, казашками, девушками других этнических сообществ подготовили плеяду свободно мыслящих и духовно независимых сторонниц эмансипации. Однако большинство мужчин - представителей татарской, крымскотатарской и других элит тогда еще не готовы были воспринять всерьез политическую ангажированность образованных татарских женщин. Поэтому, когда в июне 1914 г. активистки зарождавшегося мусульманского феминизма Мариам и Салима Якубовы, Махфуза Максудова хотели передать составленную ими петицию о положении женщин  очередному мусульманскому  съезду, проходившему в Санкт-Петербурге, их инициатива не получила понимания делегатов съезда.  Отказ делегатов  встретиться с представительницами женщин, обсудить женский вопрос и допустить женщин к выборам духовных лиц был осужден в печати. Среди прочих отзывов примечательно письмо учительницы М. Уралбаевой из Оренбурга, осудившей девушек-феминисток с точки зрения более радикальной молодежи: «Я бы хотела спросить этих женщин, на каком основании они в этой ситуации нас, девушек и женщин, позорят? Если они протянули руку, это не значит, что должны были руку протягивать.  А вы сидите плачете, что им руку не протянули. Не позор ли? Мы найдем свои права в борьбе, но не таким путем» (52).

     Но уже в годы первой русской революции стали набирать силу идеи, а в конце революции и организационные формы патернализма национальной буржуазии над малообеспеченными социальными группами, образовательной системой, несоциалистической печатью (53). Мужчины-предприниматели и мужчины-политики стали оказывать «слабой половине» общества самую широкую помощь в благотворительной деятельности, создании образовательных учреждений для девочек (девушек) и системы подготовки учительниц для светской начальной школы (54).   Благодаря этой помощи повсеместно учреждаются руководимые женщинами из состоятельных семей благотворительные и просветительские общества. В 1907 г. возникла первая татарская женская  организация  «Уфимское мусульманское дамское общество» (55). Позже, в 1912 г., по инициативе Разии Сулеймании аналогичное благотворительное общество было в Оренбурге (56). В 1908 г. образовалось первое азербайджанское благотворительное общество мусульманок  (в Баку), председателем была избрана Ханифа Меликова. Спустя шесть лет на базе этой организации образовалось «Бакинское дамское благотворительное общество». Руководителем этого общества стала Лиза-ханум Мухтарова, супруга видного бакинского предпринимателя Муртуза Мухтарова (57). В 1916 г. женское мусульманское благотворительное общество возникло в г. Елисаветполе (Кировобад) (58). Получившие широкое распространение в годы Первой мировой войны общества помощи раненым и фронту объединяли в основном женщин и в конечном итоге, выполнив свою основную задачу, они послужили также хорошей школой самоорганизации женщин и их социальной активности (59).

     Самой серьезной предпосылкой мусульманского феминизма 1917 г. стал наметившийся в  конце XIX - нач. XX ст. в тюркских сообществах Центральной России, Поволжья, Приуралья, Крыма и Закавказья решительный поворот к светскому образованию. В учебные курсы конфессиональных учебных заведений стали вводить общеобразовательные предметы. Одно из важнейших новшеств - открытие школ для девочек (и девушек) (60). В 1890 г. усилиями Г.М. Баруди и его жены Магруй была открыта первая женская новометодная школа с татарским языком (61). В 1897 г. такая школа зарождается в с. Иж-Буби Сарапульского уезда Вятской губернии, ее становление завершается к 1901/1902 учебному году, и она же исполняет  функцию учебно-методического центра, с 1908 г. - школы подготовки учительниц (дарельмугаллимат) (62). В 1909 г. школа для девочек появляется  в Казани, в 1910 г. - в Троицке, позже, в 1915 г., там были основаны мужская и женская учительские школы (63). В том же году в Казани на базе школы Фатихи Аитовой была открыта татарская женская гимназия. В следующем году в азербайджанском городе  Казахе - русско-татарская женская школа. Бакинское русско-мусульманское педагогическое училище, основанное предпринимателем Гаджи Тагиевым, в 1916 г. отмечало уже 15-летие своего существования. Помимо указанных, большую известность приобрели  школы Лябибы Хусаиновой, Магруй Музаффарии, Рабиги и Сагадат Амирхании в Казани, Фагимы Гайнутдиновой в Чистополе, Фатимы Агдамовой, Магубы Рамеевой, Багбостан Мукминовой в Оренбурге, Галимателбанат Биктимировой в Касимовском уезде, Ханифы Урмановой в Благовещенске и Агафуровых в Екатеринбурге. Открылись аналогичные школы для девочек в Альметьевске, Кустанае, Рязани, Уфе, Астрахани, Перми, Томске, Симбирске, Ростове-на-Дону, Москве (64).

     На родине самого известного популяризатора новометодных школ И. Гаспринского в течение шести лет успешно действовала алуштинская смешанная (для мальчиков и девочек) школа под руководством Асана Сабри Айвазова. В 1904 г. она была закрыта по требованию клерикалов, препятствовавших ее работе с первого дня существования (65). История с закрытием алуштинской школы и противодействие мулл деятельности новометодных школ определили сюжет пьесы У.Ш. Токтаргазы «Проект мулл» (66). Школа самого Токтаргазы также была закрыта, 17 сентября 1913 г. он был убит (67). 

     В начале века появились первые гимназистки среди казахских девушек (Халима   Балгимбаева и Аккагаз Дощанова, Оренбург) (68).

     Новаторское влияние в сфере женского образования проявило себя и в Туркестане. С 1904 г. существовавшая ранее обычная  школа для девочек в г. Верный  (Семиреченская область) продолжила свою деятельность как новометодная. В 1908 г. в г. Копал той же области была учреждена школа для девочек. Такие же школы учреждаются в ряде кишлаков. Всего в Туркестане к 1910 г. насчитывалось не менее 89 новометодных школ различного типа (69).

     В Вятской, Уфимской, Оренбургской и других губерниях благодаря содействию меценатов и земств накануне и в годы Первой мировой войны  начали действовать летние курсы для подготовки учительниц. Уфимские летние курсы  в 1910-х гг. проводили обучение в два сезона и выпускали ежегодно 30-40 аттестованных учительниц начальных школ (70).

     Активное и повсеместное в европейских регионах России освоение знаний мусульманками в начальной и средней школе позволило многим из них на рубеже XIX-XX  вв. утвердить интеллектуальную репутацию мусульманки в высшей школе и в тех областях профессиональной деятельности, которые требовали высшего, среднего специального или среднего образования. К 1917 г. в различных этнических сообществах российской уммы сформировалось относительно небольшое число женщин, чье образование позволяло им ощущать себя по способности к профессиональной и иной самореализации наравне с мужчинами-интеллектуалами и чьи личностные установки подразумевали активное освоение передовых идей как в профессиональной, так и в общественно-политической сферах. Многие из этих женщин имели высшее или незаконченное высшее образование, все владели русским языком, одним или двумя восточными языками (помимо родного) и немногое число знало европейские языки, обучалось в европейских университетах (71). Ряд лидеров мусульманского феминистического движения   (Гульсум Асфандиярова, Диляра Булгакова, Салима Якубова, Махфуза Максудова, Амина Мухитдинова) принадлежали к этой категории женщин. Хадича Ямашева, руководившая в 1917 г. подготовкой Всероссийского съезда мусульманок, имела среднее специальное образование (72). Марьям Губайдуллина, Фатима Девлеткилдеева, Марьям Муштариева, Амина Терегулова, Ильгамия Туктарова, Рауза Чанышева и многие другие заметные персоны движения закончили гимназии или медресе с программой средней школы между 1900 и 1917 годами.

 

Феминизм русских женщин и мусульманки

 

     Формирование политического сознания у мусульманок России проходило под влиянием восточной и европейской просветительской литературы. Но сказывалось и побудительное воздействие ряда общественных движений: мусульманского революционно-демократического, эсеров, социал-демократов, кадетов. Очевидное влияние на движение мусульманок оказали и русские феминистки. Созданные в годы первой русской революции «Русское женское взаимноблаготворительное общество», «Союз равноправия женщин», «Женская Прогрессивная партия» пользовались вниманием мусульманок, в первую очередь из либерально-демократических групп их движения.

     Наиболее радикальные намерения союзницам из нетитульных  наций демонстрировал «Союз равноправия», добивавшийся для женщин равного избирательного  права с мужчинами, права на работу в государственных учреждениях и на высшее образование. После выборов во вторую Государственную думу активистки «Союза» обращались за поддержкой законопроекта о введении всеобщего и равного избирательного права к мусульманской фракции (в числе прочих) (73). Известная «Программа мусульманской парламентской фракции» 1906 г. является, вероятно, результатом инициатив, к которым был причастны и русские феминистки. В декабре 1908 г.  в Петербурге состоялся первый Всероссийский женский съезд, принявший прогрессивные решения, и мусульманская печать сочувственно отозвалась о его работе (74).  Авторы, писавшие о русском феминизме, не отмечают каких-либо совместных проектов или действий русских феминисток и мусульманок до 1917 г., но у историков достаточно оснований, чтобы признать первой мусульманской феминисткой «Гюльнар-ханум» - О.С. Лебедеву. После февральской революции 1917 г. контакты между обществами русских женщин и мусульманками оставались слабыми (75) и, там, где были, спорадическими или даже враждебными (на выборах в продовольственные комитеты г. Баку в мае). Нефеминистическим организациям, вероятно, удавалось сотрудничать. Пример такого сотрудничества дает казанский «Союз солдаток», который совместно с Мусульманским социалистическим комитетом учредил особое «Бюро солдаток-мусульманок» (76).

     В программных документах мусульманских феминисток, протоколах Всероссийского всеобщего мусульманского съезда, на страницах тюркской периодики можно найти образцы переноса на мусульманскую почву некоторых идейных позиций русского феминизма и социализма. Присутствующее в решениях казанского Всероссийского съезда мусульманок (апрель) требование «отменить законы о проституции и публичных домах» и московского Всероссийского всеобщего мусульманского съезда (май) - «следует покончить с публичными домами и законодательством о них», пожалуй, не простое совпадение с позицией всероссийского Съезда по борьбе с торгом женщинами (1910), Лиги равноправия женщин (77) или Московского объединенного общества равноправия женщин (78).  Социалистическое и русское феминистическое влияние на программные документы мусульманок выразилось в абсорбции мусульманским феминизмом целевых установок на охрану материнства и детства в привязке к интересам работающей матери и ее детей, на учет в рабочем законодательстве специфики женского труда, на повсеместное учреждение института женщин-инспекторов (79).  В протоколах московского съезда опыт преодоления гендерной асиметрии русским обществом упоминается дважды: в в выступлении Раузы Султангалиевой - положительном контексте (80), в выступлении историка Гади Атласи - в отрицательном, с противопоставлением еще более отрицательному опыту татар («У любой нации женщина - товар. И у русских тоже - в качестве товара. У них женщины хотя бы солнечный свет видят, а у нас и этого нет») (81). Тот же Гади Атласи в отношении угнетаемых мужьями татарских женщин дважды употребил русское выражение «бесплатные кухарки» (82). Мусульманская печать 1917 г. время от времени упоминала о деятельности женских немусульманских организаций России, политике правительства в женском вопросе (83), но, пожалуй, с не меньшей частотой отсылала своих читателей и читательниц к опыту Европы, Америки, Новой Зеландии (84).

 

После третьего марта* (* Второго марта от престола в пользу брата - Михаила Александровича отрекся Николай II, третьего марта состоялось отречение Михаила Александровича.)

     Отречение царя от престола и переход власти к Временному правительству в начале марта 1917 г. стали отправной точкой для больших и многообещающих перемен в положении мусульманской женщины в России, особенно в ее центральных областях, в Поволжье, Крыму и Сибири. Интенсивно разворачивающееся движение женщин проявлялось в нескольких взаимопересекающихся процессах: организационном, идейно-теоретическом, вербально-психологическом (самоутверждение в своем и чужом восприятии), политическом (завоевание формальных позиций в структурах власти и управления и реальное влияние на осуществление власти и управления в), практическом (намерения и достижения в улучшении качества жизни). Наибольших успехов  мусульманкам удалось добиться, по оценке автора этих строк, в развитии первых трех процессов. Политические завоевания к концу периода относительной свободы (до разгона Учредительного собрания) оказались довольно скромными. Практические достижения в наилучшей степени удались на ранее апробированных направлениях деятельности: открытии библиотек и читален, курсов и кружков, лекционном просветительстве, благотворительности. 

Быстрее других на перемену власти откликнулись московские мусульманки. Уже в начале марта они провели собрание, на котором единогласно было постановлено добиваться полного равноправия для мусульманских женщин. Была избрана комиссия для выработки воззвания ко всем живущим в России мусульманам с призывом отказаться от многоженства. Выработали резолюцию, в которой  приветствовали «русских свободных гражданок» и выразили желание работать с ними рука об руку. В телеграмме, адресованной мусульманской фракции Государственной Думы, заявили: «Мусульманки Москвы приветствуют новое правительство и требуют политических и гражданских прав для всех женщин» (85). Московские последовательницы «правильного пути» выступили инициаторами созыва всероссийского съезда мусульманок и внесли заметную лепту в подготовку этого съезда, состоявшегося в конце апреля в Казани (86). В связи с открытием съезда Г. Исхаки, председатель Московского мусульманского комитета и куратор московских феминисток, выступил в издаваемой им  газете «Ил» со статьей о татарской женщине. Он напомнил своим читателям, что несмотря на сильнейшее угнетение, татарская женщина никогда не была рабыней. Долг ее - «стать свободной гражданкой свободной России» (87). Публикации статьи предшествовали постановка спектакля «Зулейха» в Казани, поездка писателя в Казань и банкет в его честь 7 апреля (88), оказавшие огромное влияние на  выдвижение женского вопроса на авансцену общественно-политической жизни и осознание татарским обществом глубинных связей между судьбой женщины и судьбой нации. Влияние Вслед за московским женские собрания под лозунгами эмансипации состоялись в Астрахани, Оренбурге, Троицке (Акмолле), Уфе, ряде уездных городов, некоторых аулах (89). Состоявшееся 17 марта собрание мусульманок г. Оренбурга вынесло ряд решений, замечательных по широте охваченных проблем. Обновленное общество мусульманок решило основать школу для подготовки учительниц, учредить пятничные уроки для мусульманок, не получивших школьного образования, сочло необходимым направить в аулы образованных девушек для распространения просвещения, развернуть просветительскую работу среди женщин Туркестана и Казахстана (90). Уездные комитеты старались не уступать «губернским» по программной насыщенности своих решений. Осинский уездный мусульманский комитет Пензенской губернии 20 апреля высказался за создание школ для мальчиков и девочек, равенство мужчин и женщин, упразднение проституции (91). В небольшом городе Крымске на Кубани женщины проголосавали за мир без аннексий и контрибуций, за участие мусульман в международной мирной конференции, равноправие женщин и мужчин, избрание женщин в Учредительное собрание, уничтожение многоженства, оставление детей у матери в случае развода и наделение женщин землей при «раздаче» земли (92).

     Замечательную чуткость в восприятии освободительных процессов революции продемонстрировали мусульмане г. Троицка. Они сочли необходимым избрать женщин в состав регионального мусульманского бюро, а духовенство издало фетву о допустимости с точки зрения шариата общественно-политической деятельности женщин (93). 

     Более сдержанной была реакция азербайджанской общественности. Татарская диаспора учредила «Общество распространения просвещения среди поволжских мусульман города Баку и его районов». В члены правления избрали 6 женщин и 5 мужчин, в кандидаты - только женщин (94). 11 марта «Бакинское женское мусульманское благотворительное общество», руководимое Лиза-ханум Мухтаровой, устроило мусульманский светский раут. Присутствовала редактор-издатель журнала «Дамский мир» А.З. Муравьева. С. Ахундова* (* Вероятно, драматург Сакине Ахундова.) произнесла речь о правах женщин и об эмансипации мусульманок (95). Отстраненность женщин Баку и азербайджанской провинции от политической самоорганизации, вероятно, коренилась в большем, нежели во «внутренней» России, консерватизме населения. Об этом, в частности, красноречиво свидетельствовала реакция многих жителей Баку на решение состоявшегося в том же городе апрельского всеобщего съезда кавказских мусульман о необходимости разрешения женского вопроса (96). Газета «Каспий» писала 26 апреля, что «какие-то темные лица использовали это постановление съезда в своих целях и, извращая его смысл, пустили в народе слух, будто бы съезд и его инициаторы собираются заставить всех мусульманок ходить без чадры и в ботинках». На следующий день после закрытия съезда у здания «Мусульманского благотворительного общества» собралась возмущенная толпа. Участники стихийного митинга останавливали мусульманок и снимали с них ботинки. Слышались призывы к расправе с общественными деятелями, «виновными» в организации мусульманского съезда (97). Настроения малочисленной части азербайджанского общества, озабоченной отдаленностью Азербайджана от прогрессивных стандартов, выразила в мае партия тюркских федералистов, заявившая одной из своих программных целей достижение равенства всех граждан перед законом без различия пола, вероисповедания и национальности (98).

     Неприятие эмансипирующего влияния Февральской революции значительной частью мулл и прихожан наблюдалось и во внутренних областях России. Характерный случай имел место в городке Мамадыш недалеко от Казани. Там 22 марта состоялось общегородское собрание общественности, приветствовавшее начало революционных преобразований. Однако начало собрания было подпорчено инцидентом, инициированным одним из мулл, потребовавшим, чтобы лица женского пола  покинули собрание. Реплику хазрета: «Гаурятам* (* Гаурят - унизительное именование женщины в арабском, татарском и многих других языках.) - удалиться!» поддержала часть собравшихся. Женщины не подчинились, поднялся шум. За женщин вначале заступилась милиция, затем - авторитетный имам Надиулла-хазрет, сказавший: «Уважаемое собрание! Сейчас эра свободы. Неуместно контролировать, есть хиджаб или нет. Не шумите, пусть и они почувствуют пользу». Одна из девушек, поднявшись, произнесла небольшую  речь: «Вы уж не старайтесь отлучать нас от присутствия на собрании по поводу свободы, которую весь народ с радостью встречает; мы, может, пришли поделиться с Вами радостью - общей для всей отчизны. Пришли для того, чтобы извлечь пользу от выступлений собравшихся здесь эфенди. Но не затем пришли, чтобы как вы думаете, считая себя униженными, смотреть на вас недоброжелательно. Вы не сможете нас прогнать, мы ныне полноправные российские гражданки. И вам пора выкинуть из головы плохие мысли и держать себя прилично. Обращенные к вам наши взгляды - сугубо дружественные, Это вам надо понять. Не удаляйте из своей памяти слова пророка «мусульманин мусульманину - брат». Письмо молодых женщин Мамадыша в журнал «Сююмбике» с рассказом об этом случае заканчивалось словами, в которых провинциальные феминистки очень точно предугадали судьбу мусульманского и общероссийского женского движения в России: «Те, кто раньше нас стал жертвой борьбы за свободу, оставили нас своими наследницами, и мы должны стараться завоевать свободу для женщин и девушек. Если мы не увидим результатов, следующее поколение увидит» (99). В Ростове-на-Дону женщины на аналогичном собрании не нашли себе защитников, и им указали на дверь (100). Не единичное, как в упомянутых случаях, а длительное противостояние феминисток и традиционалистов весной и летом 1917 г. наблюдалось в городке Малмыж Вятской губернии (101).

     Крымскотатарская общественность откликнулась на столичные революционные события  созывом большого собрания представителей городов и сел, национальных и религиозных организаций полуострова, состоявшееся 27 марта в кинотеатре «Баян» г. Акмечети (Симферополя). Известно об участии в нем, по меньшей мере, двух женщин-учительниц (102). Позже, в середине апреля, в Бахчисарае был проведен женский митинг, на котором избрали городской женский революционный комитет во главе с Шафикой Гаспринской, дочерью Исмаил-бека Гаспринского (103). «Этот митинг стал знаменательным началом изменения в положении тюркской женщины», - писала Ш. Гаспринская. - Впервые в истории тюрок и ислама женщина оказалась призванной к общественной жизни, выпрямила спину и сказала себе: «И я пойду» (104). В 1917 г., выступая на митингах и в печати, она указывала на две основные причины дискриминации женщин, над которыми должны были задуматься крымские татарки: отсутствие права на родину и ошибочное толкование ислама (105). Бахчисарайский митинг стал отправной точкой для движения, охватившего весь Крым. Уже в апреле женские комитеты появились в Акмечети, Гезлеве (Евпатории), Кафе (Феодосии), Керчи, затем - в других городах, многих аулах всех уездов. 24 апреля состоялось многолюдное собрание мусульманок Акмечети. Восторженно, со слезами на глазах собравшиеся выслушали речи учительницы Арамаз-ханум и Шафики-ханум Гаспринской. Учрежденный в тот же день «Комитет женщин Акмечети» стал исполнять функцию координирующего центра всех женских комитетов полуострова (106). Помимо ведения просветительской деятельности, комитеты были призваны обеспечивать в случае необходимости реализацию политических, религиозных и бытовых прав женщин.

 

Всероссийский съезд мусульманок

 

     В течение полутора месяцев активисткам женского движения из Москвы и Казани удалось подготовить представительный общероссийский съезд сторонниц эмансипации. Он работал в Казани с 24 по 27 апреля. Приехавшие из многих регионов России (включая Крым, Кавказ, Казахстан, Литву, Сибирь и Туркестан) делегатки заседали в украшенном революционными лозунгами здании «Нового клуба» (107). «Среди них были и почтенного возраста женщины, и интеллигентки-учительницы, и студентки авторитетных учебных заведений, и выпускницы учебных заведений, и познавшие опыт жизни представительницы трудящихся женщин» (108).Кроме делегаток в зале присутствовали более 300 женщин-гостей. Открыла съезд Хадича Таначева, председатель Центрального временного (организационного. - С.Ф.) бюро.  «В предшествующее время прежнее государство не позволяло нам обсуждать наше бесправное и угнетенное положение. Теперь прежней власти нет, революция дала нам свободу. От имени Центрального бюро хочу поделиться с вами этой радостью и поздравить съезд от чистого сердца... Съезд ставит своей задачей обсудить лишь наиболее важные проблемы, те, которые будут представлены рассмотрению Всеобщего мусульманского съезда в Москве» (109). В президиум вошли Зейнаб Алиева, Фатима Алкина, Сара Ахмерова,  Мариам Губайдуллина, Хадича Мустафина, Зухра Салихова,  Хадича Таначева. Съезд почтил минутой молчания светлую память Зухры-ханым Гаспринской и Фатимы-Фариды Наурузовой, посвятивших свою жизнь служению мусульманкам России (последние слова - повторение формулировки отчета Я. Халили). Прозвучали приветственные речи и телеграммы.  От имени съезда учителей, работавшего в те же дни в Казани, женщин приветствовал Газиз Губайдуллин. После утверждения регламента и повестки дня Марварид Туктарова прочитала доклад «Шариат и правовое положение женщин», Мариам Муштариева - «Участие женщины в политических и общественных делах», Хатима Камалова - «О положении женщин в семье», Мариам Муштариева и Захида Бурнашева - «О национальном вопросе». Было избрано Центральное бюро мусульманок России, в которое вошли Гульсум Асфандиярова, Диляра Булгакова, Захида Бурнашева, Рауза Чанышева-Султангалиева, Салима Якубова. Они и еще четыре женщины: Криницкая (из литовских татар), Фатима  Кулахметова, Хадича Таначева, Ильгамия Туктарова, - были избраны представительницами казанского на московском общемусульманском съезде (110).

     Основные казанские решения, принятые после напряженных дискуссий, должны были быть вынесены на рассмотрение московского съезда. Вся совокупность решений была разбита на пять блоков. Важнейший - «О равноправии мужчин и женщин в исламе» (который условно следовало бы именовать «шариатским» - в силу упоминания шариата в каждом из пунктов ) состоял из трех пунктов. В первом утверждалось: «По условиям шариата мужчина и женщина одно». (Слова «право» или  «равноправие» в нем отсутствовали.) Во втором: «По шариату у женщин есть право участвовать в политической и общественной деятельности. Поэтому женщины на основе шариата могут участвовать в выборах». В третьем: «В шариате нет предписания о ношении хиджаба женщинами и о укрывании лиц» (111). Второй блок решений включал в себя организационные вопросы. В нем предусматривалось: объединить все женские организации России в одну и утвердить принцип подчинения местных организаций районным, районных - центральным; избираемый всероссийский Центральный комитет учреждается как временный; место его пребывания в Москве; состав его должен быть не менее 5 человек; на нужды комитета проводится сбор денег из расчета: от российских мусульманок - по 300 рублей, от членов мужских обществ - по их усмотрению, делегатки по возвращении на места должны изыскивать средства где возможно; Центральному комитету целесообразно издавать журнал для исполнения его миссии (112).

