Home page
Send mail
Forward
Back


       Подписка


НАШИ ПРОЕКТЫ









ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВЫПУСКИ

Это специальные выпуски (печатные аналоги распространялись в регионах), освещающие дискуссионные проблемы гендерной теорий,  гендерных отношений в самых разных областях общественной жизни. Исследовательские данные, приводимые изданиях,  в значительной части сделаны консультантами АГИЦа.




ИССЛЕДОВАНИЯ

В разделе представлены гендерные исследования, проведённые азербайджанскими авторами с 1998 по настоящее время.




ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ

По представленным адресам можно получить юридическую, психологическую и медицинскую помощь

ФОРМЫ ПОМОЩИ:

Кризисный центр:
т: 4943376
wcc@online.az


правовое консультирование, психологическая реабилитация, консультации психиатра, невропатолога.

MHAIDS Azerbaijan:
т: 5106614 mhaids@initiative.az


психологическая реабилитация, консультации психиатра, невропатолога

Научно –исследовательский Центр «AREAT»
т: 438 15 77:

areat@azeronline.com

консультирование о возможности заключения брачного контракта при регистрации брака как предупредительной меры против экономического насилия в семье

LTD “Law and Order”
т: (050) 341 06 60
law_order@gender-az.org


правовое консультирование, составление судебных исков, досудебная подготовка документации, участие в судебных заседаниях в качестве общественного защитника (обвинителя)

Социальный союз за гражданские права “Чистый мир”
т: 497 10 58


Поддержка жертв трафика и предоставления убежища жертвам трафика. Место убежища строго конфиденциально, о нем знают только работники. Информация о жертвах и убежище засекречена. Жертва постоянно проживает на территории убежища, от момента попадания до получения документов и разрешения официальных властей. Данная информация не публикуется в СМИ.





ГОЛОСОВАНИЕ

Знакомы ли вы с Законом "О гендерном равноправии в Азербайджанской Республике?
Да
Нет

  




ПРАВА И СТАТУС МУСУЛЬМАНКИ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ НАЧАЛА 21 В. (ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРИОДИКИ И КНИЖНЫХ ИЗДАНИЙ). МОНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ.


Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

Сагит Фаизов

 

Вводные замечания

 

     Начавшийся в середине 1980-х годов процесс обновления религиозной жизни в СССР и государствах, образовавшихся в результате распада СССР, имел одним из своих направлений пробуждение религиозного сознания у значительного числа женщин и освоение ими сакральных идей и норм в качестве ведущих ценностных ориентиров. Этот процесс находился в русле восстановления прав и свобод личности, сопровождался восстановлением независимых (или слабо зависимых) от государства религиозных институтов и имел позитивный смысл и позитивное значение. Вместе с тем свободной самореализации личностной потенции женщины в религиозной сфере сопутствовало распространение на женщину тех ограничений и особенностей поведения в обществе, которые свойственны религиозным праву и этике. Со временем конфессиональные правовые и этические нормы стали доминирующими для значительного числа женщин государств СНГ. Реставрация конфессионально и отчасти этнически мотивированных норм поведения женщин-мусульманок стала в течение последних двадцати лет одним из самых заметных явлений общественной жизни, а тема возвращения женщин к традициям, отмененным (в сознании большинства)  советской властью, заняла постоянное и почетное место в средствах массовой информации. Конфессиональные издания в этой ситуации целенаправленно работали над созданием образа и социального типа женщины, находящейся в добровольной зависимости от мужчины и ограничивающей свои интересы заботами об удовлетворении бытовых потребностей мужчины и воспитанием детей. Массовые светские издания информировали читателей о пикантных и иных новациях гендерного свойства в мусульманской среде (проблеме многоженства, похищениях невест и пр.), но, как правило, избегали полемического или научного осмысления злободневных проблем, связанных с совмещением различных пластов правовой и поведенческой культуры в женской субкультуре.

     Вследствие влияния этих факторов в общественном сознании и социальной практике государств СНГ с численно доминирующим христианским по происхождению населением (Россия, Украина и др.) к рубежу второго и третьего тысячелетий сложилась ситуация, когда женщины-мусульманки исповедующие принципы и нормы равенства с мужчинами, и сочувствующие им мужчины оказались без философского и идеологического инструментария в ситуации, требующей от них переосмысления собственной самоидентификации.  И, напротив, традиционалистски ориентированная часть мусульманского сообщества при поддержке конфессиональных институтов обеспечивала интенсивную циркуляцию своей идеологии в СМИ, конфессиональных образовательных учреждениях, издательской деятельности, нередко достигала той или иной формы политической апробации своих идей. Благодаря этому видимый вектор развития гендерных отношений в мусульманских сообществах России обрел прочную патриархальную направленность - в диссонансе с вектором развития гендерных отношений в мусульманском мире, во многих мусульманских общинах Европы, Северной Америки и ЮАР. В итоге за последние два десятилетия в России сложилось идейное течение, связанное с формированием субкультуры нового поколения практикующих мусульманок, для которой характерно не только следование традиционализированным практикам, но и репрезентация своего варианта исламской идентификации. В сумме ценностных ориентиров нового поколения наряду с критически осмысливаемым религиозным опытом предшествующих поколений присутствовал доминирующий образец «идеальной мусульманки», культивируемый конфессиональными СМИ, популярными книжными изданиями и вне их - в наставнической практике религиозных деятелей.