      Третий блок декларировал различные социальные проекты, отвечающие интересам женщин, и равенство политических прав женщин и мужчин (113). Четвертый предусматривал участие женщин в выборах депутатов Учредительного собрания. Пятый объединял требования гражданско-правового характера в области семейно-брачных отношений (114). На рассмотрение московского всеобщего съезда казанская делегация вынесла все три пункта «шариатского» блока, основные формулировки, касающиеся политических и, в первую очередь, избирательных прав женщин,  требования гражданско-правового характера, из волеизъявительных формулировок социальной направленности в московский «пакет» включили требование об аннулировании законов о проституции и публичных домах.

     Съезд работал и завершился в целом успешно, хотя у мусульманок не было никакого опыта в проведении подобных форумов. Первый съезд мусульманок осуществил свою особую, очень трудную миссию. Он был призван аккумулировать в своих решениях умонастроения и позиции различных групп женщин, которые ранее никогда не сталкивались лицом к лицу и знали друг о друге лишь по публикациям и понаслышке. Партийная или идейно-политическая классификация участниц съезда очень сложна вследствие недостаточности источников. Небольшое число делегаток, вероятно, разделяло взгляды решительной либералки Фатимы Девлеткилдеевой. Из более или менее известных в то время феминисток социалистической ориентации здесь были представлены Амина Мухитдинова, Зулейха Pахманкулова и Амина Терегулова, из умеренно-консервативной группы выделялись своей активностью Лябиба Хусаинова  и Фатима Латыйфия (115). Большинство же делегаток должны быть признаны сторонницами умеренных реформаторских взглядов, и именно их голос был решающим при вотировании резолюций. (Соответственно, съезд решается отменить хиджаб, но воздерживается от категорического осуждения многоженства (116), провозглашает равенство политических прав женщины и мужчины, равенство супругов в семье, но воздерживается от формулы равенства в ключевом, первом пункте «шариатского» блока.). Не характерным для умонастроений умеренно-реформаторского большинства являлось уклонение от какого-либо решения по вопросу, который активно дискутировался в печати накануне съезда и который в дальнейшем будет дискутироваться - о праве женщин посещать общественные намазы. Обсуждался он и на съезде, но позиция большинства (за право посещения) не получила процессуального следствия: сказалась обоюдная заинтересованность социалисток и умеренно-консервативной группы в том, чтобы закамуфлировать эту позицию клаузулами общего характера. (Мотивация одной и той же линии поведения у этих двух групп была прямо противоположной: социалистки хотели максимально снизить религиозную составляющую решений, их оппонентки опасались покушения на благочестие вследствие резкой, как им казалось, модернизации норм религиозной жизни.)

     Гаяз Исхаки и Захида Бурнашева спустя месяц отметили (и осудили) в газете «Ил» размежевание женщин на казанском съезде и после него. Г. Исхаки: «Они собрали в Казани большой съезд мусульманок, но не сумели объединиться вокруг своих решений» (117). З. Бурнашева: «Те, кто возглавлял казанский съезд, полагали, что за исключением вопроса о правах, имеющих мусульманскую специфику, другие проблемы должны быть оставлены на усмотрение Учредительного собрания. Поэтому они рассчитывали не поднимать их на всеобщем съезде. Но по предложению женской фракции (московского майского форума мусульман. - С.Ф.) эти проблемы стали предметом обсуждения на съезде» (118). Статья Г. Исхаки подсказывает также, что разногласия среди ведущих  персон в женском движении начались еще в период подготовки апрельского  съезда и приобрели столь серьезный характер, что несколько женщин отказались ехать в Казань и объединились «под своим... флагом» (119).

Более эмансипированная часть делегации казанского съезда нашла в Москве значительную поддержку среди тех, кто прибыл на московский курултай с самостоятельными мандатами и не был связан обязательствами с казанским съездом. Наиболее последовательные союзницы  диссиденток из Казани приехали из Петрограда (Махфуза Максудова и другие).

 

Женский вопрос на московском съезде

 

     Сколько делегаток принимало участие в работе Всеобщего всероссийского мусульманского съезда (120), остается неизвестным. Известно лишь, что в секцию по женскому вопросу входило 188 человек (121), но не все из них были женщины. В программе работы съезда женский вопрос значился шестым из четырнадцати, то есть в середине программы, но обсуждение его пришлось на послеполуденную часть восьмого  заседания, состоявшегося 9 мая. Позже по инициативе различных групп делегатов съезд дважды возвращался к нему. В предшествующие специальному обсуждению дни вопрос о правах женщин поднимался при обсуждении докладов о будущем национально-государственном устройстве России. В последующие дни он прозвучал в докладах и решениях съезда по вопросу о Национальном совете мусульман и рабочему вопросу. И наконец, женская тема не раз звучала в приветственных выступлениях первого дня съезда и во внеочередном докладе комиссара Временного правительства, директора Департамента по делам иностранных вероисповеданий профессора С.А. Котляревского. Уже в первые минуты работы съезда один из его организаторов Муса Бигиев поблагодарил женщин за содействие организационному бюро в подготовке начавшегося собрания (122). Несколько минут спустя в перечне лиц, избранных в президиум съезда, прозвучало и имя Салимы-туташ Якубовой. Пожалуй, впервые в истории ислама собрание мусульман началось со столь почтительного жеста в сторону женщин (среди которых большинство составляли девушки, из девушек была и Салима-туташ). Среди приветствовавших выступила делегатка казанского женского съезда московская поэтесса Захида Бурнашева. Она сообщила об успешной работе казанского форума и добавила: «Они приняли эти решения в надежде, что вы, их отцы, одобрите своими аплодисментами, согласитесь с ними... Они верят также, нельзя будет говорить «это мужчина», «это женщина», а останется одно имя: «человек» (123). Приветствуя съезд от имени имамов, влиятельный хазрет Хасан Гата Габуши, обратился и к самим имамам по поводу присутствия на съезде женщин. Оратор призвал мулл не смущаться тем, что в одном зале с ними находятся женщины, представляющие новое поколение половины исламского сообщества. Слова хазрета:  «Их целомудрие заключается не в том, что они ходят, прикрывшись чапанами, или сидят взаперти в комнатах, их чистота и целомудрие распознаются по свету их сердец», -  были встречены бурными аплодисментами (124). Представитель Туркестана Габдулла  Годжаев пригласил мусульманок России помочь их азиатским сестрам приобщиться к просвещению: «Мы вас ждем. Туркестан примет вас в широкие объятия как дорогих гостей, дорогих товарищей, и с вами вместе будем работать» (125). От имени литовских женщин съезд приветствовала Анна Мартушас. Она говорила о единстве интересов христианских (европейских) и мусульманских женщин и тождестве основных проблем, стоящих перед теми и другими: «Мы полагаем,  что  прогрессивность   и  совершенство  нации, ее культуры достижимы  только  через  совершенство  всех ее членов.    

Этот прогресс и эта культура до сих пор стоят на  одном  месте, так как  до  сих  пор женщины, составлявшие половину населения, не      могли приобщаться  к  занятиям  мужчин.  Не  имея  прав, не  имея      возможности оказывать влияние на движение по пути прогресса, они      были преградой  развитию  культуры,   тормозили   прогресс.   И,      напротив, теперь к    делам    управления,    к    реформаторской деятельности должны быть привлечены новые творческие силы - силы женщин-мусульманок» (126). Профессор Котляревский, знакомый с политическими реалиями Турции, высказал особое удовлетворение наличием динамично заявивших о себе и признаваемых обществом феминистических настроений мусульманок: «Нам  очень  радостно     видеть, какое место занимают на вашем съезде женщины. Вы знаете,     господа, что Восток долго ломал голову над  этой  проблемой,  так     же, как  до  сих  пор  - Европа.  Когда европейские исследователи     Востока писали о предстоящем подъеме культуры Востока и  пытались     давать оценки,  то они терялись перед этой проблемой.  И, наконец, эта проблема разрешилась. Слава и почет мусульманам России! Ведь     они сделали  то,  что  не  смогли  сделать  идущие  впереди тюрки Турции» (127).

     Основным вопросом съезда, как известно, был вопрос о том, какая форма национально-государственного устройства  новой России больше отвечает интересам мусульман: унитарное государство с национально-культурными экстерриториальными автономиями или федерация территориально обособленных автономий больших по численности этносов. Одним из аргументов сторонников унитарной России был тот, что в среднеазиатских и кавказских государственных образованиях будущей федерации власть окажется в руках консерваторов, которые, помимо всего прочего, оставят женщин в прежнем, дискриминированном положении (128). Федералисты отвечали: "Вы в силах войти в дом узбека и сказать ему: "Отпусти жену из дома вместе с нами!"?  ...Как следует входить в дом узбека? Через образование. Если они поучатся и поймут, то сами откроют дверь для нас" (Габдулла Сулеймани) (129). Основной контраргумент федералистов сводился к тому, что штаты федерации будут иметь объединенный парламент, чьи нормативные акты будут обязательными для штатов (Фатих Каримов) (130). От женщин с поддержкой унитарного проекта выступила Фатима Кулахметова (131), в пользу федерации высказалась Разия Сулеймания (132). Отчаяние, которое испытывали тогда многие либеральные мусульмане от мысли о том, какая громада внутриконфессионального консерватизма противостоит их начинаниям, отразилась в следующих словах  Ф. Кулахметовой: "Когда каждая нация [отдельно] за дело возьмется, то в ней возьмут верх  спрятавшиеся до времени темные силы. Они никогда не будут служить нашей свободе, а всем телом и душой будут сопротивляться ей». Если строго следовать смыслу этого высказывания, то получается, что одна из видных феминисток 1917 г. (равно и все унитаристы) не верила в возможность демократических преобразований  в каком-либо мусульманском регионе в то время за счет внутренних гуманитарных ресурсов региона или этноса (133).

     На заседании 9 мая, посвященном женскому вопросу, небольшой доклад об итогах казанского женского съезда представила Ильгамия Туктарова, с речью о положении мусульманки в обществе и сообщением о резолюции женской секции московского съезда выступила Фатима Кулахметова. (Председательствовал Гаяз Исхаки.) Охарактеризовав работу женского курултая, И. Туктарова заявила ходатайство о признании московским съездом организационной и волеизъявительной преемственности в отношении него. «Рассмотрев проблемы политических и социальных прав, улучшения семейно-бытового положения, участия женщин в выборах в Учредительное собрание, создания женских организаций, - сказала она, - представительницы женщин доверили дополнительное рассмотрение этих проблем московскому съезду... Закрепление наших решений на этом съезде будет первым шагом для формирования матерей-родительниц сильной и безущербной нации, созидания семьи, для изгнания первой тучи, нависающей над миром женщины». Из трех блоков казанских решений она представила вниманию всеобщего съезда «шариатский» и социально-политический, но право женщин выбирать и быть избранными, декларированное в первом блоке, оказалось отнесенным лишь к Учредительному собранию. В то же время, комментируя казанские решения и разъясняя важность каждого из них, она подчеркнула решительность женщин в их стремлении достичь полного равенства с мужчинами: «Некоторые из этих решений могут быть восприняты как мелкие и незначительные, но они в течение скольких столетий отравляли нашу жизнь, и мы ставим преграду нашим  ныне продолжающимся болезням. Эта преграда не будет мешать реформированию нашей жизни сверху, но, наверное, поможет. Мы хотим равенства женщин и в области политических прав, и достижения всех гражданских прав на этой основе» (134).

     Доклад Ф. Кулахметовой представлял собой замечательный в литературном и риторическом отношениях экспрессивно изложенный памфлет о дискриминации женщины-мусульманки в России и нарастании в женской среде мощной волны эмансипации.    «Господа! Когда говорят "мусульманская женщина", перед глазами выстраиваются самые безрадостные, самые неприглядные картины. Отнятые права и свободы, притеснения и насилия, рабство и прискорбное непонимание самими женщинами своего положения или отсутствие возможности для понимания его - такие картины выстраиваются одна за другой при взгляде на жизнь наших мусульманских женщин», - так она начала свою речь. Далее она напомнила мужчинам, что мусульманки, призванные помогать своим мужьям на жизненной стезе, почитатются каким-то ненужным и лишним элементом в общественном бытии. Из-за этого на лице ее паранджа, ей внушают, что она не имеет права показываться на глаза людям, над ней довлеют и отец, и муж, и дети. «У нее нет права освободиться от этого злостного быта и от этих горестных

социальных условий, не отравить свою милую и драгоценную судьбу, держать свою судьбу в собственных руках или расстаться с ней, не слышать брани других жен, не дать себя ограбить, не дать разрушить и растоптать горячую страсть и святые чувства». Но татарская женщина нашла в себе силы понять, что путь к достоинству лежит через образование. Появилось и все больше заявляет о себе поколение учительниц, юристов и врачей. Сегодня татарская женщина не удовлетворена деятельностью только в отечестве, «она сочла нужным помочь далеким сестрам, тем, которые живут за Черным морем, пригласила их объединиться на пути борьбы за права женщин... Тамошним подругам-мусульманкам она протянула руку помощи»*. (* Докладчица, вероятно, имеет в виду пребывание в 1912 г. в Турции четырех татарских девушек: Мариам Паташовой из Ростова на Дону, Рокыи Юнусовой из Петербурга, Мариам Якуповой из Ташкента, Гульсум Камаловой из Чистополя. Девушки ухаживали за ранеными в госпиталях для турецких солдат, участвовали в женском движении.)

     В конце речи Фатима-туташ изложила подготовленное женской секцией московского съезда дополнение к проекту решений казанского съезда, существенно меняющее смысл казанских резолюций: «1) Мусульманки равны с мужчинами во всех политических и гражданских правах. 2) Многоженство, как явление нарушающее гуманность и справедливость, должно быть изжито решительным образом». Речь и резолюция были встречены «долгими и продолжительными аплодисментами» (135).

     С основным докладом по женскому вопросу выступил известный общественный деятель и публицист Муса Бигиев. В протоколах съезда и вне их его выступление не сохранилось. О нем можно судить лишь по отзывам участников и гостей съезда. Доклад явно не удался. Хотя в некоторых репликах, прозвучавших в прениях, и слышалась положительная оценка сказанного Бигиевым, но, помимо язвительных замечаний его оппонентов на самом съезде, после съезда мировоззренчески близкий ему журнал «Дин ве адаб» и противостоящий  либералам «Дин ве магыйшат» адресовали Бигиеву очень серьезные претензии. «Муса Бигиев рассказывал о своих путешествиях, о войне, о состоянии женского вопроса в Европе, о благоприятном положении женщин в Коране, но по поднятым вопросам внятно высказаться не сумел» («Дин ве адаб») (136). «Дин ве магыйшат» с иронией отметил, что основной докладчик по женскому вопросу, от которого ожидали «чего-то особенного» не сумел закончить свое выступление и «долгое время поперебирав свои бумаги, сошел с трибуны» (137).

     В прениях по докладам приняли участие 17 человек, из них 5 женщин (4 девушки  и одна замужняя женщина). Все выходившие к трибуне женщины высказались в поддержку резолюции женской секции съезда. Наиболее решительные выступления принадлежали Амине Мухитдиновой и Сании Якубовой. Ключевой аргумент  юриста А. Мухитдиновой в пользу легитимности полного равноправия двух полов в мусульманской среде состоял в идее историчности содержания Корана. По ее разъяснениям, регулятивные нормы Священной книги должны рассматриваться в контексте той или иной эпохи, и в соответствии с реалиями изменяющегося времени их действие может быть ограничено или прекращено. Соответственно, должны быть прекращены дискриминирующие женщин многоженство и нормы наследования (138). Речь Сании Якубовой, прозвучавшая, когда полемика была в самом разгаре, получилась экспрессивно-эмоциональной. С. Якубова не обращалась к юридическим аргументам или историческому смыслу. Она требовала от мужчин справедливости и понимания миссии женщины в жизни нации. Она же сумела уловить схоластичность рассуждений одного из сторонников сохранения многоженства (Нигматуллы Тимушева) и отвечала по этому поводу: «Один хазрет заявил: «Пусть девушки не выходят замуж в качестве второй или иной жены» (139). Однако у нас встречается обычай выдавать девушку принудительно. Они не могут защищать свои права. Надо протянуть им руку помощи». Выразительно и вместе с тем непримиримо прозвучали завершающие фразы ее речи: «До этого времени властвовало самодержавие Николая. Сейчас оно исчезло, не будучи в силах противостоять желаниям народа. И ваше самодержавие рухнет.  Мы обрушим ваше самодержавие, не дающее нам прав. Придет и на нашу улицу близкий уже праздник!» (140).

     Якубова заставила мулл забыть о приличествующей им обычной сдержанности. Корреспондент газеты «Вакыт» записал адресованные ей, но не зафиксированные в протоколах реплики мулл: «Где ваша свобода? Вы хотите у меня моих собственных жен отнять!»,  «Разве это свобода? Это насилие», - прозвучавшие со скамеек духовных лиц в конце ее речи (141).

В речах и репликах мужчин, сторонников и противников эмансипации, светских деятелей и мулл, все же доминировали идеи компромисса. Однако часть мулл и незначительное число светских лиц оказались не готовыми к поиску компромиссных решений даже там, где предлагаемые их оппонентами решения не могли нанести ущерба нормам, предписанным Кораном и шариатом. Они  решительно высказывались против ряда пунктов двух проектов резолюций, отвечающих нормам экзегетики, требовали их существенного изменения. Но, со своей стороны, многие сторонники эмансипации, не получившие слова в ходе заседания 9 мая, аплодисментами поддерживали радикальные высказывания девушек, репликами и выкриками с места перебивали выступления мулл. Сторонники компромисса проиграли полемику. Проиграли ее и консервативно настроенные муллы, но число делегатов, непримиримо противостоящих решениям съезда, оказалось неожиданно большим. Уже после принятия резолюции более двухсот мулл подписали протест против тех ее пунктов, которые противоречили Корану. Они подписали бы такой протест в любом случае, но того ожесточения, которое они испытывали в конце заседания, могло и не быть. И не должно было быть, если исходить из имманентной сверхзадачи полемики: найти приемлемые для большинства мусульманской уммы формулы и формы модернизации отношений между мужчиной и женщиной. Полемика же шла таким образом, что большинство сторонников модернизации и часть традиционалистски мыслящих делегатов ставили своей задачей одержать победу без уступок противоположной стороне. К сожалению, и те люди, которые заявили себя как политические лидеры мусульман в предшествующие годы, не сумели оказать конструктивного влияния на ход дискуссии. Не только неудачный доклад М. Бигиева, но и явное нежелание некоторых влиятельных политиков вступать в полемику с духовными лицами, деструктивное поведение многих участников заседания, выразившееся прежде всего в обструкции имамов и различного рода насмешках в их адрес (спровоцированных в ряде случаев неуместной схоластичностью суждений самих имамов по злободневным проблемам), лишили прения по женскому вопросу диалогического смысла и содержания.  Бури эмоций раз за разом захлестывали зал, и, вероятно, по этой причине съезду не удалось снять различия между основным проектом  резолюции и дополнением к нему (12-й и предыдущими пунктами объединенной резолюции). (Позже журнал «Дин ве адаб» отметит эту оплошность и - как следствие - несовпадение смыслов «казанского» и «московского» решений.) (142). Смысловой завершенности решений по женскому вопросу мешали также различия между собственно казанскими решениями и теми, которые - после редактирования в женской секции съезда - были предложены московскому съезду в качестве «казанских» (первые десять пунктов московской резолюции).

     Первым из мужчин в прениях выступил имам Каримулла Айдаров. Он объявил, что решения казанского съезда шариату не противоречат, «все они - благоприятные правовые нормы». Более того, поскольку женщины очень неравнодушны к различным формам воспитания, им надо разрешить входить в мечеть, пусть послушают проповеди о религии и нации. С резолюцией женской секции хазрет не согласился в обоих пунктах. По шариату, напомнил он, многоженство обставлено известными базовыми условиями, которые в жизни не принимаются во внимание. Поэтому, не отменяя многоженства принципиально, следует его ограничить. Хазрет предложил свою редакцию второго пункта резолюции: «Несправедливо распространившаяся практика многоженства находится в противоречии с шариатом, и с ней следует решительно покончить». Под «несправедливо распространившейся практикой» он подразумевал злоупотребление правом многоженства со стороны мужчин. И хотя его предложение было встречено аплодисментами части аудитории, в первых же после речи хазрета выступлениях Разия-ханым Сулеймании и Рауза-ханым Султангалиевой, отнюдь не радикально настроенных женщин, оно не нашло поддержки.   Равенство мужчины и женщины хазрет оспаривал применительно к норме свидетельства на суде, нормам развода и имущественных отношений внутри семьи. В связи с первой нормой, определямой 282 аятом 2-й суры Корана («И берите в свидетели двух из ваших мужчин. А если не будет двух мужчин, то мужчину и двух женщин»), он указал, что аят не ограничивает свидетельские полномочия женщин. «Свидетельствование проистекает из их способности пребывать в вере, основывается на этом. Однако способность пребывать в вере свойственна не одним только женщинам; мужчинам это тоже свойственно».С правом женщин на развод хазрет выразил согласие, сославшись на 21-й аят 30-й суры: «Из его знамений - что Он создал для вас из вас самих жен, чтобы вы находили в них успокоение, устроил между Вами любовь и милосердие. Поистине, в этом - знамение для людей, которые размышляют». Ведь в основе брака, указал хазрет, то, что людей связывает: влюбленность, любовь.

     Но в семейной связи присутствуют и другой компонент: имущественные отношения. Они, по мнению хазрета, не совместимы с равенством. В этой сфере права женщин доверены выбору мужчин. «Мужья - попечители своих жен за то, что Аллах дал одним преимущество над другими, и за то, что они расходуют из своего имущества», - напомнил докладчик 34-й аят 4-й суры Корана. Он напомнил также, что Муса Бигиев разъяснял его как предписание служения женщине со стороны мужчины. Как бы согласившись с Бигиевым, Айдаров продолжал: «Такие функции, как создание полезного, обеспечение одеждой, жильем, управление возложены на мужчин. Если такие большие обязанности возложены на мужчин, то каким образом мы должны сказать о равенстве прав мужчин и женщин?». Шум в зале сопровождал этот риторический, окрашенный иронией вопрос хазрета, завершивший его выступление (143).

     Следующим из мужчин слово взял представитель казахской делегации Колмухаммад Уразаев. Он одобрительно высказался о докладе Ильгамии Туктаровой, обошел молчанием доклад Фатимы Кулахметовой и предложил внести в казанские решения дополнение, которое в конечном итоге вошло в 9-й пункт резолюции: «Если калым уплачен за какую-либо девушку, а девушка, нареченная жениху в раннем возрасте, изъявит несогласие жениху, то она вправе не идти за него замуж» (144). Последовавшее затем, после краткой речи Рауза-ханым Султангалиевой, выступление муллы Нигматуллы Тимушева вызвало бурную негативную реакцию значительной части зала. Хазрет, не тратя слов на какие-либо предупредительные маневры, нанес удар по одному из эффектных, но в практическом отношении малосостоятельных пунктов казанских резолюций, требующему, чтобы к моменту бракосочетания и у жениха,  и у невесты на руках  были свидетельства об отсутствии у них тяжелых заболеваний. Он обратил внимание на затруднительность осуществления этого решения на практике (в силу того, что доктора были преимущественно мужчинами, к тому же русскими, да и тех во многих регионах  не хватало) и добавил: «Удивительно! Когда я выдаю свою дочь замуж, как я смогу показать ее докторам?». В ответ на реплику из зала: «Раз такое дело, не выдавай замуж», - хазрет ответил: «Уважаемое собрание, простите! И вы не сможете дорогих своих детей, раздев, показать доктору». Хазрет был прав в своих суждениях и мог бы завоевать сочувствие большей части съезда, если бы не перешел к следующему пункту казанских решений, тому, который обязывал жениха во время бракосочетания давать невесте расписку, что не возьмет второй жены при наличии первой. «Предлагать такие решения на почве свободы прискорбно, должен сказать. Удивительно. Хотят отнять право, закрепившееся за мужчинами», - заявил простодушный мулла (145). Голоса «долой» после этих его слов перемежались с аплодисментами. Согласившись с женщинами в том, что их сокровенные чувства часто попираются мужчинами, хазрет предложил искоренять это явление воспитанием мужчин и женщин. Преодоление злоупотреблений в семье хазрет видел в правильном, в соответствии с духом веры воспитании как женщин, так и мужчин. "Если бы смыслы Корана были поняты, то и многоженство не было бы причиной мучений", - пояснил хазрет. И продолжал: "Прошу достопочтенных братьев: вместо рассуждения об уравнении женщин с мужчинами, во всем придерживаться в повседневности аятов открытого всем Корана. Полагать, что есть равенство прав, значит, бросить эти аяты под ноги и топтать их" (146). (Резкие - видимо, в силу неприятия их значительной частью аудитории - формулировки хазрета в значительной мере предопределили эмоциональный накал речи  поднявшейся на трибуну после него Амины Мухитдиновой.)

     Разгоряченная пылкостью речи Мухитдиновой молодежь встречала следующего из ораторов-имамов саратовского муллу Зию Янгалычева криками "Долой". Речь же его оказалась краткой и в значительной мере конструктивной. Янгалычев заявил: "Женский вопрос - очень трудный. И самый важный из всех общественных вопросов". Мулла выразил сожаление, что объявление председателя о его выступлении встретило крики "Долой". И резонно заметил: "Мы здесь собрались, чтобы обменяться идеямию Мы пришли не для упражнений в распрях. Каждое слово имеет свой смысл. Из смыслов и противоречий рождается истина". Он выразил уверенность, что в будущем женщины получат все требуемые права. Но в сложившихся обстоятельствах предложил ограничиться признанием за ними политических прав и тех, которые предусмотрены  пунктами казанской резолюции (147).

     Речь известного историка Хади Атласи была насыщена выразительными оценками угнетенного статуса восточной женщины. Он напомнил: в большинстве семей женщина ничто иное как "бесплатная кухарка", из рук в руки она переходит как товар, и цена ее среди татар - тридцать рублей. "Когда она изнашивается, - сказал он, -застрелим ее и вторую покупаем". Но «сегодня мы не должны торговаться», и следует дать сестрам полные права.

     От полемики о соотношении норм канонического права и формул модернизации  оратор уклонился. Напомнил лишь, что Коран и шариат ограничивают многоженство и допускают развод (148).

     Выступавший вслед за Санией Якубовой сторонник эмансипации Исмаил Госманов, видимо, ощущая  тактическую слабость ухода феминисток от полемики по каноническому смыслу резолюций, сделал попытку дополнительно обосновать отмену многоженства с коранической точки зрения. Он указал на внутреннюю связь между предупредительной формулой  3-го аята 4-й суры («А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами») и константной формулой 129-го аята той же суры («И никогда вы не сможете относиться одинаково справедливо к женам, если бы даже и стремились к этому») и призвал понимать эту связь как явственное указание на запрет многоженства (149).

     После того, как Исмаил Госманов сошел с трибуны, председатель предложил прекратить прения. Предложение получило поддержку большинства съезда. Но на трибуну поднялся мулла Зур Ахмад Ишмиев и под крики «Долой» попытался начать речь. Председатель пояснил: «Уважаемое собрание. Было принято решение не давать далее слова кому-либо. Однако этот хазрет, сказав, что у него чрезвычайно важное заявление, взял слово. Поэтому, раз у него нечто «чрезвычайное», я взял на себя грех дать ему слово». В обстановке шума хазрету удалось высказать два соображения: что он выступает в защиту прав женщин и что если бы шариатом не допускалось многоженство, то солдаткам, оставшимся без мужей, было бы очень тяжело. Продолжающиеся крики «долой» и свист заставили его оставить трибуну (150).

     В это время Габидулле Ходжаеву удалось внести два важных процедурных предложения. Первое его предложение - о раздельном голосовании по казанской и московской резолюциям - было принято съездом. Второе - о дополнительном обсуждении проблемы хиджаба с ограниченным числом выступающих - осталось незамеченным президиумом съезда.

     Повторно зачитанная Ильгамией Туктаровой резолюция казанского съезда женщин с дополнением Колмухаммада Уразаева принимается съездом преобладающим большинством голосов (151).

     Важная сама по себе поправка Уразаева имела тот существенный недостаток, что оставила в силе этно-географическую ограниченность пункта об отмене калыма, свойственную еще казанской редакции этого пункта. Казанская редакция требовала отмены калыма (платы за невесту деньгами или имуществом ) только у казахов и, соответственно, подразумевала существование этого обычая только у них (и киргизов - в силу тогдашней синонимичности двух этнонимов). Таким образом от необходимости преодоления традиции купли-продажи невест «освобождался» весь Туркестан и ряд других регионов.

     Далее, после того, как Фатима Кулахметова повторно зачитала резолюцию женской секции, прозвучали поправки и дополнения к резолюции.

     Доктор Оруджев предложил во второй пункт резолюции вставить слова о противоречии многоженства Корану. Фахрислам Акиев посчитал важным, что «в первом пункте нет слов «пусть будет равенство и в семейном праве» и попросил добавить эти слова.

     Ахмед Салихов высказался за исключение слов «на основе законов» из второго пункта: «Многоженство должно быть изжито на основе законов».  «Эти слова вызывают очень большое сомнение, - пояснил он. -  Когда, собственно? Любой будет думать: на собрании представителей страны, в парламенте. Таким образом, русский парламент должен будет заняться обычаями мусульман. По-моему, такое положение будет чрезвычайно противоестественным». Он указал на разные другие пути преодоления отжившей себя традиции: побуждение, моральное воздействие, возможно бойкотирование тех, кто женится, но «не через распри в русском парламенте».

      «Очевидно, наши слова «посредством законов» порождают недопонимание. Я высказала эти слова, имея в виду не законы государства, а «шариатское судебное решение». Здесь  речь не о законе государства, а об издании «шариатского судебного решения»», - пояснила Фатима Кулахметова.

      Махфуза-туташ Максудова, со своей стороны, отвергла поправку доктора Оруджева и выразила недоумение в связи с соображениями своего союзника в дискуссии Ахмеда Салихова о вероятности вмешательства государственных учреждений в религиозные дела мусульман. Она выразила уверенность в том, что если в Коране и принципах ислама нет такого явления, как многоженство, если это только некая традиция, то, значит, оно вне религиозной жизни. Но это не значит, по ее мысли, что нужно дожидаться решений Учредительного собрания или общероссийского парламента, за искоренение порочной традиции следует браться незамедлительно. Категоричность суждений относительно очень сложной экзегезы, характерная для многих молодых сторонников эмансипации, сочеталась в этом случае с бесспорным заблуждением относительно вероятного политического следствия ее неразрешенности, о чем и предупреждал своих младших товарищей опытный политик.

     Процедура поправок завершилась заялением председателя об уместности  предложения  Ахмеда Салихова.

     Резолюция ставится на голосование и принимается большинством голосов, после чего последовало историческое заявление председателя: «Всеобщий съезд мусульман России признал право женщин на равноправие».  Зал встретил эти слова бурными аплодисментами, но они не стали последней точкой в дискуссиях съезда по женскому вопросу (152).

     Утром следующего дня более 196 делегатов съезда, муллы, объявили протест против решения съезда по женскому вопросу. Зачитал его имам Масуд Губайдуллин. Муллы не соглашались с  резолюцией женской секции (XI пунктом принятого накануне решения). Они обобщили высказывания, сделанные представителями их группы в альтернативное решение:  «Помимо ограничений, налагаемых шариатом, в остальных социальных и политических правах женщины должны быть в равенстве с мужчинами, и злоупотреблениям в практике многоженства следует положить конец» (153).

     Позже к заявлению присоединились еще 47 человек (154).

     Отдельный протест президиуму съезда 10 мая направили крымские муллы казый Акмечети Ибрагим Тарпи, имам-хатыйб Хусаин-эфенди Ахмад Тарпи. Они объявили несогласие с пунктами резолюции о наследовании, свидетельстве и разводе и сочли целесообразным образовать совет ученых женщин для окончательного решения этих вопросов (155).

     В тот же день с протестом выступили 15 туркестанских мулл, «представители 13 миллионов мусульман». Имам Султан Урынбаев в устном выступлении от имени этой группы указал на расхождения с Кораном и шариатом пунктов резолюции по вопросу о наследовании, свидетельствовании, разводе и хиджабе (156).

     После речи С. Урынбаева последовал комментарий оппонентов мулл, «представителей туркестанских татар, киргизов и узбекских рабочих». В нем оспаривалось номинирование  заявления мулл от имени всех туркестанских мусульман. " Это не голос всего туркестанского народа, а лишь голос мулл, подписавших их", - говорилось в обращении туркестанских диссидентов. Комментарий был подкреплен краткой речью оставшегося неизвестным оратора из Средней Азии, который заявил, что в послефевральском  «Туркестане нет свободы, там тирания. Свободу там похоронили. Она только для баев и мулл, для дехканов ее нет» (157).

     В конце того же дня о женской проблеме, недопустимости нарушения шариата в вопросе о правах женщин напомнил фронтовик Насибулла Тухватуллин, но солдатская суровость его выступления была им же самим порушена, когда он стал объяснять, что сделает со своей женой, если, вернувшись с фронта, найдет ее «с пузом» (158).

     В последний день работы съезда делегаты вновь и вновь, в основном вне регламента, возвращались к женской теме. Неудовлетворенность итогами съезда ощущалась в предусмотренном процедурой заключительном слове представительницы женской секции Ильгамии Туктаровой. Сдержанный оптимизм относительно дальнейшего взаимопонимания между женщинами и мужчинами был оттенен в ее речи разочарованием линией поведения мулл, которым она пообещала непримиримость всех своих сестер и их детей (159).

     Имам Хасан Гата Габуши не смог скрыть своего разочарования и некоторого раздражения неуступчивостью в принципиальных вопросах и дерзостью заявлений молодых женщин.

Он  напомнил собравшимся о незыблемости шариата, указав, со ссылкой на мнение Ризаэтдина Фахретдина, на четыре ограничения прав мусульманок (в наследовании, свидетельствовании, разводе и имамате* {* То есть правомочности на предстояние во время общей молитвы.}), и обещал женщинам содействие в их начинаниях (160).

     Фатих Каримов в своей речи предложил оставить страсти в зале заседаний съезда. Признанные за женщинами права «валялись, покрытые пылью. Сегодня их подняли, очистили от пыли, и ни к чему заводить немыслимые дискуссии», - заявил один из самых авторитетных журналистов тюркской периодики (161).  Предложение Каримова получило поддержку двух ораторов, двое других объявили женский вопрос нерешенным (162).

      Ощущение нерешенности "хатын-кыз меселесе", овладевшее делегатами, получило в тот же день подпитку итогами выборов "Милли Шура" (Всероссийского мусульманского совета). Решение самого съезда по вопросу об учреждении "Милли Шура" обязывало региональные объединения делегатов направить в высший исполнительный орган самоуправления мусульман хотя бы по одной женщине. В результате выборов в региональных объединениях оказалось, что лишь казахская делегация решилась направить в совет женщину - Аккагаз Дусжанкызы (Дусжанову), избрание которой позже должен был подтвердить всеказахский съезд. Самая большая и наиболее прогрессивная делегация поволжских и сибирских мусульман выдвинула кандидатуры двух женщины (Салимы Якубовой и Сары Шакуловой) в список для голосования,  но через сито тайных выборов  они не прошли. Самого автора идеи обязательного избрания женщин в состав совета - Г. Исхаки удалось включить в список кандидатур лишь со второй попытки, при сопротивлении значительной части делегации (163).

     Демократы, либералы и социалисты могли испытывать и, вероятно, испытывали серьезное удовлетворение в связи с  выборами в состав Духовного управления мусульман, в результате которых членом управления и кадием наряду с известными муллами стала известная просветительница Мухлиса Буби (307 голосов - за, 280 - против). Но кандидатуры Фахрельбанат Акчуриной и Мариам Поташевой, с чьими именами связывались симпатии многих сторонников либеральных и феминистических ценностей, не получили достаточной для избрания поддержки съезда (164).

     Три коллективных протеста против резолюции по женскому вопросу, делегирование лишь одной женщины в Милли Шура и трудное прохождение кандидатуры Мухлисы Буби в состав Духовного управления продемонстрировали явный поворот к реваншу в настроениях мулл и солидарных с ним светских групп после голосования по женскому вопросу 9 мая. Неохотно проголосовав за Мухлису Буби  и заставив поволноваться своих оппонентов за Г. Исхаки, они обещали тем самым нелегкую жизнь неугодным им решениям съезда.

     Болезненно протекавшие майские дискуссии по женскому вопросу были необходимы и полезны. Впервые юные женщины и их сторонники из мужчин, с одной стороны, и традиционалистски мыслящие муллы и их союзники, находясь лицом к лицу, решали, как изменить статус и права женщины, насколько далеко можно пойти в модернизации веками сложившихся устоев и традиций. Женщины и сидевшие до съезда по своим приходам муллы получили замечательную школу публичной политики. Существенный недостаток этих дискуссий заключался в том, что обе стороны оказались не готовыми к компромиссу. Социалистическая молодежь, два поколения либералов, юные феминистки, пользуясь ранее немыслимой возможностью, предъявили муллам счет за все ранее допускавшиеся ими злоупотребления и плохо воспринимали аргументы оппонентов даже там, где они были правы. По результатам голосований носители новых мировоззренческих установок победили, но их оппоненты, со своей стороны, смогли показать свою влиятельность, сплоченность и готовность  к реваншу. 

 

 

Женское движение после московского съезда

 

     Значительная часть феминисток и их союзников среди мужчин испытывали после съезда серьезную озабоченность в связи с тем, что лидерам женского движения не удалось обеспечить свое представительство в Милли Шура и особенно в связи с неприятием XI-го и некоторых других пунктов решений консервативной частью съезда.  Но, тем не менее, его беспрецедентные решения относительно прав женщин и беспрецедентное же избрание женщины в коллегию кадиев послужили мощным стимулом для дальнейшего организационного строительства феминистического движения, осмысления прав и свобод женщин в печати и иных формах дискуссий, реализации декларированных прав, усовершенствования старых и апробации новых форм экзистенции.

     Женщины объединялись и начинали действовать. Преобладающим типом организации стали комитеты женщин, низовые ячейки всего общероссийского движения, бравшие на себя   просветительские функции и осуществлявшие посильную помощь нуждающимся членам. В городах рядом с ними возникали благотворительные общества. Действовавшие старые общества меняли акценты в своей деятельности, осваивая идейный и этический багаж эмансипации. Росло число просветительских обществ (165). Последние три недели весны и лето 1917 г. обнаружили повсеместное существование устойчивых реформаторских настроений  в городах и селах Внутренней России, Сибири и Крыма. Решения собраний мусульманок и смешанных собраний, прошедших одной волной по административным образованиям этих регионов почти  во всех известных случаях включали требование эмансипации женщин. Замечательной иллюстраций такого рода инициатив является формулировка задач женских комитетов Крыма, которую  активистки озвучили 24 июня на общекрымском съезде делегатов татарских комитетов: «...Объединить всех татарок для освобождения их от векового рабского состояния и возбудить в крымской татарке дух гражданки-матери свободной демократической России для воспитания молодого подрастающего поколения». Активистки объявили, что будут неуклонно и настойчиво проводить в жизнь решения казанского женского и московского всеобщего съездов (166). Аналогичные цели были заявлены в июльской политической платформе казанских мусульманских общественных организаций. Помимо уравнения женщин и мужчин во всех правах, платформа требовала  требовала предоставления женщинам отпуска по родам, исключения их занятости на вредных производствах (167).

     Казанский женский и московский всеобщий съезды  придали новый импульс просветительской и образовательной деятельности в мусульманском сообществе и в первую очередь среди женщин. Земства, комитеты, благотворительные и просветительские общества организуют различные образовательные курсы (гг. Уральск, Оренбург, Акмечеть), учреждают библиотеки (Стерлитамак, Уральск), направляют лекторов в аулы с лекциями о решениях съездов.

     В Крыму, регионе, где традиции свободомыслия были столь же прочными, что и областях Внутренней России, тем не менее, женское движение имело свою специфику. Оно в большей степени, нежели на севере, координировало свои действия с общенациональными организациями и в большей степени пользовалось их поддержкой. В июле крымская Татарская партия («Милли фирка»), катализатор национально-демократического движения крымскотатарского народа, провозгласила равенство всех граждан перед законом (168).  Этот принцип имел исключительное значение для реальной политики «Милли фирка» в сфере гендерных отношений. Видный крымский политический деятель того времени Джафар Сеидамет в своих воспоминаниях справедливо отмечал, что без поддержки национального Исполнительного комитета женщинам едва ли удалось бы преодолеть сопротивление консервативных сил (169). Поддержка была тем более необходима, писал Дж. Сеидахмет, что женские комитеты, созданные повсюду, взялись за работу в школах и детских садах, обеспечивали участие женщин в собраниях национального движения, вечеринках, возросло участие женщин в периодической печати, театре (170). В памятных записках Ш. Гаспринской отмечается такое замечательное явление, когда городские «мужские» организации и сельские общины брали на себя расходы «женских» комитетов (171). Крымским феминисткам удалось провести своих представительниц в муниципальные органы (172). Вторая специфическая черта крымскотатарского феминизма заключалась в большем внимании женщин к своим правам в сфере религиозной обрядности, и прежде всего к праву посещать публичные намазы в мечети. Не получившее отдельной формулировки ни в казанских, ни в московских решениях это право - при большом противодействии мулл - было обеспечено в Крыму уже в ходе праздничного месяца Рамадан (июнь - начало июля) 1917 г. (173). Исключительная роль в реализации этого права принадлежала муфтию и главе национального Исполнительного комитета Номану Челебиджихану. Решительность возглавляемых им органов и солидарных с ними молодежных организаций в борьбе с религиозным фанатизмом была столь велика, что в сентябре бахчисарайская молодежь заставила разойтись по домам мулл, проводивших учредительное собрание консервативного «Общества улемов» (174).

     В Азербайджане и на Северном Кавказе (за исключением Крымска), женские комитеты и какие-либо новые женские организации, по-видимому, не получили развития. Женщина продолжала оставаться в тени общественно-политической жизни. Июльские выборы в комитет бакинских мусульманских общественных организаций не принесли женщинам ни одного мандата из тридцати трех (175). В азербайджанской периодике, тем не менее, продолжали появляться статьи, рассказывающие об эмансипации и феминистическом движении мусульманок в положительном свете (176).

     Лишь одну новую общественную роль признали за женщиной мусульмане Азербайджана - избирательницы. На выборах в продовольственные комитеты города, состоявшиеся 21 мая, впервые приняли участие женщины. Мусульманки все как один явились на избирательные участки и проголосовали за мужчин-мусульман, обеспечив таким образом внушитеьную победу своих представителей. Выборы оказались нелегким испытанием в первую очередь для русских феминисток, имевших внушительное представительство в избирательных комиссиях и вынужденных наблюдать за «несознательным» голососованием «избирательного стада» (по определению феминисток) (177). В последовавшей после выборов полемике на страницах газеты «Каспий» мусульманские активистки вынуждены были рассказать о многочисленных нарушениях избирательных прав мусульманок со стороны активисток бакинского отделения «Лиги равноправия женщин», озабоченных своей культуртрегерской миссией (178).

     В Казахстане формирование женского движения было очень затруднено слабой урбанизацией и кочевым образом жизни коренного населения. Но восприимчивость степи, где женщина традиционно имела более высокий статус, чем в узбекском кишлаке или узбекско-таджикских городских сообществах, к новым веяниям в области женских прав хорошо ощущается в нескольких важных деталях революционного процесса в Казахстане: участии женщин и девушек апрельском съезде казахов Тургайской области (179), делегировании на московский съезд Аккагыз Дусжановой и последующем избрании ее в состав Всероссийского мусульманского совета, аккредитации казахской журналистки на московском съезде (180).  Особое отношение степи к женщине хорошо ощущается в интервью, которое в июне дал газете «Биржевые ведомости» видный казахский журналист Колбай Тогусов. Он сказал, в частности: «Довольно было пасть режиму «советников» [то есть русской администрации. - С.Ф.], и мусульмане порешили навсегда расстаться с многоженством, с калымом... за невесту» (181). Гендерные умонастроения казахов спустя месяц отразились в решениях оренбургского Всеказахского съезда. Он согласился с формулами московского съезда о политических и семейно-брачных правах женщин (исключая требование медицинского освидетельствования жениха и невесты), подчеркнул, что женщинам «предоставляется полная свобода в выборе мужа» и предложил ограничить многоженство в духе VIII пункта московской же резолюции (182). Состоявшийся в конце августа Тургайский областной съезд принял аналогичные решения (183).

Туркестанская женщина после казанского и московского съездов продолжала бы оставаться затворницей, наглухо изолированной хиджабом от духа перемен, если бы не заинтересованность мулл и баев в голосах женщин на выборах в органы местного самоуправления и (позже) в Учредительное собрание. Скрепя сердце, сторонники хиджаба были вынуждены ограничить затворничество женщин накануне и в дни выборов, как это имело место в июле по случаю выборов в Ташкентскую городскую думу. Женщины, со своей стороны, активнейшее голосование сочетали в выборе кандидатов с полным послушанием мужьям, отцам и духовным наставникам (184). Идеи  эмансипации по-прежнему продолжали автономно существовать в татарских общинах нескольких городов (185), но отдельные случаи включения узбекской или таджикской женщины в общественную жизнь (не только как избирательницы) уже наблюдались. Одно из таких наблюдений принадлежит Заки Валиди, оставившему свой отзыв в мемуарах: «Смотри, (обращение к Н.Г. Маллицкому, лидеру кадетов в Туркестане. - С.Ф.) сейчас пятый месяц революции, вот на трибуне узбекская женщина, та самая, участие которой в выборах, говорили вы, погубит культуру, но она на сцене и голосовать в муниципалитет и Российское Учредительное собрание будет не за тебя, а за меня» (186).

     Временное центральное организационное бюро мусульманок России, избравшее местом своей работы «дом Асадуллаева» в Москве (Малый Татарский пер.), оказывало ощутимое влияние на процессы, идущие на местах, но ограниченные денежные и кадровые ресурсы бюро заставили его сделать акцент в своей деятельности на разработке документов, имеющих общее мобилизующее и организационное значение. Действовавший актив бюро (из трех человек) (187) в мае, июне распространил пространную анкету, при помощи которой рассчитывала собрать исчерпывающую информацию о создаваемых женских организациях. В июне   региональные организации получили примерный устав женского комитета, в котором, помимо организационных принципов, были изложены и программные цели комитета (а значит и всего движения). Опираясь на решения казанского и московского съездов, каждый отдельный комитет должен был содействовать воспитанию в мусульманке духа гражданственности, широко пропагандировать демократические идеи, распространять знания, необходимые для участия в общественной и политической жизни, развивать в мусульманке любовь к труду, содействовать закрытию домов терпимости и установить попечение над жертвами проституции (188). Влияние этого документа и рекомендаций московского бюро на организационное строительство, деятельность феминисток Крыма отмечено в воспоминаниях Ш. Гаспринской (189). В конце июня бюро опубликовало «Обращение к российским мусульманкам», в котором призвало женщин осознать величие исторического момента и использовать все возможности для завоевания свободы. В связи с приближающимися выборами в Учредительное собрание подчеркивалось, что женщины должны  избирать и быть избранными. Бюро напомнило: собрание представителей народов России закрепит права граждан и гражданок. Решительность своих намерений и действий мусульманки должны были сочетать с осмотрительностью и готовностью пожертвовать законными интересами (190). В июле бюро попыталось привлечь внимание Всероссийского мусульманского совета к тому, что многие мусульманки не имеют возможности принимать участие в общественной и политической жизни (191).      Большую роль в процессе организационного строительства женского движения и морально-психологического сплочения первого поколения мусульманских феминисток сыграла мусульманская периодика, поднявшаяся в течение нескольких месяцев на новый уровень развития, - с взрывообразным увеличением количества и расширением географии изданий, внедрением новых тем, рубрик и немыслимой ранее свободой слова (192). Новая мусульманская пресса уделяла много внимания женскому движению, оперативно информировала читателей о событиях в этой области общественной жизни, предоставляла свои страницы для обзоров, аналитических и полемических публикаций. В совокупности усилия прессы создали ощущение некой цельности преобразуемого пространства, и именно благодаря этому ощущению девушки и женщины самого далекого аула могли осознавать, что учреждаемый ими комитет или общество есть часть грандиозного процесса, разворачивающегося кругом и повсюду в границах уходящей империи.