     В свете развития данных тенденций конфессиональной жизни представляется актуальным изучение основного круга идей, на которые опираются в России сторонники реставрации гендерной асимметрии, выявление основных признаков пропагандируемой традиционалистами модели взаимоотношений между женщиной и мужчиной, расхождений между традиционалистской концепцией гендерных отношений, с одной стороны, и Кораном, с другой, выявление региональной специфики неоконсервативных идей и практики в области гендера. Разрешение этих задач требует распознавания гендерных стереотипов и средств, позволяющих их эксплуатировать для поддержания преимущества мужчин и подчиненного положения женщин в спектре властных позиций. Преодоление биологического детерминизма в системе представлений о связях «мужского» и «женского» и, в частности, в объяснении социокультурных различий между женщиной и мужчиной, имеет самое непосредственное отношение к исследуемой теме.

     В средствах массовой информации и книжных изданиях представлены, хотя и в незначительной степени, либеральные  взгляды по «женскому вопросу» в исламе, в основном принадлежащие зарубежным авторам. Знакомство с такими взглядами позволяет увидеть в зародыше круг модернизаторских идей, которые постепенно проникают в российскую  дискуссию о правах и статусе мусульманок.

     Преобладающее большинство мусульман (и мусульманок) России, по наблюдениям социологов, не являются практикующими, то есть нетвердо знают основы вероучения, не исполняют правило пятикратного намаза, не придерживаются принципа хиджаба, редко посещают мечеть (1). Тем не менее они считают себя мусульманами (и мусульманками) и участвуют в религиозно задаваемых обрядах. Многие из непрактикующих («обрядовых» или «светских») мусульманок занимают активную жизненную позицию, овладевают востребованными обществом профессиями и добиваются успеха в избранной области профессиональной деятельности, бизнесе и политике, испытывают удовлетворение в семейной жизни. Вместе с тем значительная часть непрактикующих  мусульманок сталкивается с жизненными затруднениями,  вызванными не только крахом прежних практик поддержания равноправия женщин, но и присутствием патриархатного наследия во властных позициях в семье и вне семьи. Выявление мировоззренческих установок и особенностей социального положения таких мусульманок - одна из задач предпринимаемого исследования.

     Научное освоение темы находится в зачаточном состоянии. Автором учтены статьи А.С. Антиповой («Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении»), Е. Омельченко («Гендерное измерение: образы и практики бытового ислама»), Логашевой Ж.Б. («Ислам и коранический идеал женщины»), Г. Сабировой («Как стать и остаться мусульманкой: опыт разных поколений»), диссертация З.М. Бараевой («Женщина в мусульманском обществе: проблемы трансформации социального и правового статуса») (2). А.С. Антипова в своей статье обобщила результаты социологического обследования, проведенного в 5 вузах Дагестана и направленного на выявление ценностных представлений опрашиваемых о таких явлениях как ислам, религиозная нравственность, хиджаб, многоженство и др. Сведения А.С. Антиповой использованы в тексте данного исследования. В статье Е. Омельченко подведены некоторые итоги полевого социологического исследования, осуществленного в Татарстане и Дагестане и направленного на выявление гендерных аспектов образов женщины-мусульманки и мужчины-мусульманина, представлений о многоженстве, презентационных мусульманских практиках. Ж.Б. Логашева, опираясь на текст Корана, поучений богословов и фольклорные произведения, воспроизвела представления мусульман средневековья об идеальной женщине. Ее статья находится в русле исследовательского запроса об идеальной мусульманке в рассматриваемой дискуссии. Статья Г. Сабировой проливает свет на мотивации вовлечения московских мусульманок разных поколений в конфессиональную жизнь (через религиозное образование) и различные уровни самоидентификации практикующих мусульманок. Диссертация З.М. Бараевой посвящена проблемам трансформации социального и правового статуса мусульманок в сегодняшнем мусульманском мире, но описываемый исследовательницей опыт проецируем на российские реалии, особенно в той его части, которая касается модернизации шариата применительно к требованиям современности. 