Сопротивление консервативных кругов феминистическому движению после московского съезда

     Письма и телеграммы с мест в адрес Исполнительного комитета Всероссийского мусульманского совета (далее: Икомус), сохранившиеся в фондах Государственного архива Российской Федерации (193), периодическая печать отражают позитивное отношение му­сульман внутренних областей России, Крыма и Казахстана к решениям московского съезда. Предложенная высшим представительным орга­ном мусульманских народов идея федеративного переустройства России на основе равенства наций, справедливого решения аграрного и рабочего вопросов на демократических началах получили повсе­местную поддержку мусульман. Несколько иначе в сообщениях с мест выгля­дит политическая репрезентация идеи всеобъемлющего равенства мужчин и женщин, провозглашенная московским съездом. В трех коллективных обращениях в Икомус принцип всеобъемлющего равенства опротестовывается,  прямо или косвенно. В одном, частном, сообщается о преследовании сельскими жителями делегата казанского съезда М.Амирова, обвиненного в том, что он на одном из июльских съездов поднял вопрос о равноправии женщин (194).

     Первый коллективный протест датируется 8 июня 1917 г.  В тот день съезд уполномоченных трех волостей Оренбургского уезда «выслушав доклад своего представителя на тюркском мусульман­ском съезде о постановлении съезда по женскому вопросу, вынес решение: "Обратиться в Оренбургское магометанское духовное собрание с указанием на то, что категорическое предоставление равноправия мусульманкам во всех областях жизни является нарушением шариата"». По мнению межво­лостного съезда, ограничение прав женщин на наследование имущества и на свидетельствование в суде, предусмотренное Кораном и шариатом, не могло быть отменено. С другими решениями московского съезда оренбургские му­сульмане согласились (195). В более консервативном духе выдержано прошение уполномоченных «граждан башкир-вотчинников» Бураевской волости Бирского уезда Уфим­ской губернии от 12 июля 1917 г. По мнению уполномоченных, предоставление женщинам равенства с мужчинами при наследовании имущества, отмена хиджаба и такие правила, как предъявление женихом и невестой свидетельства о состоянии здоровья перед регистрацией брака, обязательное присутст­вии их обоих на бракосочетании, неправомерны. Уполномоченные Ахметхан Ахмадеев и Ахмадулла Дюсьметев писали, что башкиры-мусульмане не могут признать эти решения, так как «мусульманская религия создана по магоме­танскому закону», а «женщины во всех отношениях принимаются за половину, именно; две женщины равны одному мужчине». Не возражая прямо против отмены многоженства, уполномоченные требовали «все рели­гиозные дела доверителей наших, мусульман, оставить на применение ша­риата, закона магометанского, на усмотрение наших магометанских духовенств» (196).

     Сомнение в правомерности решений мусульманских съездов, регулиру­ющих правовые традиции, высказывается в телеграмме мулл Лбишенского съезда Уральской области, направленной в адрес казанского съезда 26 июля 1917 г. «Рассмотрев резолюции предыдущих мусульманских съездов, - сообщали муллы, - постановили обратить внимание съезда на то, чтобы все религиозные вопросы решались согласно указаниям Корана. Такое пожела­ние вызвано тем, что на предыдущих мусульманских съездах замешалась тенденция дать неточное толкование» (197).

     Цитированные документы в совокупности представляют собой лишь небольшой сколок с обширной и интенсивной по­лемики, которая шла в мусульманской среде во многих регионах России, и в первую очередь в Поволжье, Крыму, на Урале, в Москве, Петрограде, Ни­жегородской и Пензенской губерниях. Время от времени она концентрирова­лась на заседаниях региональных, городских или уездных съездов. В большинстве случаев дискуссии заканчивались поражением противников эмансипации, даже на собраниях духовенства они, бывало, оказывались в меньшинстве, - как это произошло на собрании духовенства г. Стерлитамака и уезда, состоявшемся 21 мая. Оно приняло решение об учреждении Стерлитамакского общества духовных лиц («Стерлитамак бөтен уяз руханилар иттифакы»), что не вызвало никаких осложнений; не было больших споров и при обсуждении других вопросов, заявленных в повестке дня, но, когда подошли к вопросу о правах женщин, многие хазреты высказались против права женщин быть избранными. После интенсивного обмена мнениями не согласным с решениями московского съезда хазретам предложили «собирать подписи»; те не решились, и собрание приняло положительное решение о праве женщины избирать и быть избранной (198).

     В некото­рых городах и селах религиозные фанатики, не ограничиваясь словесными спорами с феминистками и их сторонниками из мужчин, пытались применять против женщин силу: разгоняли женские собрания, запугивали активисток женского движения, не пускали женщин на намазы в мечети. (Например, в крымском селении Ускут мулла палкой разогнал женское собрание и изгнал из селения женщин-лекторов, в Алуште отдельные мужчины пытались запретить деятельность женского комитета, отмечалось сопротивление мулл и многих прихожан посещению женщинами  общественных намазов в мечетях (199).) Допущение женщин к общественным намазам во внутренних областях России тоже было болезненной проблемой, женщин, в частности, выгоняли из мечетей в Уфе (200).

     Из нескольких социальных категорий мужчин, сопротивлявшихся эмансипации женщин, авторы, писавшие в то время, и авторы, писавшие позже, помимо мулл и людей «черной толпы» («кара гөруһ») выделяют военных. Но военные же часто упоминаются как сторонники идей эмансипации, защитницы женщин. В самом деле, казанский всероссийский съезд военных единогласно проголосовал за всеобъемлющее равноправие полов, на московском съезде самого известного сторонника эмансипации Гаяза Исхаки носили на руках рабочие и военные. Известное сообщение редактора журнала «Сююмбике» Якуба Халили о коллективных письмах военных с фронта в защиту многоженства (201) отдает анекдотом на злобу дня: среди мусульманских этносов, поставлявших солдат и офицеров в армию, многоженство во втором десятилетии XX в. было уже редким явлением, обычаем мулл и баев, и преобладающее большинство фронтовиков заведомо не могло иметь побуждений для его защиты (202).

     Сопротивление традиционалистов в значительной мере инициировалось, поддерживалось и подпитывалось контролировавшимися духовенством и иными изданиями консервативного направления. Большая часть мусульманских газет и журналов в 1917 г. демонстрировала доброжелательное отношение к женскому движению в целом и к профеминистическим решениям московского съезда - в частности.  Однако отдельные издания, сдержанно оценивавшие женское движение до апробации его идей во всероссийском масштабе, после московского съезда перешли к устойчиво негативным оценкам многих позиций движения и объявили о необходимости ревизии постановлений казанского женского и московского всеобщего съездов. Наиболее отчетливо такая линия была обозначена в  статьях программного характера, представленных журналами «Дин ве магыйшат» и «Дин ве адаб», первым - в конце мая - начале июня, вторым - в августе.

     Полуанонимный автор «Дин ве магыйшат» (псевдоним М-С) в статье «Уничижение Корана и шариата на московском съезде», опубликованной в трех номерах журнала (203), дал критический обзор хода и решений московского съезда, но основное внимание уделил тому, как съезд рассматривал женский вопрос, и в связи с этой темой каснулся также работы казанского съезда мусульманок.

     Пренебрежение к вере и духовенству, по мнению автора, можно было почувствовать уже с первых дней работы московского съезда. Когда выбирали президиум, в его состав вошли представители многих групп, даже от женщин, но духовенство организаторы съезда обошли вниманием, хотя духовных лиц в зале было более 300 человек, они составили самую большую неформальную фракцию. Позже духовенство избрало «из своей среды» представителя в президиум, но он (Хасан Гата Габуши) не оправдал возложенного на него доверия, вмешался в дискуссию и сказал, что хиджаб в шариате не предусмотрен. И очень расстроил этим «людей веры».

     Съезд был неудачным, но особенно сильно топтали на нем веру и шариат в тот день, когда обсуждался женский вопрос. Председательствующие не давали  имамам высказаться, вели себя грубо, беззаконно. Двое хазретов получили для выступлений по 10 минут, но им мешали говорить. Остался без обсуждения доклад М. Бигиева. Затем Амина Мухитдинова из Казани наговорила «безбожные по сути, безобразные слова». Эту невоспитанную девушку ни один мусульманин не мог слушать без отвращения. Только враги ислама могли сказать то, что она сказала. После коротких прений съезду представили два проекта решения: один - от казанского съезда мусульманок, другой - от женской секции московского съезда. Но оба проекта содержали пункты, противоречащие шариату. В свое время на казанском съезде некоторые женщины высказывались против проекта известных решений. Например, учительница-наставница Лябиба (Хусаинова. - С.Ф.)  говорила очень хорошие слова о хиджабе и укрывании запретного, защищала шариат. Поэтому никак нельзя сказать, что казанские решения отражают мнение всех мусульманок. По-настоящему верующая мусульманка не должна соглашаться с ними. Очень тяжелое впечаление на всех верующих людей произвела резолюция женской секции. Имамы хотели внести в нее поправки. Они не возражали против политических или социальных прав женщин, а только хотели, чтобы права осуществлялись в пределах шариата. Этот съезд был политическим и «примерно наполовину состоял из толпы». Поэтому он не имел полномочия принимать решения, касающиеся шариата. Такие решения может принимать только съезд галимов.

     Не получилось так, как хотели имамы. Не услышали их голоса. Благодаря объединенному большинству солдат и рабочих съезд принял решения, явно противостоящие великому шариату. В частности, уравнение во всех правах означает, что жена получает право объявить мужу развод.  В исламском мире это неосуществимо. Если жена скажет «я развожусь» и уйдет от мужа - это недействительно. Разврат. И дети в следующем браке будут от разврата.

     Нельзя верить словам женщин, которые были на съезде, и это предопределено шариатом.  Они все демонстрировали запретное на мужском собрании и тем самым нарушили одно из великих правил*. (* Имам имеет в виду нарушение принципа хиджаба: открытость лиц делегаток и недостаточную закрытость рук и ног.)  По нормам фикха, если кто-то нарушил правило прикрывания запретного,   свидетельству такого человека верить нельзя.

     В статье Кашшафа Тарджемани «По итогам Всеобщего мусульманского съезда» (ж. «Дин ве адаб») (204) формулы осуждения адресовались не всем решениям съезда и правомочность его рассматривать религиозные вопросы не отрицалась (иначе журнал подверг бы сомнению избрание на пост муфтия своего главного редактора Г. Баруди).  Право женщин открывать лицо вне дома и, в частности, в собраниях с участием мужчин также не оспаривается автором. В остальном его оценки, изложенные в менее категоричной форме, близки к оценкам коллеги из «Дин ве магыйшат». Расхождение резолюций съезда с Кораном и шариатом выразилось, по его суждению, в пяти вопросах: наследования, развода, свидетельства, имамата (предстояния на молитве) и многоженства. Во всех этих практиках женщина должна признавать закрепленный шариатом и традицией приоритет мужчины, но доминирующий пол, со своей стороны, должен и способен отказаться от злоупотреблений в практике многоженства, «а в принципе, быть может, даже в христианском мире введут многоженство, как ввели право на развод, кто знает...». 

 

Казанские съезды, состоявшиеся в конце июля 1917 г. Ревизия решений весенних съездов.

 

     Протесты и протестные движения ретроградов не были столь массовыми, чтобы считать их «гласом народа». Но несогласие многих мусульман с XI и некоторыми другими пунктами решений московского съезда позволило значительной части мулл проектировать на этой почве политическую оппозицию либералам и социалистам. Другая, лояльная к светским лидерам и Икомусу часть мулл, группировавшаяся вокруг Г. Баруди, оказывала нажим на Икомус без угроз политического размежевания, но не ограничивала себя одним лишь приватным давлением. Частные консультации дополнялись статьями в периодической печати, и в первую очередь в журнале «Дин ве адаб». В итоге к концу июля, к обусловленному решением московского съезда времени проведения II общемусульманского съезда, в Икомусе, вероятно, сложилось доминирующее коллективное мнение о необходимости пересмотра решений московского съезда по женскому вопросу. Шла ли речь только об XI  пункте или о всей совокупности решений, трудно сказать. Но конечная июльская ревизия не ограничилась одним пунктом, она после внешне невинного маневра Г. Баруди, предпринятого на съезде, распространилась на все решения московского революционного форума.

II общемусульманский съезд, формально всероссийский, работал в одно и то же время, в одном и том же городе (Казани) с двумя другими съездами: мусульманским военным и съездом духовных лиц и их партии -  «Мавла фирка». Женский вопрос обсуждался на заседаниях всех трех  съездов.

     У военных с докладом о правах женщин и правомерности решений московского форума выступил руководитель общероссийской военной организации (Харби Шура)Ильяс Алкин. Съезд единогласным решением продемонстрировал свою лояльность к принципам, провоглашенным в мае в "доме Асадуллаева» (205).

     Духовные лица, 255 делегатов, рассматривали женский вопрос 24 июля. Накануне заседания состоялось совещание, в котором участвовали С. Якубова и другие представительницы женщин, муфтий Г. Баруди, секретарь съезда Габдулла Апанаев и Г. Исхаки (206).Очевидно, муфтию и его помощнику на этой встрече не удалось уговорить женщин согласиться с предполагаемой ревизией московской резолюции. В любом случае, 27 июля женская фракция заявила о своем отказе от участия в обсуждении женского вопроса. То была их первая (известная) реакция на пожелания, заявленные в докладе вернувшегося из эмиграции религиозного деятеля, историка Мурада Мекки 24 июля и в значительной мере поддержанные съездом. Оппонентом Мурада Мекки стал Муса Бигиев, который, как и в мае,  отстаивал принцип равенства мужчины и женщины без изъятия (207).  Выступление Бигиева не возымело должного эффекта. Духовные лица сочли подлежащими отмене подразумеваемые XI пунктом московской резолюции положения о равенстве женщин и мужчин в вопросах наследования и свидетельствования, а также изложенные в других пунктах право женщины инициировать развод, запрет многоженства и указание на отсутствие в шариате принципа хиджаба (208). Пожелания духовных лиц, изложенные в особом докладе казыя Габдуллы Сулеймани, рассматривало объединенное заседание трех съездов 29 июля. Оратор довел до сведения собравшихся неоднозначность поведения населения в религиозной жизни после московского съезда: «В некоторых местах народ встал против крайне консервативного духовенства и в других местах, наоборот, не любит то, что духовенство слишком либеральное». Обостренно воспринимается проблема женских прав, со всех сторон идут протесты, в Духовное правление прибыла специальная делегация военных, в Уфе военные выгнали женщин из мечети. Собравшемуся съезду следует прислушаться к мнению мулл в вопросе о правах женщин (209).

     В ходе прений по докладу, обнаруживших большой накал страстей (210), Марьям Муштариева от имени женской фракции съезда вынесла, видимо заранее подготовленное предложение: «Женщины обладают всеми правами и свободами, но вопросы свидетельства и наследования решаются по Корану».  Несогласие с такой уступкой заявили Галимджан Ибрагимов (лидер эсеров в Уфе), Ильяс Алкин, Усман Токумбетов (представители военных), социалисты Рауза Султангалиева, Амина Мухитдинова, Мулланур Вахитов. Затем вновь последовали выступления духовных лиц. Голосование обнаружило перевес сторонников московской резолюции. В ответ лидеры духовенства пригрозили уйти в отставку с постов в Духовном управлении. Видимо, после этого демарша родилась формула резолюции, которая большинством съезда была воспринята как компромиссная, но которая поражает современного исследователя нагромождением нелепостей на относительно коротком текстуальном пространстве и являет собой образец торопливо изготовленного протокольного псевдокомпромисса. Резолюция, по существу, отменяла XI пункт московской резолюции, но факт отмены был закамуфлирован включением его в положительный волеизъявительный контекст: ««2-й мусульманский съезд счел необходимым претворять в жизнь, начиная с этого дня, решения 1-го съезда, за исключением пунктов о наследовании и свидетельствовании (во многих существущих переводах последнее понятие приводится как «свидетельство», что ошибочно. - С.Ф.), и поручает Шариатскому суду действовать в соответствии с этим решением» (211). В этой формуле коллективный автор вольно или невольно сфальшивил четырежды: исказил то обстоятельство, что решения I съезда уже исполнялись в течение двух с половиной месяцев, затушевал отмену неугодных (подразумеваемых) формул майской резолюции некорректным волеизъявлением о претворении ее в жизнь «с этого дня», указал на несуществующие пункты майской резолюции («о наследовании и свидетельствовании»)  и, наконец, состоявшуюся в действительности отмену XI пункта мотивировал в преамбуле вердикта только политической целесообразностью, проигнорировав таким образом резкое и изначально понятное всем расхождение подразумеваемых клаузул с Кораном.

    Отменой XI пункта дело не закончилось. Поводом к продолжению заседания стал запрос муфтия Г. Баруди, который попросил съезд решить, должно ли духовное управление при толковании вопросов, относящихся к правам женщин, придерживаться норм Корана и шариата. Съезд проголосовал за положительный ответ на этот вопрос и закрепил за управлением исключительное право директивной интерпретации всех пунктов резолюции московского съезда по женскому вопросу и все относящиеся к женщинам правовые и этические нормы. Таким образом дальнейшее нормообразующее признание принципиально важных решений московского съезда, предшествующих XI пункту, оказалось целиком в руках духовного управления (212). Либералы, проголосовавшие за это решение, могли утешать и извинятьсебя тем, что в управлении преобладали люди, преданные идеям просветительства, но главное их утешение состояло, пожалуй, в том, что им, строителям новой татарской государственности, удалось закрепить духовное управление и большую часть татарских мулл под патронирующим влиянием созданного на съезде исполнительного органа тюрко-татарской автономии. Опасность разрыва на этой почве с социалистами, большевизации молодежи, рабочих и солдат,  коррозии доверия к либеральной элите со стороны многих образованных девушек и женщин была явно недооценена лидерами нации. Союз с Г. Баруди и его сторонниками, заключенный в конце июля, судя по всему, сопрягался с серьезными противоречиями между партнерами. Основная линия взаимного непонимания, обнаружившая себя уже в первый день работы съезда духовных лиц, была в основном нейтрализована объединенными заседаниями трех съездов, но она имеет прямое отношение к женской составляющей в политической конъюнктуре трех съездов. Взаимное непонимание проявило себя вначале в жесткой и, как казалось, бескомпромиссной форме.   За прошедшие после 3 марта пять месяцев духовенство успело перерасти из сословия в хорошо организованную политическую силу, поэтому призыв буинского муллы Нур Гали повысить активность духовенства в политической сфере никого не удивил, но всем было ясно, что речь идет о намерении духовенства поспорить с светскими лидерами за гегемонию в процессе строительства новой татарской государственности. Поэтому ответ ведущей персоны в среде татарских светских реформаторов Садри Максуди был категоричен: «...Деятельность и единство духовенства должны быть ограничены тремя вопросами: обеспечение потребностей культа; обеспечение нужд духовенства, как класса; использование духовной силы духовенства» (213). В споре с тезисом Максуди объединились все выступившие после него духовные лица, традиционалисты и джадидисты (214). Через несколько дней картина стала совсем иной, но для этого пришлось пожертвовать интересами наименее защищенной социальной группы - женщин. Все выдающиеся завоевания московского съезда в женском вопросе, спорные и бесспорные, пришлось отдать на откуп тем, кто имел большее влияние и больший вес.

    Вступив в этически небезупречный договор с муллами на съезде, Максуди и его единомышленникам в дальнейшем удалось подчинить политическую деятельность муфтия, кадиев и мулл своим интересам, но убедить духовную иерархию в правомерности таких взаимоотношений не удалось. Внутреннее сопротивление Баруди и его окружения действиям либералов и социалистов, составивших коллегию автономии, не исчезало до конца существования автономии. Это обстоятельство хорошо ощущается в одной из записей «Памятной книжки» Баруди: «Уже настало время реформ. Нация, стар и млад, издавна возлагала на нас большие надежды. Мы выработали идею постепенного действия, считая свойственный социалистам метод разрушения неприемлемым. Но возник Милли меджлис* (* Законодательный орган национально-культурной автономии мусульман тюрко-татар Внутренней России и Сибири, провозглашенной 22 июля на объединенном заседании трех казанских съездов.) и развеял наши планы, ограничил, как прежде Романовы, нашу силу и энергию» (215).

     Силу и энергию, накопленную для создания просвещенной теократии, Галимджану Баруди пришлось использовать, по крайней мере внешне, для поддержки коллегии автономии, то есть либералов и той части социалистов, которые пошли на союз с ними, несмотря на расхождения по женскому и земельному вопросам. (Значительная часть всероссийского мусульманского съезда 29 июля проголосовала за принцип социализации земли, но все-таки оказалась в меньшинстве: 44 голоса против 69; таким образом, резолюцию московского съезда о социализации земли постигла та же участь, что и «женскую».) За ним и его помощниками остались два важнейших взаимосвязанных участка политической деятельности, которые они ранее уже обрабатывали в интересах собственной партии: обеспечение «правильного» голосования всех мусульман на подведомственной территории за кандидатов в Учредительное собрание и привлечение максимального числа женщин на избирательные участки (216).

     После подчинения муфтиата коллегии, достигнутого в конце июля, политическая деятельность оказалась вполне к лицу сословию мулл, и, получается, не за  «политику» Садри Максуди  делал выговор духовным лицам 22 июля, а за неправильную, с его точки зрения, политику. Впрочем, намерение «использовать духовную силу духовенства» он, ведь, объявил одновременно с осуждением тяготения рухани к политике. Со времени трех казанских съездов публичная сторона политики Духовного управления резко меняется: от постановки вопроса о том, не должен ли Всероссийский мусульманский совет (светская организация) подчиняться Духовному управлению и попытки объявить все мусульманские школы подведомственной территории собственностью управления, что имело место накануне съездов (217), оно переходит к признанию верховенства светской власти коллегии над собой, соглашается со статусом департамента, подчиненого коллегии.

     Почти полная утрата политической самостоятельности партии мулл возмещается ей уступкой в женском вопросе. Единственной серьезной компенсацией утрат, которые понесли феминистки на II съезде было включение Амины Мухитдиновой в состав высшего исполнительного органа автономии - временного бюро Национального собрания, превращенного некоторое время спустя в коллегию по осуществлению автономии. Но эта уступка не смягчила ожесточения некоторых делегаток съезда, проголосовавших против резолюции о единстве действий мужчин и женщин на выборах в Учредительное собрание (218). В дальнейшем оппозиция женщин и ряда лидеров из числа мужчин казанским решениям сохраняется, возникает некое представление о двух линиях в женском движении: «мәскәүчеләр» («московские») и  «казанчылар» («казанские) (219). Мухитдинова удержалась в  составе правительства автономии лишь до января 1918 г.

     Прецедент Мухитдиновой, вероятно, находился в одном ряду с такими декоративными профеминистскими акциями коллегии как выступление хора мусульманок при закрытии II съезда (220), несение знамени культурно-национальной автономии двумя женщинами в ходе праздничного шествия в Уфе 28 августа (221).

 

Феминистки после казанских съездов

 

     Волна учредительского процесса в среде мусульманок в августе и позже идет на спад, сообщений о образовании новых обществ в печати становится все меньше, но появившиеся в первой половине года и дореволюционные общества продолжают свою деятельность. Организационные изменения происходят во Временном центральном бюро мусульманок. Оно переехало из Москвы в Казань, что символизировало перенос главных акцентов ее деятельности с общероссийского уровня на татарский. Дополнительно в него были кооптированы Мариам Муштариева, Ильгамия Туктарова и Манавария Махмудова. Оно объявило о том, что в числе первоочередных задач бюро и движения остается подготовка мусульманок к выборам  в Учредительное собрание и органы местного самуправления (222). В этой области результаты деятельности бюро оказались почти целиком подчиненными интересам контролируемых  мужчинами органов власти и управления.  Явка мусульманок на избирательные участки в ходе выборов в Учредительное собрание была высокой как во внутренних областях России, так и в периферийных регионах (223), но лишь одна мусульманка, Хадича Таначева из Казани, была выдвинута в качестве кандидата и включена в избирательный список (224). В состав Миллет Меджлиса в ноябре вошла одна делегатка (Абруй Сайфи) (225), но Миллет  Меджлис сформировался не в путем всеобщих выборов, а делегированием его членов губернскими Мусульманскими советами. Единственным делегатом, чьи полномочия были признаны Миллет Меджлисом с большими колебаниями, после дискуссии, была именно Абруй Сайфи (226). Вытеснение женщин на обочину политической жизни, характерное для «большого стиля» руководства культурно-национальной автономии, получило красноречивое выражение в конституции автономии, в которой принцип равенства всех граждан перед законом и равноправие мужчин и женщин оказались ненужными. В Уфе, столице автономии, о них попросту позабыли (хотя автором конституции являлся Садри Максуди, выпускник юридического факультета Сорбонны). Примечательно, что, «забыв» включить в конституцию статьи о правах человека и гражданина, С. Максуди трижды упомянул в одной только преамбуле к ней о налогах, возлагаемых на членов нации тюрко-татар, а первый пункт конституции сформулировал таким образом, что иначе, нежели юридическим абсурдом, это не назовешь: «Мусульмане тюрко-татары Внутренней России и Сибири образуют добровольный личный союз (нацию), обладающий в отношении своих членов принудительной властью» (227).

     Более активно, чем в какое-либо другое, в августе и позже действовало крымскотатарское женское движение. В середине августа в Крыму состоялся региональный женский конгресс, ставший главным событием движения мусульманок на полуострове в 1917 г. В его работе  участвовали 30 делегаток. Основной доклад прочитала Шафика Гаспринская. Она вновь напомнила своим товаркам и сестрам по вере о насущной необходимости освоения женщинами своих прав в исламе и призвала их эффективно использовать эти права для преодоления дискриминации и несправедливости в текущей жизни (228). После трехдневных дискуссий конгресс утвердил Программу и Устав движения, принял обширный реестр решений-пожеланий по актуальным социальным и политическим вопросам. Ввиду неполного решения вопроса он потребовал, чтобы для женшин всегда были открыты двери мечетей и подтвердил правомерность резолюции московского съезда о равных правах женщин и мужчин (без категоричности XI пункта московской резолюции, но и без ревизионистских смыслов, характерных для решений июльского казанского съезда) (229). Председателем регионального Центрального комитета мусульманских женщин была избрана Ильгамия Туктарова, ее заместителем - Шафика Гаспринская, секретарем - Зейнеб Амирхан, представительницей комитета при Шариатском суде - Хакиме Шамседдин (230).

     После конгресса женщины Крыма продолжали пользоваться искренним вниманием к ним со стороны общенациональных органов и организаций. Четыре упомянутые выше активистки стали получать жалованье от Центрального исполнительного мусульманского комитета Крыма.  Центральному комитету женщин общенациональные организации передали в пользование дом из вакуфного имущества (231). Открытие женской учительской школы им. Исмаила Гаспринского, школы изящных искусств, Национального музея 3 ноября 1917 г. стали результатом сотрудничества общенациональных и женских организаций (232). О высоком статусе феминистического направления в крымскотатарском национальном движении свидетельствует включение женщин (3 человека из 7) в состав крымскотатарской делегации, принимавшей участие в работе Съезда народов России (Киев, сентябрь). С большой речью от имени крымскотатарской делегации перед собравшимися выступила учительница Айше Исхаки. Джафар Сейдамет вспоминал, как участники съезда, взволнованные содержательностью и эмоциональностью выступления татарской феминистки, стоя, долго ей аплодировали (233). На ноябрь пришелся пик политической активности в Крыму, и женщины удачно совмещали интенсивное утверждение своих прав с интересами национального возрождения. Они приняли влиятельное участие в работе съезда представителей татарских организаций Крыма (20 человек из 200) (234). От выдвижения кандидатов-женщин в Учредительное собрание крымские мусульманки воздержались, но высокая явка крымских татарок на избирательные участки стала предметом внимания общероссийской прессы (235). на всеобщих выборах в ноябре им удалось провести 5 своих представительниц  в состав Крымского национального конгресса. Одна из них - Шафика Гаспринская - была избрана (16 голосов - против, 46 - за) в состав президиума конгресса. (В состав Директории, правительства Крыма, она не вошла.) Апогеем стремительного продвижения крымских татар к  разрешению женского вопроса в политико-правовой области стало включение в Конституцию республики Крым в декабре 1917 г. положения о равенстве мужчины и женщины (236).

     Известий о женском движении в других (помимо Казанской, Уфимской губерний и Крыма) регионах в периодической печати встречается немного. Тема женщин в то время повсеместно уходит в тень, уступив место сообщениям, обзорам и статьям, связанным с выборами в Учредительное собрание, октябрьским большевистским переворотом и установлением советской власти. Нарастание напряженности в обществе, переход наиболее динамичных социальных групп и политических сил к вооруженному противостоянию имел одним из своих следствий привлечение женщин в жестким формам противоборства в обществе и к значительной потере женщинами своего лица в регистре распознаваемых коллективных участников политического противостояния осенью и в начале зимы 1917 г.

     В течение 1918 г. на территориях, контролируемых большевиками, прекращается деятельность женских комитетов и других феминистических организаций (мусульманских и иных). Они замещаются инициированным большевиками движением работниц, параллельно с которым развивались курируемые новой властью движения женщин из близких к пролетаркам социальных групп, включая мусульманские. После Всероссийского женского съезда 1918 г., организованного И. Арманд, А. Коллонтай и К. Николаевой, большевики повсеместно создали «комиссии по агитации и пропаганде среди работниц», позже превратившиеся в знаменитые женотделы (237).  На службу в структуры РСДРП (б) и контролируемого ею нового государственного аппарата переходят видные мусульманские феминистки А. Мухитдинова и А. Сайфи, поддерживавшие контакты с большевистской партией еще в дооктябрьский период. Начинается активное сотрудничество с советской властью З. Бурнашевой, державшейся ранее в стороне от партии ленинцев (238). Они - верхушка значительной по числу дисперсной группы мусульманок, поверивших большевикам и посчитавших своими их лозунги в области гендера.

 

                                                                  ***

     Два поколения отделяют нынешних 20-летних мусульманок от их сверстниц-прабабушек, первыми в мире объединившихся, чтобы снять хиджаб, изжить затворничество, многоженство, куплю-продажу женщин, чтобы заявить о равенстве мужчины и женщины, мусульманина и мусульманки. Мусульманка стала другой. Не той, чей образ пытались предопределить и предугадать ее прабабушки, когда поднималась на трибуну казанского или московского съезда. Разве могло поколение, вдохновленное свежим дыханием февральской революции знать, что вместе с хиджабом мусульманке будет решительно предложено спрятать и Коран? Разве могли они, за редким исключением, предвидеть, что право на выбор между атеизмом и верой станет недоступным на целых семьдесят лет? Их собственный опыт познания - сущностных качеств мусульманки новейшего времени - остаетсяся под спудом  до сего дня.  Но он востребован. Он нужен тем мусульманкам, которые день-деньской ходят, наглухо обвязав голову платком, и не знают, что их прабабушки и прапрабабушки, читавшие Коран и соблюдавшие шариат, не связывали свое благочестие с наглухо закрытой головой. И если сегодняшняя мусульманка ходит в мечеть, то она должна знать, что дорогу в храм ей открыла прабабушка, повязывавшая свою голову платком у порога мечети, а не мулла - по его сегодняшнему весьма запоздалому прогрессивному разумению.

     Профессор Амина Вадуд, впервые в истории руководившая молитвой мусульман и читавшая пятничную проповедь в нью-йоркской мечети 18 марта 2005 г., отдалена от  российских мусульманок 1917 г. приблизительно на одно поколение, но близка им по духу и смыслу своих поисков. Многие другие сегодняшние женщины и женские организации арабских стран, феминистические объединения мусульманок Европы и Америки находятся в идейном родстве с поколением Шафики Гаспринской. Между эгалитарно мыслящими мусульманками различных стран есть большие различия в понимании ближайших и дальних целей гендерных преобразовательных инициатив, но они все они осваивают территорию свободы, ту территорию, где первопроходцами были мусульманки России.   

     Девушки и женщины российской мусульманской уммы за отмереный им историей ничтожно короткий срок успели прожить целую эпоху, они спрессовали время и заложили между его страницами немалое число закладок-подсказок для своих последовательниц. Коротко укажу на главные закладки.

     Они не употребляли слов «модернизация» и «вестернизация», но вполне осознавали, что вместе с лучшими умами из числа мужчин добиваются реформирования (модернизации) ислама. Осознавали также и то, что они находятся на одном из важнейших направлений реформаторских устремлений первого и второго поколений джадидистов (другие первостепенные направления: образование, культура, конфессиональное самоуправление).

В речах и статьях участников процесса модернизации в качестве образца, которому следует подражать, указывается время раннего ислама, а в качестве примера, который следует учитывать и который желательно уравновесить адаптированным повторением, указывается профеминистический опыт евроамериканской цивилизации.

     Выдвижение женского вопроса на первую позицию весной 1917 г., несмотря на всю его имманентную актуальность, было продиктовано введением всеобщего избирательного права и вытекающей из этого насущной для мусульманской элиты потребностью привлечь женщин к голосованию и извлечь из этого максимум конъюнктурной пользы. Пока всеобщее избирательное право не стало реальностью (20 июля) и пока сохранялась инерция революционного романтизма, социалисты и либералы не имели каких-либо заметных прагматических расчетов, связанных с правами женщин, но предпринятая Временным правительством ратификация решения о предоставлении всем женщинам, достигшим 21 года, избирательных прав, заставила многих (не всех) бескорыстных друзей хатын-кызлар задуматься над ценой своего бескорыстия. Ключевые фигуры мусульманского демократического движения Внутренней России оказались (как они думали) перед выбором: либо  им сохранять союз с феминистическим движением на основе соблюдения решений московского съезда по женскому вопросу  и потерять при этом значительную часть голосов консервативного мужского населения на выборах в Учредительное собрание и национальный парламент, либо отказаться от решений московского съезда, потерять, как им казалось, небольшое число голосов наиболее политизированных феминисток, но сохранить голоса преобладающего большинства мусульманок и мусульман.

     Достижению второй цели должно было содействовать духовенство, в большинстве своем не принявшее московскую резолюцию о правах женщин. Участие женщин  в выборах муллы расценили как еще один, новый сегмент жизни, требующий доминантного внимания мужчины и покорного следования женщины его указаниям.

     Совсем другие настроения в связи с революцией испытывали студентки и выпускницы вузов, учащиеся и выпускницы медресе и гимназий - наиболее динамичная в общественно-политической жизни стратная группа мусульманок, пользовавшаяся широкой поддержкой менее образованных слоев второй половины мусульманской уммы. Опираясь на опыт интеллектуального (средствами богословия и философии), эстетического (средствами литературы и искусства) и политологического (средствами партийно-политической литературы) освоения гендерных проблем в исламе, девушки и женщины мусульманской уммы разработали программу преобразований, которая использовала введение всеобщего избирательного права как морально-политический базис для обоснования полного равенства женщины и мужчины.

     Нормативной основой и нормативным источником модернизации стал Коран, его суры и аяты. Противники феминисток опирались на Коран, хадисы и шариат.  Феминисткам и их сторонникам из либералов и социалистов удалось убедить большинство московского съезда в правоте своих требований, но решение съезда о полном, без изъятия, равноправии женщины и мужчины находилось в явном противоречии с 282 аятом 2-й суры (о свидетельствовании на суде), 11 аятом 4-й суры (о наследовании) и 34 аятом той же суры (о попечительстве мужей над женами). Нежелание значительной части сторонниц и сторонников эмансипации полемизировать с муллами, подпитывавшееся социальным и этическим антагонизмом между муллами и молодежью, вкупе с прямым с прямым нарушением предписанных Кораном норм общежития, предопределили успех последовавшего после съезда реванша мулл в той же мере, в какой - сугубо конъюнктурный поворот Максуди и его сторонников к сделке с политиками в тюрбанах.

     Июльский выбор Максуди имел долгосрочные негативные последствия для татарского национально-демократического движения. От его партии и программы отстранились значительная часть образованных женщин, многие из числа молодежи, рабочих и солдат. Чрезмерное сближение с муллами вызвало подрыв доверия к коллегии автономии ряда влиятельных военных руководителей-мусульман и политически корректных социалистов. Феминистическое движение продолжалось. Оно, в целом, утратило прежнюю интенсивность, но продемонстрировало впечатляющие успехи на Крымском полуострове. Лидеры крымскотатарской нации, проявившие большую сдержанность в оценке перспектив гендерной модернизации своего этноконфессионального сообщества в марте и апреле 1917 г., в дальнейшем последовательно наращивали потенциал и масштабы перемен в положении женщин республики.

     Последовательность, с которой в 1917 г. мусульманские феминистки отстаивали права женщин и строили политический инструментарий для реализации прав женщин, показывает глубокую имманентность идей гендерного равновесия в мусульманской среде. Осознание кризиса во взаимоотношениях женщины и мужчины, женщины и среды, живучесть и привлекательность традиции моногамной семьи, взаимообусловленность успешного развития института семьи и всей нации, стремление к преодолению цивилизационного разрыва с западными культурами, зримо проявлявшие себя в общественном сознании мусульманской уммы к нач. 20 в., и наиболее полно - в 1917 г.,  обнаруживают себя в политическом и повседневном житейском бытовании как комплекс идей, отвечающих естественным потребностям и естественно обусловленному уровню притязаний женщин.

    1. Соколова И.Н. Новое поколение писательниц в современной египетской прозе // Ученые записки ЛГУ / Серия востоковедческих наук / Вып. 21: Востоковедение. Ленинград, 1977. С.102.

2. См. об этом: Там же. С. 103; Крачковский И.Ю. Предисловие к русскому изданию кн.: Амин К. Новая женщина. СПб., 1912. С. I-IX.

3. Об эмансипации арабской женщины: история и современность // Ислам и женщина Востока: (История и совремнность). Ташкент, 1990. С. 182-183.

4. История персидской литературы XIX-XX веков. Москва, 1999. С.77-78.

5. Крачковский И.Ю. Указ. соч. С. III-IV; Котов Л.Н. Становление национально-освободительного движения в арабских странах Азии 1908-1914 гг. Москва, 1986. С. 55.

6. Соколова И.Н. Указ. соч. 104-105.

7. Соколова И.Н. О проблеме освобождения арабской женщины (на материале сборника Мелек Хифни Насиф «ан-Нисайат») // Ученые записки ЛГУ/ Серия востоковедческих наук / Вып. 32: Востоковедение. Ленинград, 1990.  С. 119-123.    

8. Котлов Л.Н. Становление национально-освободительного движения на Арабском Востоке: Середина XIX в. - 1908 г. М., 1975. С. 56.

9. История персидской... С. 80.

10. Новичев А.Д. Зарождение рабочего и национального движения в Турции // История стран Востока / Ученые записки ЛГУ: Серия востоковедческих наук / Вып. 14. Ленинград, 1962. С. 23.

11. Валиева Д. Развитие женского движения в Иране // Женщины Востока. Ташкент. 1977. С. 60.

12. Иванов М.С. Влияние русской революции 1905 г. на иранскую революцию 1905-1914 гг. // Ученые записки ЛГУ: Серия востоковедческих наук / Вып. 1. Ленинград, 1949. С. 244.

13. Соколова И.Н. Новое... С. 105.

14. Мирза-Фатали Ахундов Обманутые звезды: Избранное. Москва, 1963.

15. www.gender-az.org

16. Цит. по: Мусин Ф.М. Гаяз Исхакый (Тормышы hәм эшчәнлеге). Казан, 1998. 18 б. Проституция среди татарок в конце XIX- нач. XX вв. приобрела характер повсеместно замечаемого явления. Осенью 1904 г. газета «Новое время» сообщила об аресте татарина Чугареева, который в течение двух лет поставлял татарских девушек в вертепы Туркестана (см. об этом: Российская газета. 26.11. 2004). В 1907 г. газета «Йолдыз» сообщала: в Тетюшском уезде Казанской губернии продали девушку Халилю 19 лет за сто рублей, девушку Бибисара 18 лет за 60 рублей, девушку Гыйззалбанат 20 лет за 60 рублей; в этой торговле есть специальные маклеры, которые покупают за один заезд 10-15 девушек и продают в других краях (См.: Бурнашева З. Татар хатын-кызлары хəрəкəте тарихыннан. Казан, 1971. 19 б.).

17. 4 мая 1917 г. труппа "Сайяр" показала спектакль "Зулейха" делегатам Всероссийского всеобщего мусульманского съезда в Москве. См. об этом: Мусин Ф.М. Idem. 105 б.

18. Ганкевич В.Ю. На службе правде и просвещению. Краткий биографический очерк Исмаила Гаспринского (1851-1914). Симферополь, 2000. С. 51. Сюжет с амазонками, притеснящими мужчин, не был у Гаспринского реминисценцией одного только греческого мифа. Сходный сюжет заключают в себе татарская сказка «Золотая рыба» («Алтын балык»), казахская - «О ханстве женщин», каракалпакский эпос «Сорок девушек» («Кырк кыз»). Существует большая вероятность того, что И. Гаспринский, женатый на татарке из Поволжья Зухре Акчуриной и интересовавшийся культурой поволжских татар, знал о «поволжских и степных амазонках». См. об амазонках тюркского фольклора: Урманче Ф. Тюрки-татар фольклорында - амазонкалар // Сөембикə. 2002. № 8. 38-40 б. Любопытен здесь и тот момент, что первоначально греки были степным, не приморским народом.

19. Ганкевич В.Ю. Указ. соч. С. 190. Здесь И. Гаспринский опирался на реальные события Уйгурско-Дунганского восстания против китайской империи в третьей четверти XIX в. В перекличке с Арслан-кыз находятся образы женщин-богатырей  тюркских эпосов «Манас», «Алпамыш»,  сказок и преданий. См. о женщинах-богатырях: Урманче Ф. Указ. соч. 39-40 б.

20. Юнусова Л.С. Крымскотатарская литература: Сборник произведений фольклора и литературы  VIII-XX вв. Симферополь, 2002. С. 152.

21. Цит. по: Жунусов С.Н. Ахан-серэ: Роман. Москва, 1979. С. 275.

22. См. о них: www.lyakhov.kz/chronicle/; www.golos.ekibastuz.kz/izdanie/

23. См. о них: http://www.peoples.rustatepolitics/; http://www.heritagenet.unesco.kzkz/; www.history.kz/biogr/

24. Айларова С.А. Общественно-политическая мысль народов Северного Кавказа (XIX век). Автореф. дис. докт. ист. наук. Владикавказ, 2003. С. 27. С.А. Айларова в связи с процитированным тезисом приводит имена А.Г. Кешева (Адыгея), А.А. Гассиева (Осетия), Ч.Э. Ахриева (Ингушетия и Чечня).

25. Махмутова А.Х. Лишь тебе, народ, служенье: История татарского просветительства в судьбах династии Нигматуллиных-Буби. Казань, 2003. С. 204.

26. Там же. С. 202-203.

27. См. об этом: Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Şefika Gaspıralı ve Rusy,ada Türk Kadın Hareketi (1893-1920). Ankara, 1998. 119 s.

28. См. об этом: Idem. 118 s.

29. Известен иронический отклик Г. Тукая на неудачный перевод одной из этих книг ("Освобождение женщины"): «...Əнə чеп-чи бəрəнге кəлҗемəсе / Менə Тəхрире мəрьат тəрҗемəсе» = «...Вот сырая картофельная котлета, / А вот перевод Тəхрире мəрьат» (Габдулла Тукай Əнə-менə // Шигырьлəр, əкиятлəр, поэмалар. Казан, 1968. 207 б. )

30. Бурнашева З. Ibid. 31-39 б.; о Галимателбанат Биктимировой см. также: Rorlich A.A. Intersecting Discourses in the Press of Muslims of Crimea , Middle Volga and the Caucasus The Woman Question and the Nation // Gender and Identity Construction: Women of Central Asia, the Caucasus and Turkey. 2000. P. 147.

31. История татарской литературы нового времени (XIX- началаXX века). Казань, 2003. С. 449-451.

32. Бурнашева З. Op. cit. 40-53 б.

33. "Алеми нисван" (гл. редактор - Исмаил-бей Гаспринский, зав. редакцией - Шафика Гаспринская ) был первым женским журналом в тюркском мире, но содержание его сводилось в основном к просвещению женщин в области научных, литературных, педагогических и хозяйственных знаний. См. об этом: Rorlich A.A. Op. cit. P. 151.

34. Сабиру сама свобода представлялась женщиной, подругой: "Свобода! Подруга!.. С тех пор, как тебя полюбил, / Я знаю, что сердцу свободою биться всегда. / За это не раз порицаем и руган я был, / Но руганью этой я буду гордиться всегда" (Литература народов СССР: Хрестоматия. Ч.I. Москва, 1971. С. 142).

35. Мусин Ф.М. Idem. 22-23 б.;Татары и Татарстан. Казань, 1993. С. 162.

36. Перевод Р. Морана. Цит. по: Махмутова А.Х. Указ. соч. С. 213-214.

37. Материалы и документы по истории общественно-политического движения среди татар (1905-1917). Казань, 1992. С. 34-37.

38. Биктимирова Т.Ə. Татар хатын-кызлары мəгърифəт юлында. Казан, 2001. 102 б.

39. Idem. 103 б.

40. Участие работниц-татарок в забастовочной и политической деятельности, очевидно, было заметным явлением общественной жизни и нашло отражение в художественной литературе, в частности, в романе Галимджана Ибрагимова «Наши дни» (нап. в 1914 г.).

41. Бурнашева З. Idem. 45-48 б.

42. Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 120 s.

43. Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 123, 359 s.

44. http://www.azerifolk.com/music/)

45. Цит. по: Махмутова А.Х. Указ. соч. С. 215-216.

46. Женщины на войне // Заря Дагестана. 1912. 31 октября.

47. Из мотивов литовских татар: Джаки и Лики (сказка) // Заря Дагестана. 1913. 4 августа.

48. На весь Дагестан тогда приходилось 46 школ различного типа (Заря Дагестана. 1912.

31 марта ).

49. Сведения об авторах журнала обобщены Захидой Бурнашевой: Бурнашева З. Idem.  79-82 б. Она же цитирует критические отзывы о журнале со стороны редакций газет «Идел»(1913) и «Кояш» (1916), в которых выражается недовольство «скучноватостью» и отсутствием боевого духа в публикациях женского издания (Idem. 80-81 б.).

50. Цит. по: Бурнашева З.  Op. cit. 73 б. То же самое обвинение ранее адресовал муллам и М.-Ф. Ахундов: «...Вы, проповедники, посредством ваших вздоров лишаете народ всевозможных земных благ, держите его в постоянном застое, загораживаете ему путь к прогрессу, ко всякому жизненному удовольствию и вечно твердите ему с мечетских кафедр: «Не играй на музыкальных инструментах - грешно, не слушай музыки - грешно, не изучай ее - грешно, не устраивай театра - грешно, не ходи туда - грешно, не танцуй -грешно, не гляди на танцы - грешно, не слушай пения - грешно, не играй в шахматы - грешно, не играй в нарды - грешно, не рисуй портретов - грешно, не держи у себя в доме бюстов - грешно!» (Цит. по: Литература народов СССР... С. 110).

51. Бурнашева З. Op. cit. 140-141 б. Поэтические строки З. Бурнашевой о горькой судьбе многих татарских девушек и ее собственной судьбе, не решись она сделать беспрецедентный для того времени выбор, уехав в Москву: «Живу среди чужих; не вижу здесь лучей; / Темно повсюду,  нет ни дней, ни светлых ночей! / Душа - в плену, и тело в путах; душен воздух, и сердце умирает, / Одна-одиношенька горю, слезы лью, и никто слез моих не утирает» (Op. cit. 141 б.,  перевод С. Фаизова).

52. Цит. по: Биктимирова Т.Ə. Op. cit. 106-107 б. Из участников съезда, среди которых было немало просвещенных людей (Ибнеамин Ахтямов, Муса Бигиев, Алимардан Топчибашев, Садри Максуди и др.) лишь один ахунд Джамалетдин Хурамшин из г. Белебея сделал попытку заинтересовать съезд женской проблемой, предложив разрешить женщинам участвовать в выборах духовных лиц.  "Хотя Коран и шариат ясно указывают на равенство мужчины и женщины, наши духовные лица с женщинами не считаются. Следует с этим покончить", - сказал мулла, но не был услышан (Idem.). Позже его призыв получил поддержку еще одного прогрессивного муллы, ахуна из Читы Исмагила Султангалиева, писавшего: «Пора признать равные права женщин! Давайте создадим «Общество защиты равноправия женщин». Я полон решимости поддержать «Общество» материально» (Биктимирова Т.А. Ступени образования до Сорбонны. Казань, 2003. С. 151).

53. Первое известное ныне мусульманское благотворительное общество было создано в Санкт-Петербурге еще в 1898 г.: Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 542-551 s.