     Источниковая база исследования - издаваемые на русском и тюркских языках газеты и журналы республик Поволжья и Северного Кавказа (в России), региональная периодика Центра России и Поволжья, центральная периодика России. Дополнительная источниковая база - сайты религиозного, этнического и политического направления. Многие газетные и журнальные публикации извлечены из информационных ресурсов интернета. В тексте исследования используются термины «конфессиональные издания», «конфессиональные СМИ», под которыми  подразумеваются СМИ, контролируемые духовными управлениями мусульман или религиозными общественными организациями. Отдельный круг источников составили книжные издания, произведения авторов как традиционалистской, так и модернизаторской идейной ориентации.

     Авторы цитируемых статей и аннотируемых книг принадлежат к разным течениям общественной мысли: традиционалисты (С.Н. Султанмагомедов, М.П. Гаджиев, М. аль-Хашими и др.), умеренные традиционалисты (А.-Г. Бабич, Р. Батыр, Ф.-А. Ежова и др.), модернизаторы (М. Икбал, Ф. Исаак, Муктедар Хан) и «светские» авторы (Г. Ахматкужина, А. Байеш, Л. Харсиева и др.). К традиционалистам отнесены сторонники патриархатных воззрений на соотношение прав женщин и мужчин, к умеренным традиционалистам - носители патриархатных взглядов, выступающие за сокращение разрыва в понимании ценностного соотношения между женщиной и мужчиной и во многих случаях склоняющиеся к большему вовлечению женщин во внесемейные формы самореализации, к модернизаторам - сторонники новой интерпретации текстов Корана и хадисов с целью максимального раскрытия их эгалитарного потенциала и приближения на этой основе прав женщин к правам мужчин. К «светским» отнесены авторы, излагавшие свои взгляды вне религиозного дискурса, на основе светских мировоззренческих предпосылок.

     Отбор цитируемых материалов из СМИ осуществлялся на основе критерия его насыщенности познавательно значимым содержанием. В силу этого правила из сферы цитирования исключались новостные сообщения, краткие проповеди и поучения. Включенные в сферу прямого или косвенного цитирования тексты являются результатом аналитической работы или жизненного опыта их авторов и обязательно несут в себе мировоззренческий, концептуальный смысл. Статьи зарубежных авторов, адресованные публикаторами русскоязычному читателю, расценивались как субъекты информационного процесса наравне со статьями российских авторов.

     Хронологические параметры исследования - 2001-2007 гг.

 

Сноски и примечания

 

1. Мусульман в России в 2002 г. насчитывалось 14 млн. человек. Из них практикующие мусульмане, по наблюдениям С.Б. Филатова и Р.Н. Лункина, составляли не более 2,8 млн. человек (Филатов С.Б., Лункин Р.Н. Статистика российской религиозности: магия цифр и неоднозначная реальность // Социс: Социологические исследования. 2005. № 6. С. 36).

2. Антипова А.С. Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении // Социс: Социологические исследования. 2007. № 3. С. 111-118; Бараева З.М. Женщина в мусульманском обществе: проблемы трансформации социального и правового статуса / Автореф. дис... канд  философ.  наук. Махачкала, 2003; Логашева Ж.Б. Ислам и коранический идеал женщины // Ислам и политика (взаимодействие ислама и политики в странах Ближнего и Среднего Востока, на Кавказе и в Центральной Азии). Москва, 2001. С. 319-326; Омельченко Е. Гендерное измерение: образы и практики бытового ислама // http://regionulsu.ru/books/drugoe_pole/part; Сабирова Г. Как стать и остаться мусульманкой: опыт разных поколений // Устная история и биография: Женский взгляд. Москва, 2004. С. 1-16. 

 

 

Глава 1    Доминирующие идейные установки относительно прав, статуса и социального комфорта мусульманок в конфессиональных СМИ

 

1. Сакральный (коранический) дискурс ценностного соотношения между женщиной и мужчиной

       Тема ценностного соотношения между женщиной и мужчиной крайне скупо освещалась в конфессиональных СМИ за обозреваемый период. Ниже представлены краткие экскурсы в эту тему нескольких авторов, касающиеся происхождения женщин и мужчин в сакральных текстах, предназначения и личностного потенциала женщины, особенностей ее положения в условиях конфронтации Запада и Востока. Акт творения Всевышним прародителей человечества многократно удостаивался упоминаний как символическое действие, положившее начало равенству женщины и мужчины.      