54. Незначительная часть капитала мусульманских этносов находилась уже в то время в руках женщин. Широко были известны, в частности, предпринимательницы Биби Газиза Габдульжабарова  (г. Семипалатинск) и К.В. Кулеева (г. Омск). Ряд женщин являлись пайщицами в фабричном деле Акчуриных и Дебердеевых (Исмаил  [Гаспринский] Самодеятельность мусульманки // Терджиман. 1903. № 45).

55. Биктимирова Т.А. Ступени... С. 143. Председатель правления этого общества - Мариам Султанова, поддерживавшая общество собственными средствами.

56. www.prazdnikinfo.ru/5/30/

57. www.gender-az.org/doc/ru

58. Каспий. 1917. 3 января.

59. См. об этом также: Биктимирова Т.А. Ступени... С. 149-151.

60. Требование об обязательном начальном (светском) образовании девочек включил в свою программу в 1906 г. первый мусульманский союз "Иттифак-эль муслимин".

61. Юсупов М.Х. Галимджан Баруди. Казань, 2003. С. 160.

62. Махмутова А.Х. Указ. соч. С. 218-219.

63. Там же. С. 370, 408; Бурнашева З. Op. cit. 58 б.

64. Биктимирова Т. Ə. Татар хатын кызлары... 22-35; Махмутова А.Х. Лишь тебе, народ... С. 202-230.

65. Ганкевич В.Ю. Указ. соч. С.248-249. Впервые, до И. Гаспринского, новый (звуковой) метод для обучения тюркскому алфавиту применил в Азербайджане А.О. Черняевский, опубликовавший в 1882 г. новометодный учебник «Ватан теле» («Родная речь». Новометодная школа И. Гаспринского в Бахчисарае открылась в 1884 г. (Ганкевич С. С. 239-241).

66. Л.С. Юнусова о сюжете пьесы: «Мулла, дворянин и местные богачи, собравшись вместе, пишут письмо в Петербург, «царю-батюшке»: просят отменить «свободу слова», закрыть светские школы, отменить новую методику обучения, чтобы дети не знали «...ничего лишнего, кроме духовных знаний. Тогда - мулле уважение, господину - почтение» (Юнусова Л.С. Крымскотатарская литература: Сборник произведений фольклора и литературы VIII-XX вв. Симферополь, 2002. С. 156).

67. Там же. С. 155-156.

68. Айтмухамбетов А.А. Оренбургская женская гимназия в истории женского образования в Западном Казахстане // http://lib.kazsu.kz/libr/ctlgs/

69. Биктимирова Т.Ə. Op. cit. 94-95 б. Почти все эти школы были основаны татарскими учителями и учительницами, и в городских школах значительную или бóльшую часть учащихся составляли дети татар. Так, в 1913 г. в школе для девочек г. Верный обучались 90 школьниц, из них - 72 татарки, 9 киргизок и казашек, 9 узбечек (Idem).

70. Бурнашева З. Op. cit. 56 б.; Биктимирова Т.Ə. Op. cit. 41-44 б.; Махмутова А.Х. Указ. соч. С. 225-226. Такие курсы  известны еще с 1898 г., когда они впервые были организованы в Саидской слободе под Оренбургом. 

71. В  1890-х гг.  Петербургские высшие женские медицинские курсы окончили Разия Сулейманова (Сулеймания, Сулейман-кызы, она жеКотлыярова), Амина Батыршина. С 1901 по 1914 гг. здесь обучались Зейнеб Абдрахманова, Гульсум Асфандиярова, Марьям Рязяпова, Майпарваз Ахмерова-Девлеткильдеева, Суфия Кулахметова, Марьям Якупова, Амина Яхина, Фатима Галиева, Зульфия Умидова и др. К 1917 г. различные высшие женские курсы закончили не менее 40 мусульманок, преимущественно татарского происхождения. Среди них: Гайша Акчурина (Бестужевские), Магруй Мирсалимова, Ания Асфандиярова, Гуляймэ Байгимбаева  (Стебутовские сельскохозяйственные), Диляфруз Рамеева и Магианвер Яушева (историко-литературные), Мадина Асанова (естественно-научные), Салима Якупова (Якубова), Танзиля Котлыярова, Саадат Еникеева, Махфуза Максудова, Марьям Акимбитова, Марьям Айдарова, Рукия Юнусова, Хаят Баишева, Маймуна Шафигуллина, Гульсум Камалова, Уммагульсум Асфандиярова, Диляра Булгакова (педагогические). Казанские высшие женские курсы до 1917 г. окончили Зейнеб Ахмярова, Марьям Губайдуллина, Фатима Вагапова, Рабига Габитова, Марьям Мухутдинова, Зулейха Рахманкулова, Камиля Максудова, Фатима Девлеткильдеева, Рабига Губайдуллина, Магира Юнусова, Сара Гафарова, Зугра Гафурова. В Казанском Родионовском институте благородных девиц обучались дочери надворного советника Ибрагима Абдуловича Вагапова - Зулейха и Мадина. В петербургском политехническом институте обучалась Марьям Акчурина, в 1907 году медицинский факультет Казанского университета посещали вольнослушательницы Амина Терегулова и Ракия Шайхаттарова, а в 1915 году его студентками стали Гайша Апанаева и Амина Мухутдинова (позже перешедшая на юридический факультет). В Женеве  (университете ?) обучались Сафия Сыртланова и Марьям Габдрахманова. Саре Шакуловой в 1913 г. был выдан диплом об окончании факультета точных наук Сорбоннского университета, а в 1915 г. она стала обладательницей еще одного диплома - об окончании физико-математического факультета Московского университета (данные Т.А. Биктимировой: Биктимирова Т.Ə. Op. cit. 65-80, 121-125 б).

72. Она окончила Казанскую школу зубных врачей, занималась лечебной деятельностью и, таким образом, формально в полной степени соответствовала известному по русской публицистике типажу «дантистки-феминистки», упоминаемой, в частности Николаем Бердяевым в его книге «Метафизика любви» (1907): «Все эти девушки с курсов дантистов утратили видимость своего пола, в истерике спешат на каждое собрание и создают впечатление агрессивности и лишенных своего Я созданий, которые стремятся превзойти третьесортных мужчин» (Цит. по: Стайтс Р. Женское освободительное движение в России: Феминизм, нигилизм и большевизм. 1860-1930. Москва, 2004. С. 319-320).

73. Стайтс, Р. Указ. соч. С. 292.

74. Хатын-кызлар съезды. Вакыт газетасыннан // Эль-ислах. 1908. № 18; Петербургта хатын-кызлар  җыелышы // Эль-ислах. 1908. № 19; Думага хатын-кызлар мөрəҗəгате // Эль-ислах. 1908. № 19.

75. На вероятный случай взаимодействия русских и мусульманских феминисток весной 1917 г. указывают слова  Гыйффəт (З. Бурнашевой) о присутствии «голоса мусульманок» в телеграмме съезда представителей российских женщин, состоявшегося в Москве 8 апреля, с требованием избирательных прав для женщин (Гыйффəт Хатынлар тавышы // Ил. 1917. 28 мая).

76. Биктимирова Т.А. Ступени... С. 145.

20 июля пр-во ратифицировало решение о предоставлении всем женщинам, достигшим 21 года, избирательных прав  Стайтс 402.Тогда же  были сняты ограничения на занятие женщинами должностей в государственном аппарате. Как следствие, в  июле на пост товарища  министра просвещения была назначена видная деятельница кадетской  партии С.В. Панина.

77. О Съезде по борьбе с торгом женщинами и отношении Лиги равноправия женщин к проблеме проституции см.: Стайтс Р. Указ. соч. С. 314-315.

78. Сообщение о собрании Московского объединенного общества равноправия женщин, состоявшегося 6 марта 1917 г. и принявшего, среди прочих, решение об отмене законов, регулирующих проституцию, опубликовал 15 марта ж. Сөембикə (№ 9. 143-144 б.).   

79. См. резолюции казанского съезда мусульманок и московского съезда мусульман в документальном разделе настоящего издания (далее: док. раздел). В годы войны женщины-инспектора были назначены правительством в те отрасли промышленности, в которых в большей степени были задействованы женщины. Эта мера была осуществлена по настоянию Лиги равноправия женщин и Международного женского союза (Стайтс Р. Указ. соч. С. 394). Важная для русских женщин кампания за сохранение «сухого закона» не отразилась в общенациональных программных документах мусульманских феминисток, но для ряда татарок она, видимо, представлялась актуальной: в отчете о собрании мусульманок г. Самары зафиксировано предложение одной из участниц добиваться, чтобы «новое правительство не выпускало водку» (Вакыт. 1917. 5 мая). 

80. Бөтен... 343 б. См. также док. раздел. Вероятно, протоколы отражают лишь часть положительных упоминаний русского феминистического опыта. Когда корреспондент г-ты «Вакыт» сообщал о намерении делегаток московского съезда добиться «тех же прав, что и русские женщины», он, вероятно, отталкивался от каких-то оставшихся не зафиксированными в протоколах заявлений на съезде (Вакыт. 1917. 16 мая). Здесь следует иметь в виду, что к маю ни русские женщины, ни российские женщины в целом еще не получили избирательных прав, но существовали официально декларированные в марте обещания. Лишь 20 июля правительство приняло решение о предоставлении всем женщинам, достигшим 21 года, избирательных прав. В августе женщинам были гарантированы равная оплата труда и равное с мужчинами право занимать государственные должности (Стайтс Р. Указ. соч. С. 402-403).

81. Бөтен... 349 б. См. также док. раздел.

82. Бөтен... 349 б. См. также док. раздел.

83. Например: Гыйффəт Op. cit.; Мөслими Г. Хазерлы хəлдə хатыннар // Шура. 1917. № 11. 252 б.; Хатынларга тигез хокук // Сөембикə. 1917. № 9. 143-144 б.; Мəскəү мөслимəлəре комитеты тарафындан хатибнамə // Сөембикə. 1917. № 11-12. 165 б.; Динмөхəммəд Г. Хатынлар мəсьəлəсе // Сөембикə. 1917. № 15. 227 б. (С.А. Знаменскиның лекция икътибасы: Изложение лекции С.А. Знаменского).

84. Например: Гыйффəт Op. cit.; Мөслими Г. Op. cit. 252 б.; Халили Я. Казандагы Гомуми мөслимəлəр съезды // Сөембикə. 1917. № 11-12. 167 б.; Мөслими Г. Хазерында ханымларымыз: нинди эшлəр эшлəргə кирəк? // Шура. 1917. № 13. 299 б.; Шамсуддиния А. Исламда хатынларның хөррияте // Сөембикə. 1917. № 15. 222 б.; Динмөхəммəд Г. Op. cit. 226-227 б.; Учредительное собрание вə  мөселман хатыны // Сөембикə. 1917. № 17. 275 б.

85. Каспий. 1917. 12 марта. См. также обращение к мусульманкам Московского комитета мусульманок: Мəскəү мөслимəлəре комитеты тарафындан хитабнамə // Сөембикə. №№ 11-12. 165-166 б. (и другие обращения, помещения в этом же номере журнала).

86. Это обстоятельство было особо отмечено в речи председательницы организационного бюро съезда Хадичы Таначевой, произнесенной при открытии съезда: Халили Я. Op. cit. 167 б.

87. Каспий. 1917.3 мая. (на основе статьи в газете «Ил»).

88. Мусин Ф.М. Op. cit. 103-104 б.

89. Биктимирова Т. Ə. Татар хатын кызлары...  112 б. Известные из сообщений периодики акции женщин на местах за лето 1917 г. перечислены в сн. 166.

90. Биктимирова Т. Ə. Татар хатын кызлары...  112 б. Одна из первых акций: 11 мая в ауле Кабан Оренбургской губ. в торжественной обстановке открылись летние курсы по подготовке учительниц, заведующая курсами - Багбостан Мукминова. Среди слушательниц были жительницы Вятки, Казани, Перми, Самары, Саратова, Симбирска, Сызрани, Уфы, Кавказа и Туркестана (Вакыт. 1917. 16 мая).

91. Каспий. 1917. 16 июня (со ссылкой на газету «Вакыт»).

92. Каспий. 1917. 20 июня.

93. Каспий. 1917. 30 апреля.

94. Каспий. 1917.12 марта.

95. Там же.

96. Съезд работал с 10 по 20 апреля в г. Баку. Гали Мерданбек Тобчибашев в своей приветственной речи на московском Всероссийском всеобщем съезде мусульман особо отметил состоявшееся на бакинском съезде примирение суннитов и шиитов Кавказа (Бөтен... 31 б.).  

97. Каспий. 1917. 26 апреля.

98. Революция и национальный вопрос. Т. III. М., 1930. С. 342.

99. Джаббарова К., Фазыйлуллина Г., Салимова Ф. Мамадыш  җыелышы // Сөембикə.1917. № 11-12 С. 183-184.

100. Халили Я. Op. cit. 172 б.

101. Известия Всероссийского мусульманского совета. 1917. 20 октября.

102. Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 214 s.

103. Idem. 216 s.

104. Idem.

105. Idem.

106. Idem. Каспий. 22 июня 1917 г. (со ссылкой на газету «Терджиман»).

107. Халили Я. Op. cit. 166 б. В первый день работы съезда зарегистрировались 65 делегаток, во второй - 77, заявлено было ко второму дню 85 делегаток (Idem. 166-168 б.). Нынешний адрес  «Нового клуба»: ул. Горького, 3.

108. Из речи Ильгамии Туктаровой на московском Всероссийском съезде мусульман (Бөтен... 333 б.).

109. Халили Я. Op. cit. 166 б.

110. Idem. 166-174 б.; Биктимирова Т. Ə. Татар хатын кызлары...  154 б.

111. НАТ. Ф. 186. Оп. 1. Д. 32. Л. 3.

112. НАТ. Ф. 186. Оп. 1. Д. 32. Л. 1. 

113. НАТ. Ф. 186. Оп. 1. Д. 32. Л. 2.

114. Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 466-472 s.

115. Спустя месяц полуанонимный автор ж. «Дин ве магыйшат» с особой симпатией отметил полемику Л. Хусаиновой с «неверующими» женщинами на съезде мусульманок: М-С Мəскəү съездында Коран вə шəригатьның тəхкыйрь ителүе // Дин вə мəгыйшəт. 1917. № 21. 243 б. 

116. Характерны в связи с этим обстоятельством взаимоисключающие мнения, прозвучавшие на собрании самарских мусульманок, когда обсуждали напутствия делегаткам, отправляющимся на казанский съезд. Если Файза-ханым Сафиуллина высказалась против традиции второй жены, то ее не названная по имени оппонентка заявила: «Пусть будет вторая жена, но чтобы в равенстве были» (Вакыт. 1917. 5 мая).

117. [Исхаки Г.] Съезддан соң // Ил. 1917. 28 мая.

118. Гыйффəт Op. cit.

119. [Исхаки Г.] Op. cit.

120. Съезд заседал в «доме Асадуллаева», в его работе принимало участие более 900 делегатов и гостей. Размещение такого количества людей в относительно небольшом зале «дома Асадуллаева» становится понятным, если учесть, что в 1917 г. зал располагал хорами (ныне отсутствующими), где сидело большинство гостей; делегаты и почетные гости расположились в партере (Вакыт. 1917. 8 мая). Из отчетов корреспондента г-ты «Вакыт» видно также, что участники заседаний сидели на скамейках, не на стульях (например, при обсуждении женского вопроса муллы бросали реплики «со скамеек» (Вакыт. 1917. 16 мая). Та же газета отмечала, что делегатки «одеты по последней татарской моде».

121. Каспий. 1917. 29 июня.

122. Бөтен Русия мөселманларының 1917 елда, 1-11 майда Мәскәүдә булган гомуми съездының  протоколлары. Петроград, 1918. 3-4 б. См. также док. раздел.

123. Бөтен... 30 б. См. также док. раздел.

124. Бөтен... 42 б. См. также док. раздел.

125. Бөтен... 52 б. См. также док. раздел.

126. Бөтен... 54-55 б. См. также док. раздел.

127. Бөтен... 69 б. См. также док. раздел.

128. Унитаристский проект национально-государственного устройства России см.: Бөтен... 182 б. (Соответствующий фрагмент представлен также в док. разделе.).

129. Бөтен... 191 б. См. также док. раздел.

130. Бөтен... 230 б. См. также док. раздел.

131. Бөтен... 201-202 б. См. также док. раздел.

132. Бөтен... 202 б. См. также док. раздел.

133. Аналогичное суждение о позиции женщин относительно национально-государственного устройства высказала также Шафика Даулет, но культивирование такой точки зрения на федеративное устройство у нее приписано «прогрессивным женским объединениям» (и их лидерам). См. об этом: Shafiga Daulet The First All Muslim Congress of Russia Moscow, 1-11 May 1917 // Сentral Asian Survey. Vol. 8. № 1. 1989. P. 33.

134. Бөтен... 333 б. См. также док. раздел.

135. Бөтен... 335-337 б. См. также док. раздел. Опубликованные доклад Ф. Кулахметовой и резолюцию съезда по женскому вопросу, комментарии к ним см.: Afferica J., Faizov S.F. Muslim Women and First All-Russian Muslim Congress // Lives and Voices. Sources in European Women,s history / Comp. L. Caprio, M.E. Wisner. Boston - New York. 2001. P. 437-440.

136. Дин вə əдəб. № 11-12. 265 б.

137. Дин вə мəгыйшəт. № 12. 343 б.

138. Бөтен... 345-347 б. См. также док. раздел. Заметна близость умонастроений А. Мухитдиновой и ее подруг к идеям американской феминистки Элизабет Стэнтон (XIX в.), полагавшей, что все формы организованной религии предполагают превосходство мужчины над женщиной и составившей свой комментарий к Библии - «Женскую Библию» (Брайсон, В. Политическая теория феминизма. Введение. Пер. с англ. Москва, 2001. С. 51-52). Мнение А. Мухитдиновой о необходимости учета детерминации норм Корана преходящими обстоятельствами перекликается также с суждениями на этот счет современного аналитика Р. Хакимова, писавшего: «Стихи Корана в сурах «Женщины», «Свет», «Союзники» закрепляют неравноправие женщины. Они написаны в мединский период... В стихах Корана, ниспосланных в Мекке для всего человечества и на все времена, нет различий в положении женщин и мужчин» (Хакимов, Рафаэль Двести лет исламской реформации // Вестник Института Кеннана в России. Вып. 6. Москва, 2004. С. 45).

139. Неуместность высказывания хазрета граничила с цинизмом. Принуждение девушек к замужеству и продажа их в замужество к 1917 г. во внутренних областях России не стали еще исключительным явлением, в других регионах рассматривались как нечто обыкновенное. В 1913 г. Ереванский окружной суд рассматривал дело о насильственной выдаче замуж азербайджанцем своей дочери-гимназистки, и пресса говорила о «первом таком случае», о необходимости в дальнейшем судебного преследования порочной практики (Закаспийское обозрение. 1913. 6 января). То же «Закаспийское обозрение» 12 февраля 1913 г. отметило многократное возрастание суммы калыма за туркменок за последние годы.

140. Бөтен... 349-350 б. См. также док. раздел.

141. Хатынлар мəсьəлəсе // Вакыт. 1917. 16 мая.

142. Дин вə əдəб. № 11-12. 264, 266 б.

143. Бөтен... 341-342 б. См. также док. раздел.

144. Бөтен... 343 б. См. также док. раздел. Насколько распространена была у казахов практика наречения девочек в жены с предварительной уплатой части калыма свидетельствуют случаи, наблюдавшиеся даже в 20-х годах: Е. Попова В казахском ауле // Женщины в революции. М., 1959. С. 361-364. Обычай денежного и материального вознаграждения родителей невесты со стороны жениха в той или иной степени был распространен также у узбеков, туркменов и иных этносов Средней Азии и Кавказа.

145. Цитирование этих слов хазрета (в качестве подтверждения мнения Ф. Кулахметовой о безразличии мужчин к положению женщин) см. также у Шафики Даулет: Shafiga Daulet Op. cit. P. 33.

146. Бөтен... 344-345 б. См. также док. раздел.

147. Бөтен... 347-348 б. См. также док. раздел.

148. Бөтен... 348-349 б. См. также док. раздел.

149. Не столь категорическую, но близкую по смыслу взаимосвязь двух аятов проводил видный богослов середины XX ст. Мухаммад Асад: «...Этот аят, если связать его с аятом 3, и особенно с его заключительным предложением, представляет собой моральное ограничение многоженства» (Значение и смысл Корана / В четырех томах / Переводчики Абдель Салам аль-Манси, Сумайя Афифи. Т. I. Москва, 2002. С. 322.). Издание включает в себя перевод Корана и комментариев к нему, осуществленных видными мусульманскими богословами, жившими в различное время хиджры. В настоящей работе автор воспроизводит текст Корана в переводе А.С. аль-Манси и С. Афифи из указанного выше издания. Аят 3 суры 4 в полном виде: «А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами, то женитесь на других женщинах, которые нравятся вам, - на двух, трех, четырех. А если боитесь, что не будете справедливы (с ними), то -  на одной».  

150. Бөтен... 351-352 б. См. также док. раздел.

151. Бөтен... 352 б. См. также док. раздел.

152. Бөтен... 353-354 б. См. также док. раздел. Уместно сравнение этой резолюции с американской «Декларацией позиций и резолюций» 1848 г., программным документом феминистического движения США. И тот, и другой документ приняты совместным съездом женщин и мужчин, оба требовали изменения действующих законов на основе признания равных прав полов во всех областях жизни, в обоих случаях мужчины спустя время размежевались с женщинами и в той или иной степени отстранились от задач, заявленных в документах (о «Декларации» см.: Брайсон В. Указ. соч. С. 45-48).

153. Бөтен... 373-374 б. См. также док. раздел.

154. Бөтен... 377-379 б.

155. Бөтен... 379 б. См. также док. раздел.

156. Бөтен... 381-382 б. См. также док. раздел.

157. Бөтен... 382-383 б. См. также док. раздел.

158. Бөтен... 429 б. См. также док. раздел.

159. Бөтен... 455 б. См. также док. раздел.

160. Бөтен... 457-458 б. См. также док. раздел.

161. Бөтен... 461 б. См. также док. раздел.

162. Бөтен... 465 б. См. также док. раздел.

163. Бөтен... 452 б. Рабочие и солдаты, настоявшие на включении Г. Исхаки в список кандидатур, отнеслись к своей победе столь эмоционально, что подняли своего кумира и Ахмедбека Салихова на руки, носили их по залу заседаний, а затем и вовсе вынесли из зала: Бөтен... 452 б.

164. Бөтен... 432-433, 450 б.

165. Газеты «Вакыт» и «Каспий» в течение лета 1917 г. представили следующую хронику отдельных событий женского движения:

в г. Симферополе 13 мая прошло совещание представителей духовенства, учительских, женских организаций, молодежи с целью объед инить их деятельность, выборов единого областного исполнительного комитета («К»: 25 июня),

7 июня в городах Оренбург и Каргалы «хатын-кызлар» провели кружечный сбор в пользу Оренбургского комитета мусульманок и Центрального бюро мусульманок России; акция была успешной, женщины и мужчины пожертвовали 2083 руб. 73 коп., из них 500 рублей отправили Центральному бюро («В»: 14 июня),

в г. Троицке (Акмолле) учреждено мусульманское женское Благотворительное общество, успешно осуществлен сбор пожертвований в пользу нуждающихся учителей  («В»: 16 июня),

17 июня в Оренбурге состоялось общегородское собрание мусульманок, участвовали и мужчины; обсуждался, в частности, вопрос об организации летних курсов для женщин и девушек («В»: 20 июня),

Оренбургское мусульманское «Общество девушек» объявило о проведении общегородского собрания 23 июня («В»: 20 июня),

в г. Каргалы Оренбургской губ. учреждено «Общество мусульманок» («В»: 20 июня),

в г. Аргыз (регион не указан) учреждено «Общество мусульманок» ( «В»: 21 июня),

учрежден комитет мусульманок в Темниковском у. Тамбовской губ. («К»: 24 июня),

женское общество «Дружба» организовано в г. Уральске, открыта изба-читальня («К»: 24 июня),

с этого Рамадана в г. Бахчисарае мусульманки впервые совершают намаз и слушают проповеди вместе с мужчинами («К»: 24 июня),

в г. Казани состоялось собрание мусульманок-солдаток, избрано правление, проведен сбор средств («К»: 24 июня),

в г. Харькове состоялось собрание мусульман, выступил харьковский делегат на московском съезде мусульман Рахим Узбеги, говорил три часа, аплодисменты; ранее здесь  состоялось собрание мусульманок, звучали идеи эмансипации («К»: 25 июня),

в г. Саратове избран мусульманский женский комитет («К»: 25 июня),

в г. Ташкенте 11 июня состоялось собрание  мусульман, участвовали курсистки, студенты, рабочие, крестьяне и др.; громкими, переходящими в овацию аплодисментами встретили речь представительницы мусульманских женщин Сагадат Еникеевой («К»: 25 июня),

мусульманки аула Бакай (регион не указан. - С.Ф.) 4 мая основали свое общество, цель общества - эмансипация  женщин, подготовка к выборам в Учредительное собрание («К»: 28 июня),

Мусульманки Агайской вол. Евпаторийского у. собрались в с. Баим, образовали свое общество; собрание открылось блистательной речью председательницы Зулейхи-ханум Бейтуллаевой, смысл которой в том, что ислам признает женщин «вполне свободной и полноправной гражданкой», все ограничения женщин в правах - от невежественного толкования догматов («К»: 12 июля),

Орское мусульманское бюро направило в аул Тимес двух представителей с лекциями о текущем моменте, учитель Зия-эфенди рассказывал о праве женшин на участие в выборах и политической целесообразности этого («К»: 12 июля),

в Западной Сибири повсюду образуются мусульманские общества: в гг. Кургане, Таре, Тобольске, Томске, Ялуторовске («К»: 12 июля),

в Богуславских Шахтах (Екатеринославской губ., ныне Днепропетровской обл. - С.Ф.) 25 мая состоялось собрание мусульманок; в своей речи председатель собрания Мариам Ахмедова говорила о свободе для мусульманок («К»: 18 июля),

в последнем номере г-ты «Кояш» помещена политическая платформа казанских мусульманских общественных организаций; среди требований: о правах женщин на производстве, уравнение женщин и мужчин во всех правах («К»: 27 июля),

на съезде военных в г. Казани имел место доклад Алкина по женскому вопросу, женщины полностью равноправны с мужчинами; соответствующая резолюция принята единогласно («К»: 11 августа),

делегатки крымских татарских комитетов на своем объединенном заседании от 24 июня по вопросу о значении женских комитетов представили вниманию съезда делегатов  и делегаток доклад о необходимости объединения всех татарок для освобождения их от векового рабского состояния («К»: 15 августа),

в г. Уфе 28 августа праздновали День культурно-национальной автономии, зеленое знамя автономии несли Марзия Ибрагимова и Рахима Идрисова; на митинге наряду с Садри Максуди и другими ораторами выступила Амина Мухитдинова («К»: 20 сентября).

       166. Каспий. 1917. 15 августа.

       167.Каспий. 1917. 27 июля.

       168. Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 604 s.

       169. Idem. 221 s.

       170. Idem. 255 s.

       171. Idem. 277 s.

172. Idem. 243 s.

  • 173 . Idem. 229-231s.; Каспий. 1917. 24 июня.
  • 174 . Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 232 s.
  • 175 . Каспий. 1917. 14 июля.
  • 176 . Каспий. 1917. 6 и 7 июня.
  • 177 . Каспий. 1917. 24 мая, 2 июня.
  • 178 . Каспий. 1917. 7 июня.
  • 179 . Вакыт. 1917. 16 апреля.
  • 180 . Бөтен... 199 б.
  • 181 . Каспий. 1917. 16 июня.
  • 182 . Революция и национальный вопрос. Т. III. М., 1930. С. 363.
  • 183 . Казак съезды // Дин вə мəгыйшат. № 45. 498 б.
  • 184 . Таким образом было обеспечено завоевание большинства мест в Ташкентской думе партией консерваторов-улемов (Исхаков С. М. Российские мусульмане и революция (весна 1917 г. - лето 1918 г.). Москва, 2004.С.249).
  • 185 . Самое приметное событие в жизни татарского сообщества региона летом 1917 г. - преобразование татарской партии «Иттифак» в туркестанскую (под тем же названием) на съезде в Ташкенте 11 июня. От имени женщин выступала тепло встреченная собравшимися Сагадат Еникеева (Каспий. 1917. 25 июня).
  • 186 . Вəлиди Туган Ə. Хəтирəлəр. Төркөстандың һəм башка көнсыгыш төрөктəрзең милли булмыш һəм культура өсөн көрəше. Өфө, 1996. 184 б. См. также тиражированную рукопись перевода на русский язык воспоминаний Заки Валиди: Валиди Тоган З. Воспоминания. Борьба мусульман Туркестана и других восточных тюрок за национальное существование и культуру. Москва, 1997. С. 131.
  • 187 . В бюро лишь два человека получали зарплату (Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 227 s.).
  • 188 . Idem. 499-500 s.
  • 189 . Idem. 161-162, 227 s.
  • 190 . Idem. 158-160 s. Установки на решительность перемежающиеся с призывами к осмотрительности (перед невнятно обозначенными угрозами движению) и даже к готовности к жертвам в области интересов и прав (еще не закрепленных в актах государственных институтов) высвечивают контуры двух разнородных программ. Это обстоятельство в сочетании с общей смысловой рыхлостью, доминированием побудительных фразеосочетаний над оценками наводит на мысль об отсутствии единства в бюро по важнейшим вопросам тактики движения летом 1917 г.
  • 191 . Исхаков С. М. Указ. соч. С.219.
  • 192 . В России в сер. 1917 г. выходило 30 газет на языках мусульманских народов: Каспий. 1917. 20 июня.
  • 193 . История мусульманских общественных движений 1917 г., и в частнос­ти женского, почти не отражена в фондах государственных архивов. В значительной мере это объясняется кратковременностью существо­вания большинства общественных организаций, возникших в результате Фе­вральской демократической революции, и их слабой ипституционализацией. Они не успели накопить большого объема документов и сформировать свои архивы. Тем не менее, ряд небольших, но целостных по своему происхожде­нию комплексов источников, связанных с деятельностью мусульманских ор­ганизаций и движений, отложился в федеральных государственных и иных архивах. Это, прежде всего, хранящийся в Государственном архиве Россий­ской Федерации фонд исполнительного комитета Всероссийского мусульманского национального совета (Икомуса Р.-3923.) Р.-3923., состоящий всего из двух дел. Первое отражает деятельность комитета с момента образования Всерос­сийского мусульманского национального совета (11 мая 1917 г.) до его рос­пуска в феврале 1918 г. Второе - подготовку и проведение Всеобщего все­российского мусульманского съезда в Казани, избрание Милли Меджлиса (Национального собрания), деятельность образованных ими исполнитель­ных органов (20 мая 1917 - 30 января 1918 г.). В первом деле (198 листов) большую часть составляют письма, обращения и телеграммы региональных мусульманских организаций, отдельных персон. Именно в нем представлено несколько документов, тематически и по происхождению (в трех случаях), связанных с антифеминистическими акциями. Во втором деле (80 листов) письма, обращения и телеграммы занимают большое место, но помимо них помещены протоколы заседаний казанского съезда и Милли Меджлиса, учетные документы их исполнительных органов. Письма, обращения и про­токолы написаны на татарском языке, телеграммы - на русском. Многие татароязычные документы, за исключением протоколов, снабжены краткими переводами канцелярии Икомуса.
  • 194 . Письмо М.Амирова: ГАРФ. Ф. Р.-3923. Оп. 1. Л. 145-146.
  • 195 . Там же. Л. 29 об.
  • 196 . Там же. Л. 122-122 об.
  • 197 . Там же. Л. 82, 86.
  • 198 . Янашев Г. Стерлитамак руханиларының карарлары // Вакыт. 1917. 14 июня. Аналогичное решение (именно об избирательных правах женщин) принял в июле Всебашкирский съезд (Революция и национальный вопрос... С. 374). Не менее болезненно, чем среди мусульман, всеобщее избирательное право утверждалось в русской среде. «Выборы местного самоуправления летом-осенью 1917 г. показали, впрочем, что женщинам еще предстоит преодолевать домостроевские предрассудки, в том числе и в самих себе, - пишет исследователь вопроса Л.Г. Протасов. - Их участие было весьма пассивным, а в ряде мест их просто не допускали к избирательным урнам» (Протасов Л.Г. Женщина на выборах во Всероссийское Учредительное собрание // Революция и человек. М., 1996. С. 163). Мужское население различных регионов летом и осенью 1917 г. направило в правительственные органы множество обращений, аналогичных обращению схода крестьян с. Тихвинское Тобольской губ.: «Мы ни в каком виде не допускаем женщин к выборам. Просим Временное правительство нам в вину этого не ставить, что мы женскому полу равноправия не даем» (Там же. С.163-164).
  • 199 . Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 228 s.
  • 200 . Хабутдинов А. Органы национальной автономии тюрко-татар мусульман Внутренней России и Сибири. Вологда, 2001. С. 16.
  • 201 . На сообщение Я. Халили ссылается, в частности, Альта-ханым Махмутова: Махмутова А.Х. Феномен Мухлисы Буби // Татарские новости. 2004. № 9.
  • 202 . Татарская периодика 1917 г. обозначала практикуемое многоженство как «совместную жизнь с двумя женами» («ике хатын алу»), но и такая практика оценивалась как исчезающая. Мнение ж. «Дин ве адаб» по этому поводу: «Эта проблема сейчас у нас, мусульман Внутренней России, постепенно разрешается сама собой. В некоторых селах и приходах нет ни одного человека с двумя женами» (Дин ве адаб. 1917. № 11-12).
  • 203 . Дин ве мәгыйшәт. 1917. № 20 (235-236 б.), № 21 (242-244 б.), № 22 (254-255 б.).
  • 204 . Дин ве адаб. 1917. № 11-12. 261-271 б.
  • 205 . Каспий. 1917. 11 августа.
  • 206 . Каспий. 1917. 13 октября; Юсупов М.Х. Галимджан Баруди. Казань, 2003. С. 69.
  • 207 . Хабутдинов А. Указ. соч. С. 15.
  • 208 . Там же.
  • 209 . Там же. С. 16.
  • 210 . Каспий. 1917. 22 августа.
  • 211 . Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 512-513 s.
  • 212 . Это обстоятельство красноречиво отразилось в открытом письме Фатиха Сайфи к одной из активисток женского движения Голманавара Нугаевой: автор напомнил, что на казанском съезде в июле лидеры женщин С. Якубова и Х. Таначева, «похоронщицы женских прав», совершили недопустимую уступку и «политическое самоубийство», и это сразу негативно отразилось на выборах «самоубийц» в руководство национального движения (Безнең тавыш. 1917. 13 ноября).
  • 213 . Йолдыз, 1917. 24 июля; Хабутдинов А. Указ. соч. С. 14.
  • 214 . Там же. С. 15.
  • 215 . Юсупов М.Х. Указ. соч. С. 81.
  • 216 . Одна из первых акций Баруди на посту муфтия - это его заявление-фетва о допустимости с точки зрения шариата участия женщины в выборах и в общественно-политической деятельности. Оно не было чем-то новым в контексте интенсивного ижтихада 1917 г. (Троицкое духовенство сделало аналогичное заявление еще в начале марта), но в силу высокого статуса автора заявления оно получило большой резонанс. В резонансном шлейфе внеконъюнктурные положительные отклики (Керим-бек Мамедбаев Революция и мусульманка // Каспий. 1917. 7 июня) сочетались с конъюнктурными (Муслими Г. Хәзерендә ханымларымыз нинди эшлəр эшлəргə тиеш // Шура. 1917. № 13. (1 июля) 299-301 б.). Примечательно, что статью Г. Муслими (русское название: «Что должны делать женщины в текущий момент»), выдержанную в утилитарно-агитационном духе (мусульманки, получившие еще полтора тысячелетия назад прав больше, чем нынешние суфражистки, должны голосовать и еще раз голосовать - в этом их главная обязанность, религиозный и национальный долг) щепетильная в области политической этики редакция ж. «Шура» сопроводила редким в то время примечанием: «Бу мəкалə хакында без битарафбыз» = «В отношении этой статьи мы нейтральны» (Шура. 1917. № 13. 301 б.). В том же номере журнала была опубликована упомянутая выше фетва муфтия. Осенью муфтий продолжал убеждать женщин голосовать за мужчин (Сөембикə. 1917. № 18. 275-276 б.; Каспий. 1917. 12 октября)
  • 217 . Хабутдинов А. Указ. соч. С. 13.
  • 218 . Каспий. 1917. 9 августа.
  • 219 . Эти две линии упоминает эсер Фатих Сайфи: Сайфи Ф. Гөлмәнәвәрә Нугаевага! // Безнең тавыш. 1917. 13 ноября.
  • 220 . Каспий. 1917. 9 августа.
  • 221 . Каспий. 1917. 20 сентября. Не являлись ли эти жесты частными проявлениями декоративной стилистики, органически свойственной политическому поведению С. Максуди в период его революционной карьеры? Некая сквозная пародийность в действиях С. Максуди и его единомышленников в июле-августе 1917 г. ощущается в сатирическом репортаже с объединенного июльского съезда, опубликованном в сентябрьском номере журнала «Кармак» (Кармак. 1917. №№ 10-12. С. 6). Самоустранение главы татарского Национального Собрания и Национального Управления от организации вооруженного отпора большевикам в ноябре-декабре 1917 г. и его бегство с должности после разгона всероссийского Учредительного собрания, пожалуй, подтверждают грустную правоту предощущений журналиста «Кармака» (См. также: Мухамметдинов Р.Ф. Причины неосуществления штата «Идел-Урал» // Актуальные проблемы истории государственности татарского народа: Материалы научной конференции, г. Казань, 25 апреля 2000 г. Казань, 2000. С. 112-121). Выпустив стрелы в стан победителей на июльском съезде, «Кармак» бесцеремонно обошелся и с побежденными женщинами, поместив в том же объединенном сентябрьском номере язвительный памфлет по поводу поражения феминисток (Там же. С. 12).
  • 222 . Каспий. 1917. 12 октября.
  • 223 . Протасов Л.Г. Женщины на выборах в Учредительное собрание // Революция и человек. М., 1996. С. 164.
  • 224 . Исхаков С. М. Указ. соч. С. 519.
  • 225 . Мухтариат. 1917. № 4. 14-15 б.
  • 226 . См. об этом: Сайфи Ф. Указ. соч.
  • 227 . Основные положения о Национальной автономии мусульман тюрко-татар Внутренней России и Сибири // Айда А. Садри Максуди Арсал. Москва, 1996 (тиражированная рукопись перевода на русский язык книги Adile Ayda. Sadri Maksudi Arsal. Ankara, 1991). С. 328-331.
  • 228 . Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 224 s.
  • 229 . Idem. 226-227 s.
  • 230 . Idem. 227 s.
  • 231 . Idem. 227 s.
  • 232 . Idem. 252 s.; Безнең тавыш. 1917. 10 октября.
  • 233 . Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 237 s.
  • 234 . Каспий. 1917. 19 ноября.
  • 235 . Писали, в частности, о том, как татары доставили на участок старушку 95 лет, которая несколько лет уже не вставала с постели (Протасов Л.Г. Всероссийское Учредительное собрание: История рождения и гибели. Москва, 1997. С. 254).
  • 236 . Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Op. cit. 245-246 s.
  • 237 . См. об этом: Стайтс Р. Указ. соч. С. 446-450.
  • 238 . Бурнашева З. Указ. соч. С. 94-128, 142-150. Типографская работница Г. Таджетдинова, член казанского Бюро солдаток-мусульманок, участница октябрьских событий 1917 г. в Казани и гражданской войны, после возвращения с фронта также стала кадровым партийно-советским работником, но в РСДРП (б) она состояла с сентября 1917 г.; ее участие в феминистическом движении маловероятно (Там же. С. 95-99).

 

 

 

Персоны мусульманского женского движения 1917 г. (включая тех, кто не упоминается в книге)

 

А

Абдюлазизова Гюльсум, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Абдуллина Рахиль, член правления мусульманского женского общества в г. Стерлитамаке

Абызгильдеева Айша, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок

Авче Хатидже, член мусульманского женского комитета в местечке Туак, депутат Крымского Курултая

Адильшина Арифа, казначей мусульманского дамского общества в г. Уральске

Адхамова Фатима, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок из г. Оренбурга

Акимбетова Мариам, член Центрального бюро Всероссийского Союза мусульманских учителей

Аитова Фатиха-ханым, учредительница гимназии для девушек-мусульманок в г. Казани, делегатка Казанского Всероссийского женского съезда

Акчокраклы З., активная участница мусульманского женского движения в г. Бахчисарае

Акчурина Летифа, секретарь мусульманского дамского общества в г. Уральске

Акчурина Фахрельбанат, кандидатка, баллотировавшаяся в члены ОДС на ВВМС

Алибекова Х., член правления «Общества распространения просвещения среди поволжских мусульман города Баку и его районов»

Алиева Зейнаб, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, член президиума на этом съезде

Алимбетова Мариам, заведующая земскими педагогическими курсами для подготовки учительниц-мусульманок в г. Оренбурге

Аллина Зерифа, председатель мусульманского дамского общества в г. Уральске

Алкина Фатима, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, член президиума на этом съезде

Амина Зубейда, член правления мусульманского женского благотворительного общества в г. Стерлитамаке

Амирхан Зейнеб, секретарь Центрального мусульманского женского комитета г. Акмечеть, секретарь Крымского центрального мусульманского женского комитета

Асфендиярова Гульсум, врач, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок из Туркестана, член Временного центрального организационного бюро мусульманок России

Ахмерова Сара, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, член президиума на этом съезде

Ахундова Сакине-ханым, азербайджанский драматург, [активная деятельница мусульманского женского благотворительного общества в г. Баку]

Ахметова Фатима, делегатка ВВМС

Ахундова Хайрюльниса, делегатка ВВМС из г. Петрограда

Б

Баишева Мадина, активная участница самаркандского «Общества мусульманок»

Бакирова Сакина, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Бедреддин Уркие, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Бедалар Динова Алиме, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Бейтуллаева Зулейха, председатель мусульманского женского общества Агайской волости Евпаторийского уезда

Богданова Нафиса, делегатка Казанского Всероссийского женского съезда

Боданинская Ханифе, депутат Крымского Курултая

Буби (урожд. Нигматуллина) Мухлиса, учительница, кадия, член Оренбургского мусульманского духовного собрания с мая 1917 г.

Булгакова Диляра, выпускница Высших педагогических курсов (в СПб.?), член Ялтинского женского комитета, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок и ВВМС, член Временного центрального организационного бюро мусульманок России,

отличалась радикальностью феминистических убеждений

Бурнашева Захида, поэтесса, активная участница женского движения в г. Москве, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, докладчица на этом съезде, член Временного центрального организационного бюро мусульманок России, делегатка ВВМС

Бурнашева Фатыйма, инициатор учреждения женского мусульманского Благотворительного общества в г. Троицке (Акмолле)

Валиева Зейнеп, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Г

Галиева Фатыйма, член Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани

Гаспринская (в замужествеЮсуфбейли) Шафика, председатель Бахчисарайского мусульманского женского комитета, заместитель председателя Центрального мусульманского женского комитета г. Акмечеть, делегатка ВВМС, депутат Крымского Курултая

Губайдуллина Мариам, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, член президиума на этом съезде

Д, Дж

собрания самарских мусульманок 19-20 апреля

Давидович Зейнеп, делегатка ВВМС из Крыма, заместитель председателя Бахчисарайского мусульманского женского комитета

Девлеткилдеева Фатима, выпускница Высших женских курсов г. Казани, учительница, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, казанского Всероссийского съезда учителей и ВВМС, член Центрального бюро Всероссийского Союза мусульманских учителей, известна решительными высказываниями в пользу эмансипации мусульманок

Джаббарова Мариам, участница рабочего забастовочного движения и октябрьского переворота в г. Казани

Джаббарова (Яббарова) Кояш, указанная первой соавтор письма женщин из г. Мамадыш в ж. «Сююмбике» весной 1917 г.

Джамлиханова Джиган, участница революционных событий в Буинском уезде Казанской губернии

Дуликамова Фатима, активная участница женского движения вг. Петрограде, делегатка съезда Петроградской тюрко-татарской национальной автономии

Дусжанова (Дущанова) Аккагаз, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок и ВВМС, член Всероссийского мусульманского совета от Тургайской области

Е

Еникеева Сагадат, супруга генерала С.-Г. М. Еникеева, выпускница Высших педагогических курсов в СПб.,  участница учредительного собрания туркестанской организации «Иттифак» 11 июня в г. Ташкенте, докладчица на этом собрании по женскому вопросу, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок из Туркестана

Еникеева Фахриджан, председатель Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани

З

Замания Хадича, активная участница самаркандского «Общества мусульманок»

И

Ибрагим Есма, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Ибрагимова Марзия, знаменосец манифестации в день праздника по поводу учреждения культурно-национальной автономии в г. Уфе 28 августа

Ибруш С., активная деятельница женского движения в г. Алуште

Идрисова Рахима, знаменосец манифестации в день праздника по поводу учреждения культурно-национальной автономии в г. Уфе 28 августа

Исмагилова Таиба, инициатор (вместе с Ф. Бурнашевой) учреждения женского мусульманского Благотворительного общества в г. Троицке (Акмолле)

Исмагилова Шакира, председательница учредительного собрания «Общества мусульманок» в г. Аргыз

Исхаки Айше, делегатка Киевского съезда народов России и докладчица на том же съезде, осенью 1917 г. - член Крымского мусульманского исполнительного комитета

К

Кулахметова Фатима, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, докладчица на этом съезде

Казы Халиме, активная деятельница мусульманского женского движения в г. Акмечеть

Камалова Зейнеп, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Кемалова Фатима, преподавательница земских педагогических курсов для подготовки учительниц-мусульманок в г. Оренбурге

Кемалова (Камалова) Хатима, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, докладчица на этом съезде, участница банкета по поводу закрытия ВВМС

Криницкая (Кирницкая), делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок и ВВМС из Литвы

Куртиева Мерием, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Куртиева Ханифе, председатель «Общества свободных женщин» г. Кафы

Курт Моллаева Решиде, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Л

Латифия Фатима, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок

М

Максудова Махфуза, выпускница Высших педагогических курсов в СПб., активная участница женского движения в СПб (Петрограде), делегатка съезда Петроградской тюрко-татарской национальной автономии

Максутова Магира, председатель мусульманского женского общества в г. Киеве

Маматказине Азизе, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Мансурова, делегат ВВМС, активистка и, предположительно, руководитель «Общества содействия прогрессу, мысли и образованию мусульманок» с. Эджи Тамбовской губернии

Маржания Хадича, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Махмудова Сафия, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Мехмед Хюрмюз, активная участница мусульманского женского движения в г. Акмечеть

Моллаева Решиде: см. Курт Моллаева

Морадымова Мариа делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок м, учительница делегатка Казанского Всероссийского мусульманского съезда учителей и ВВМС, член Центрального бюро Всероссийского Союза мусульманских учителей

Мукминова Багбостан, педагог, содержательница школы для девочек, активная участница просветительского и женского движений в г. Оренбурге, в 1917 г. - организатор летних педагогических курсов для учительниц под г. Оренбургом

Муравьева А.З.,  редактор-издатель ж. «Дамский мир», гостья на приеме мусульманского женского благотворительного общества в г. Баку 11 марта

Муслюм Айше, член мусульманского женского комитета в местечке Кючук Озен, Крым

Мустафина Хадича, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, член президиума на этом съезде

Мустафина Амина, член казанского Мусульманского комитета

Мухитдинова Амина (1893-1941), юрист, журналист, заместитель Мулланура Вахитова в Мусульманском социалистическом комитете и руководитель Женской комиссии комитета, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок и ВВМС, докладчица на московском съезде по вопросу о правах женщин, член коллегии по осуществлению автономии тюрко-татар

Мухтарова Лиза, руководитель мусульманского женского благотворительного общества в г.

Баку

Муштариева Мариам, учительница, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок и ВВМС, основной докладчик на Казанском съезде мусульманок, член Центрального бюро Всероссийского Союза мусульманских учителей

Муштариева Магира, учительница, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок

Муэззин (Шемседдин) Хакиме, активная деятельница мусульманского женского движения в г. Акмечеть

Наджметдинова Р., участница рабочего забастовочного движения в г. Казани

Ногай Фатьма, член мусульманского женского комитета в местечке Кючук Озен, Крым

Нугаева (Нугайлар) Гюлманавара (Гюльминур),  делегатка Казанского Всероссийского мусульманского учительского и ВВМС, член исполнительного комитета Уфимского губернского Милли Шура, автор статьи в газете «Тормыш» о дискриминации женщин мусульманскими организационными структурами осенью 1917 г.

О

Османова Азиза, член правления мусульманского женского благотворительного общества в г. Стерлитамаке

Отаменева Захра, член правления мусульманского женского благотворительного общества в г. Стерлитамаке

П

Патошча (Паташова) Мариам, врач, кандидатка, баллотировавшаяся в члены ОДС на ВВМС

Р

Рамазанова Сафие, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Рахманкулова Зулейха, выпускница Высших женских курсов в г. Казани, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок

Рахматулла М., автор сообщения в газете «Вакыт» о собрании самарских мусульманок 19-20 апреля

Рахматуллина Хадича, член Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани, участница революционных событий октября-ноября 1917 г. в том же городе

С

Салихова Зухра, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, член президиума на этом съезде

Самигуллина Зейнеп, активная участница самаркандского «Общества мусульманок»

Сайфи Абруй, учительница, публицист, член казанского Бюро солдаток-мусульманок, делегатка Миллет Меджлиса, сотрудничала с казанским Мусульманским социалистическим комитетом

Сафиуллина Файза, участница собрания самарских мусульманок 19-20 апреля

Селимова Фахрия, соавтор письма женщин из г. Мамадыша в ж. «Сююмбике» весной 1917 г.

Сулейманова (Сулеймания, в девичестве Кутлуярова) Разия, первая татарка, получившая высшее образование (врач), председатель «Комитета мусульманок» г. Оренбурга, делегатка ВВМС

Султаналиева (Чанышева) Рауза, член Временного центрального организационного бюро мусульманок России, делегатка ВВМС

Сыртланова Амина, активная участница женского и общемусульманского движения в Петрограде, руководительница санитарного отряда, созданного при Временном петроградском комитете по оказанию помощи воинам-мусульманам, делегатка съезда Петроградской тюрко-татарской национальной автономии

 

 

Т

Таджетдинова  Гыйззениса (1896-1970), работница типографии, член Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани, придерживалась социал-демократических взглядов

Таначева (Ямашева) Хадича Зарифовна (1883-1952), зубной врач, член казанского Мусульманского комитета, председатель Центрального временного бюро по созыву казанского  Всероссийского съезда мусульманок, делегатка, член президиума того же съезда и ВВМС

Танджыбова (Тынчерова) Емине, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Тенишева, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Терегулова Амина, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок

Терегулова М[алика], кандидат в члены правления «Общества распространения просвещения среди поволжских мусульман города Баку и его районов»

Терегулова Рабига, активная участница женского движения в г. Оренбурге

Тинчирова Зелиха, член «Общества свободных женщин» г. Кафы

Токтамышева Джамал, участница собрания самарских мусульманок 19-20 апреля

Туктарова Ильгамия, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, ВВМС, докладчик по женскому вопросу на ВВМС, председатель Центрального мусульманского женского комитета г. Акмечеть, председатель Крымского центрального мусульманского женского комитета, делегатка съезда народов России в Киеве, депутат Крымского Курултая

Туктарова Марварид, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, докладчица на этом съезде

Ф

Фазыйлуллина Галия, соавтор письма женщин г. Мамадыш в журнале «Сююмбике» весной 1917 г.

Фазыйлуллина М., член Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани

Фаизханова Амина, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок

Файзия Фатьма, член правления мусульманского женского благотворительного общества в г. Стерлитамаке

Х

Хаджи Осман Хатидже, активная участница мусульманского женского движения в г. Бахчисарае

Хадиева, секретарь Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани

Хатиб А., активная участница мусульманского женского движения в местечке Дерекой и в Ялте

Хисамова Рокыя, председательница учредительного собрания «Общества мусульманок» г. Каргалы

Хисамова Хамида, секретарь «Общества девушек» в г. Оренбурге

Хусаиния Лябиба, делегатка казанского Всероссийского съезда мусульманок, относительно прав женщин в религиозной сфере придерживалась умеренно-консервативных взглядов

Хусаинова Махфуза, член «Комитета мусульманок» г. Оренбурга

Хуснетдинова, член Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани

Хюсни Емине, секретарь Бахчисарайского мусульманского женского комитета

Ч

Читак Гюльсум., активная деятельница мусульманского женского движения в г. Бахчисарай

Ш

Шабарова Емине, делегатка Киевского съезда народов России, депутат Крымского Курултая

Шакулова (в девичестве Дебердеева) Фатима, мать Сары Шакуловой, активная участница мусульманского женского движения в г. Касимове, автор письма в Исполнительный комитет Всероссийского мусульманского совета о выборах делегатов на II Всеобщий Всероссийский мусульманский съезд и депутатов Учредительного собрания

Шакулова Сара, учительница гимназии для девочек Фатихи Аитовой в г. Казани, на ВВМС баллотировалась во Всероссийский мусульманский совет, в июне получила приглашение преподавать на земских педагогических курсах по подготовке учительниц-мусульманок в г. Оренбурге

Шамсуддиния Амина, автор письма в журнал «Сююмбике» о свободе женщины в исламской нормативной традиции

Шемседдинова Х., казначей Крымского центрального мусульманского женского комитета, представительница комитета в юридическом отделе Шариатского суда в Крыму

Ю

Юнусова Гайша, участница собрания мусульманок г. Казани 19 марта, выдвигалась в члены казанского Мусульманского комитета

Я

Якубия Х., автор сообщения в газете «Вакыт» о собрании самарских мусульманок 19-20 апреля

Якубова Мариам, выпускница Высших медицинских курсов в СПб., активная участница женского движения в СПб. (Петрограде), делегатка съезда Петроградской тюрко-татарской национальной автономии

Якубова (Якупова) Салима, выпускница Высших педагогических курсов в СПб., делегатка ВВМС, член Всероссийского мусульманского совета, председатель Временного центрального организационного бюро мусульманок России

Якубова Шамсия, инициатор и секретарь учредительного собрания «Общества мусульманок» г. Каргалы

Ямашева-Таначева Хадиче, председатель Организационного бюро по подготовке Казанского женского съезда, делегатка того же съезда

Яушева Камария, член Бюро солдаток-мусульманок в г. Казани

 

 

Персоны женского движения и женщины-просветительницы, чья активная феминистическая и просветительская деятельность приходится на период от третьей четверти XIX ст. до 1917 г. (включая тех, кто не упоминается в книге)

 

А

Агдамова Фатима, педагог, содержательница школы для девочек в г. Оренбурге

Аитова Фатиха, педагог, учредительница и содержательница школы для девочек в г. Казани (1909), гимназии для девочек (1915) - тоже в г. Казани

Айдарова Фархиджамал, учительница, автор письма в газету «Эль-ислах» о необходимости разработки программ для женских школ (1909)

Акджигит Хадиджа, писательница, автор книги рассказов «Женские руки» (между 1883-1893 гг.)

Акчурина Махбубджамал (1896-1948), учительница в Кузнецком уезде Саратовской губернии, писательница, публицист, резко протестовала против угнетенного положения татарской женщины

Акимбетова Марьям, педагог, содержательница гимназии для девочек в г. Казани

Алкина Фатима-бике, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Алушева Фархане (1886-1958), педагог, публицист, автор статей о необходимости революционного решения женского вопроса в газете «Фикер», сторонница социалистического учения

Амирхания Рабига, педагог, содержательница школы для девочек, г. Казань

Амирхания Сагадат, педагог, содержательница школы для девочек, г. Казань

Апанаева Зулейха, содержательница русско-татарского училища для девочек № 4 в г. Казани

Ахмерова Зайнап, учительница русско-татарского училища для девочек № 4 в г. Казани

Ахмерова Сара, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в

1903 г.

Ахмерова Суфия, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в 1903 г., в 1906 г. входила в социал-демократическую группу Ибнеамина Ахтямова в г. Казани

Ахмерова Хадича, инспектор Учительской школы в г. Казани, основательница русско-татарской школы для девочек, сторонница широкого распространения образования среди женщин

Ахметова Гюлсум, участница революционного кружка в г. Киеве (1913)

Ахундова Сона, автор ж. «Ышык»

Ахундова Халима, автор ж. «Ышык»

Б

Басимова Фатима, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Батыршина Амина, врач, активная деятельница мусульманского женского благотворительного общества в г. Баку, переводчица и публикатор статьи «Свобода мусульманок» О.С. Лебедевой в газете «Каспий», г. Баку.

Баширова Вафия Миргали-кызы, учительница школы для девочек в г. Копал (Семиреченская обл.)

Бикмиева Магисарвар, учительница, автор писем в газету «Эль-ислах» о необходимости созыва съезда учительниц (1907, 1908)

Биктимирова Галимателбанат (1876-1906), заведующая и учительница школы для девочек  в Касимовском уезде, писательница, поэтесса

Богданова Гайша, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в 1903 г.

Буби (Нигматуллина) Мухлиса, учительница и руководитель школы для девочек в с. Буби Сарапульского уезда Вятской губернии

Буби (Нигматуллина) Насима, учительница школы для девочек в с. Иж-Буби Сарапульского уезда Вятской губернии

Буби (Нигматуллина)Хуснифатима, учительница школы для девочек в с. Иж-Буби Сарапульского уезда Вятской губернии

Бурнашева Захида, поэтесса, автор открытого письма в г-ту «Вакыт» (1915, 6 сентября) с призывом поддержать ее протест против угнетения девушек-татарок

В

Валитова Мафтуха (1894-1925), поэтесса, автор сборника «Плоды души», сторонница эмансипации женщин

Г

Габитова Зейнеб, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в 1903 г.

Габитова Рабига, участница революционного движения 1905 г. в г. Казани; в 1910 г. входила в казанский молодежный кружок социал-демократического направления, возглавлявшийся Хусаином Ямашевым и Гафуром Колахметовым

Гайнуллина Фагима, учительница (в г. Чистополе или уезде), сторонница широкого распространения образования среди женщин

Гайнуллина Шамсенур, выпускница Уфимской женской гимназии, учредительница школы для девочек в Пороховой слободе г. Казани (1878-1882)

Гайнутдинова Фагима, педагог, содержательница школы для девочек в г. Чистополе

Галиева Гульнур, активная участница «Комитета по оказанию помощи раненым» в г. Троицке

Гаспринская Зухра, супруга и помощница Исмаил-бея Гаспринского в издательской и школьной деятельности

Гаспринская Шафика, дочь и помощница Исмаил-бея Гаспринского в издательской деятельности

Гассанова Сария, автор ж. «Ышык»

Губайдуллина Сагадат, учительница русско-татарского училища для девочек № 5 в г. Казани

Гуних Мариам, содержательница школы практических знаний и умений для девочек в г. Оренбурге

Гусманова Гайша, активная участница просветительского и женского движений в г. Оренбурге

Гыймадиева Кафия, работница фабрики Алафузова в г. Казани, активная участница забастовочного движения 1905 г.

Гюльнар-ханум: см. Лебедева О.С.

Д

Дебердеева Мариам, содержательница (вместе с Фатимой Дебердеевой) школы практических знаний и умений для девочек в Саратовской губ.

Дебердеева Фатима, содержательница школы практических знаний и умений для девочек в Саратовской губ.

Девлеткилдеева Фатима, учительница русско-татарской школы Хадичи Ахмеровой в г. Казани

Джантурина Суфия, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Дунаева Хадича, активная участница женского движения в г. Москве

Е

Еникеева Бибиасма, учительница русско-татарской школы Хадичи Ахмеровой в г. Казани

Еникеева Мариам, учительница русско-татарской школы Хадичи Ахмеровой в г. Казани

Ерлыгина Татьяна, учительница русско-татарского училища для девочек № 5 в г. Казани

З

Загидуллина Камила, учительница в д. Бозауяз, автор ж. «Сююмбике»

Зайнетдинова Асма, работница фабрики Алафузова в г. Казани, активная участница забастовочного движения 1905 г.

Зейналова Наджабат, автор ж. «Ышык»

И

Иевлева Клавдия, учительница школы для девочек Фатихи Аитовой в г. Казани

Иззатулла-Касимова Камила, автор книги «Реформа в мире женщин» (1908)

К

Камалетдинова Айша, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Камалетдинова Зейнаб, учительница, участница просветительских вечеров в г. Оренбурге

Камалова Гульсум, математик, участница добровольной миссии мусульманок России по оказанию медицинской помощи в турецких госпиталях в период Балканской войны

Каримия (в замужестве Шараф) Закира (1888 г. р.), писательница, автор рассказов из жизни татарских женщин

Касимова Камила Иззатулла - см. Иззатулла-Касимова Камила

Колахметова (Кулахметова) Суфия, слушательница Петербургских высших медицинских курсов, активная участница забастовки студенток 1911 г., сестра писателя Гафура Колахметова

Корбангалиева Бибигайша, учительница русско-татарского училища для девочек № 4 в г. Казани

Л

Лебедева О.С. (Гюльнар-ханум), первый аналитик положения и роли женщины в мусульманском сообществе России, автор книги «Об эмансипации мусульманской женщины» (1900)

М

Мавлюдова Бадерджиган, корреспондентка газеты «Эль-ислах»

Максудова Махфуза, активная участница просветительского и женского движений в г. Санкт-Петербурге, Петрограде

Мингсылу-апа, работница фабрики Алафузова в г. Казани, активная участница забастовочного движения 1905 г.

Музаффария Камила, автор журнала «Сююмбике», сторонница усиления светского компонента в народном образовании

Музаффария Магруй (1873-1945), казанская учительница, содержательница школы для девочек, поэтесса и журналистка, автор популярного программного стихотворения «Знаменитые женщины», сборника «Книга нравоучений», статей о проблемах просветительства в женской среде

Музаффария Махмуда, поэтесса, известна стихотворным призывом к «пробуждению» женщин, опубликованным в газете «Эль-ислах»

Мукминова Багбостан, педагог, содержательница школы для девочек, активная участница просветительского и женского движений в г. Оренбурге

Мухамметжанова Нагыйма, работница фабрики Алафузова в Казани, активная участница забастовочного движения 1905 г.

Мухитдинова Амина, автор ст. «Кто такая учительница Фатима?» в ж. «Анг» (1914); ст-я содержала критику конформизма, свойственного, по мнению автора, пьесе Г. Исхаки «Мугаллима» («Учительница»)

Мухитдинова Мариам, учительница русско-татарского училища для девочек № 5 в г. Казани

Мухтария Галия, корреспондентка газеты «Эль-ислах»

Муштариева Марьям, учительница гимназии для девочек в г. Казани

Н

Наливкина (урожд. Сарторий) Мария Владимировна, тюрколог, соавтор (совм. с Наливкиным В. П.) книги «Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы». Казань, 1886.

Наурузова Фатима-Фарида - см.: Фатима-Фарида Наурузова

Незирова Фесахатбану-бике, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Низамова Сабира, работница фабрики Алафузова в г. Казани, активная участница забастовочного движения 1905 г.

Ниязова Биби-Ханифа, учительница девочек в г. Тара, поэтесса, в конце 1890-х годов опубликовала несколько педагогических брошюр

П

Патошча (Паташова)  Мариам, врач, участница добровольной миссии мусульманок России по оказанию медицинской помощи в турецких госпиталях в период Балканской войны, автор «Воспоминаний о Стамбуле», опубликованных газетой «Вакыт» (1913)

Позднякова Зейнап (1890-1937), поэтесса, писательница, автор пьесы «Опьянение от старой жизни»

Р

Рамеева Маргуба, педагог, содержательница школы для девочек в г. Оренбурге

С

Сагдиева Мохтарама, учительница школы для девочек в г. Верный

Сагыйда Зейнеб, поэтесса, писательница, автор ж. «Шура», одна из тем ее творчества - тяжелое социальное положение женщины-работницы

Сагыйдова Мадина, преподаватель гимназии для девочек в г. Казани

Саинова Фатимаи-Зухра, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в 1903 г.

Саинова Зейнеб, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в 1903 г.

Сайдашева Ф., автор газеты «Фикер»

Сангатьзаде Хадиче - см.: Шаммасова

Сахибджамал, корреспондентка газеты «Эль-ислах»

Сираджетдинова Нафиса, корреспондентка газеты «Эль-ислах»

Сулейманова Фахрельбанат, писательница, ответственный редактор ж. «Сююмбике»

Султанова Зулейха, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1908)

Султанова Мариам, председатель совета «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907-1917)

Султанова Суфия, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Сыртланова Амина, председатель «Петроградского мусульманского просветительского общества»

Сюбханкулова Хадидже, главный редактор журнала «Ышык» («Свет»), г. Баку

Т

Тагирова (в замужестве Салихова) Зохра (1889 г. р.), учительница, автор одной из первых публикаций (в татарской периодике) о положении и правах женщин («Казан мухбире», 8 ноября 1905 г.)

Тагирова Суфия, учительница школы для девочек Лябибы Хусаиновой в г. Казани

Терегулова Амина, участница молодежного просветительского кружка «Шимба» в г. Казани в 1903 г., в 1904-1905 гг. известна как сторонница РСДРП, участница революционного движения 1905 г. в г. Казани; в 1910 г. входила в казанский молодежный кружок социал-демократического направления, возглавлявшийся Хусаином Ямашевым и Гафуром Колахметовым

Терегулова Мадина, в 1910 г. входила в казанский молодежный кружок социал-демократического направления, возглавлявшийся Хусаином Ямашевым и Гафуром Колахметовым

Тирешкавия (Терешкова) Бибиджамал, автор статей о жизни татарок-крестьянок в ж. «Сююмбике»

Т. Хайрелбанат, автор газеты «Фикер»

У

Уралбаева М., учительница, автор ж. «Сююмбике»

Урманова Ханифа (1886-1925), педагог, содержательница школы для девочек в г. Благовещенске, публицист, автор статей о правах женщин в газетах «Фикер», «Казан мухбире», «Вакыт»

Ф

Фаизханова Амина Хусаин-кызы, учредительница русско-татарской школы для девочек [в Казани]

Фатима-Фарида Наурузова (1889-1914), учительница, публицист, автор статей о положении и правах женщин, обучении девочек в газетах «Вакыт», «Казан мухбире», «Сибирия», «Тормыш», пользовалась широкой известностью и большим авторитетом в татарской среде

Х

Хадиева Галия, учительница школы Фатихи Аитовой в г. Казани

Хусаинова Лябиба, педагог, содержательница школы для девочек в г. Казани

Ш

Шакулова Сара, выпускница Сорбонны, учительница гимназии для девочек Фатихи Аитовой в г. Казани (1916/1917)

Шаммасова Сангатьзаде Хадича (1875-1939), поэтесса, автор сборников «Девичий сад», «Утренний ветер», сторонница эансипации женщин

Шейхалиева Махиперваз-бике, участница учредительного собрания «Мусульманского дамского общества» в г. Уфе (1907)

Ю

Юнусова Рукия, психолог, участница добровольной миссии мусульманок России по оказанию медицинской помощи в турецких госпиталях в период Балканской войны

Я

Якубова Мариам, педагог, участница добровольной миссии мусульманок России по оказанию медицинской помощи в турецких госпиталях в период Балканской войны

Якубова (Якупова) Салима, участница кружка прогрессивной мусульманской молодежи в г. Санкт-Петербурге.

Якупова Мариам, учительница школы для девочек в г. Верный (Семиречье)

Яруллина Бибихалиса, работница фабрики Алафузова в г. Казани, активная участница забастовочного движения 1905 г.

Ямашева Хадича, ответственный редактор татароязычной газеты «Урал» (с 1907 г.)

Яушева Мафтуха, активная участница «Комитета по оказанию помощи раненым» в г. Троицке

Яушева Мусавара, активная участница «Комитета по оказанию помощи раненым» в г. Троицке

Яушева Фатима, активная участница «Комитета по оказанию помощи раненым» в г. Троицке

Яушева Хадича, активная участница «Комитета по оказанию помощи раненым» в г. Троицке

 

Основные источники составления списков: газеты «Вакыт» и «Каспий», журнал «Сөембикə», отдельные издания: Бөтен Русия мөселманларының 1917-нче елда, 1-11 майда Мəскəүдə булган гомуми съездның протоколлары (Петроград, 1918), Биктимирова Т.Ə. Татар хатын-кызлары мəгърифəт юлында (Казан, 2001), Биктимирова Т.А. Ступени образования до Сорбонны (Казань, 2003), Бурнашева З. Татар хатын-кызлары хəрəкəте тарихыннан (Казан, 1971), Hablemitoglu Ş., Hablemitoglu N. Şefika Gaspıralı ve Rusy,ada Türk Kadın Hareketi (1893-1920) (Ankara, 1998).

            

Автор Фаизов Сагит Фяритович

 

sagitfaizov@gmail.com

МУЗЕЙ ЖЕНСКОГО ДВИЖЕНИЯ

В книге собраны документы и устные истории об общественной активности женщин Азербайджана в конце XIX - начале XX века. Женская активность в Азербайджане, начав свой путь с распространения идей просвещения и благотворительности. имела свои специфические черты, формируемые культурными, религиозными, националь­ными традициями. Собранная информация будет служить материалом для преподавателей, историков и исследователей,НПО, работающих в области женских и гендерных проблем. Предоставляется возможность использовать эти уникальные документы в виде исторических ссылок, визуальных и устных свидетельств.




НОВОСТИ САЙТА

В англоязычной версии сайта, в разделе "Гендер и религия" размещена статья «Целомудренная женщина: как решать проблемы брака» президента Международного института исламских исследований профессора Абдулгамида Абусулеймана.

В разделе «Гендер и религия» выставлены исследования «Мусульманские женщины и бедность (Ислам, земля и бедность)». В исследовании рассматривается вопрос стереотипа наследования мусульманских стран, как исламское законодательство сохраняет права женщин, традиции семьи и права женщин на собственность, современные правовые реформы и защита прав женщин на собственность, защита прав женщин на собственность в современных стратегиях мирового развития.



ЕВРОПЕЙСКИЙ ЖЕНСКИЙ ТЕЗАУРУС

Европейский Женский Тезаурус – это инструмент для определения и поиска «женской» информации в банках данных, Интернете и собраниях женских библиотек, документальных центров и архивов. Тезаурус содержит 2087 европейских терминов.

В азербайджанскую версию Европейского Женского Тезауруса внесены дополнительно 589 терминов, отражающие социально-политические реалии азербайджанского общества, национальную и исламскую культуру.




ГЕНДЕРНАЯ ДИРЕКТОРИЯ

Это банк данных по всем структурам, вовлеченных в Азербайджане в женские и гендерные вопросы: государственные структуры, национальный парламент, бизнес- сектор, СМИ, международные организации, дипкорпуса, правозащитники, писатели, поэты, художники и т.д. Внимание: директория связана линками с базой данных женских НПО, банком данных НПО, выполняющих гендерные проекты, банком данных исследователей и преподавателей гендерных дисциплин.




ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ПО ПРОБЛЕМАМ СЕМЬИ, ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ

По инициативе Президента Азербай­джана И. Алиева 6 февраля 2006 года создан Государ­ствен­ный комитет по проблемам семьи, женщин и детей. Председатель Госкомитета профессор Бакинского государственного университета, доктор политических наук Хиджран Гусейнова.




НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ПО ПРАВАМ ЖЕНЩИН

В разделе представлены национальные документы по достижению равенства между мужчинами и женщинами, улучшению положений женщин и защите прав человека- женщины.




МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ПО ПРАВАМ ЖЕНЩИН

В разделе представлены международные документы по достижению равенства между мужчинами и женщинами, улучшению положений женщин и защите прав человека- женщины.




БАЗА ДАННЫХ ЖЕНСКИХ НПО

Включает официально зарегистрированные и незарегистрированные организации, женские группы. Внимание: в Азербайджане практически нет четко профильных НПО, поэтому для полноты информации поиск рекомендуется проводить по нескольким ключевым словам




БАЗА ДАННЫХ НПО, ВЫПОЛНЯЮЩИХ ГЕНДЕРНЫЕ ПРОЕКТЫ

База данных представляет информацию о международных и национальных проектах по гендерным проблемам за период 1998- 2007. Поиск осуществляется как по тематическим ключевым словам, так и по названиям НПО






Human Rights in the XXI Century - Azerbaijan














Право выбора. Новости Азербайджана, аналитика, законодательство, религия


Regional Initiative of Women's Groups for Promoting ICT as a Strategic Tool for Social Transformation







     Сайт подготовлен при поддержке Фонда "Открытое Общество" - Фонд Содействия
[an error occurred while processing this directive]