     В Коране насчитывается не менее двадцати аятов, сообщающих о сотворении человека.  Они провозглашают различные версии созидательного акта, если понимать их буквально: «Ведь Мы создали человека из капли, смеси» (сура 76:2), «... Из глины начал сотворение человека» (32:7-8), «Сотворил всякое живое существо из воды» (21:30). В качестве сырья для «изготовления» человека были использованы либо глина, либо вода, либо капля некой смеси, которая истолковывается богословами как смесь мужского и женского начал. Доминирования мужского начала в процессе  «лепки» в большинстве сур не видно. Но в суре 39  «Толпы» (аят 6) сообщается о сотворении людей «из одного человека, сотворил из него пару ему и расселил много мужчин и женщин, произошедших от них обоих». Напротив, в суре «Завернувшийся» (75:37-39) мужчина и женщина упоминаются вместе как созидаемая пара: «Разве не был он каплей семени источаемого? Потом стал сгустком, и сотворил Он его наилучшим образом, и сделал из него пару: мужчину и женщину». Сура провозглашает единовременное создание мужчины и женщины из одного источника - «сгустка», и это дает основание полагать, что созидательный акт Всевышнего не наделил кого-либо из двух первых человеческих существ каким-либо преимуществом, пусть даже символическим. Первый аят 4-й суры: «О люди! Бойтесь Вашего Господа, который сотворил вас из одной души и сотворил из нее пару ей, а от них распространил множество мужчин и женщин», - в толковании ряда авторитетных комментаторов  указывает на происхождение мужчины и женщины «из одного живого ядра» или «из одного-единственного живого существа» (1).  Сотворение первых людей из одной субстанции, описываемого как «сгусток» или «душа», трактуется современными богословами как источник их равенства и равной природной одаренности. Происхождение всего человечества из одной пары предопределило особенную взаимную причастность (родство) всех людей (2).   

     В коранической истории грехопадения Ева (не названная по имени) виновата в меньшей степени, нежели Адам: не она уговаривает  Адама съесть запретный плод, а Адам ее - по наущению Иблиса (змея). Из этого следует, что начальные сцены истории человечества  отмечены небольшим преимуществом Евы/Хаввы относительно Адама.     Первая наполовину божественная, наполовину человеческая драма, разыгравшаяся под сенью «древа вечности» не раз упоминалась в мусульманских СМИ по различным поводам. Но в статье имам-хатыба Рустама Батыра наблюдается любопытный случай, когда она артикулирована как отправная точка для неортодоксальных рассуждений  о достоинствах женщины (3). Роль Евы в истории грехопадения имам-хатыб оценил как заведомо выигрышную в сравнении с Адамом (4). Женское потомство Евы и Адама оказалось достойным почитания в степени не меньшей, нежели мужское потомство.  Ислам, писал имам-хатыб, изначально проявлял к женщинам особенную благожелательность. И выразилось это прежде всего в трактовке материнства как подвига и миссии, которые способны утвердить рай на земле: «Рай находится под ногами ваших матерей» (из хадисов). Но и за рамками своего главного призвания, в отношениях с мужчиной,  женщина занимает в учении ислама высокий статус. Ее любовь способна открыть мужчине путь к познанию Бога. Имам-хатыб цитирует средневекового мыслителя Ибн аль-Араби (5): «И вот если сей раб, страстно возлюбив женщину и стремясь к ней всей душой, увидит в ней свой образ, свою форму», - то, продолжает имам-хатыб «таким образом, он увидит именно Бога, не что иное, но увидит через любовную страсть и наслаждение соития». 

      Согласно аль-Ашари (6), одному из учителей веры в суннизме, женщина удостаивалась и пророческой миссии, напомнил Р. Батыр.     Но достойная женщины роль в обществе еще не освоена. Многие современные мусульмане считают, что удел женщины - семья и домашние заботы. Противники женского лидерства в обществе, как правило, цитируют аят, в котором говорится: «Мужья - попечители жен своих» (4:34). В действительности же  здесь речь идет об обязанности мужа содержать свою жену (7). (Каким образом жена, находящаяся на содержании у мужа, должна осуществлять свое лидерство вне семьи, имам-хатыб не поясняет.) Женофобы часто ссылаются на хадис: «...Если правители ваши будут худшими из вас, богачи ваши - жадными из вас, а делами вашими [будут заведовать женщины] ваши, то низ земли лучше для вас, чем ее верх», - но он, по словам имам-хатыба, «странноватый» и сомнительный. Между тем, женщина обладает таким потенциалом к самореализации, что за ней следует признать способность быть хоть главой государства, хоть духовным лидером. Ничто не должно препятствовать женщине, если она ощущает себя способной выступать с проповедями в мечети.

     Женщина тем более достойна почтения и почитания, что понятие «самости», «сущности» Бога выражается в богословии ислама словом женского рода - «зат», что «указывает на приоритет женского начала в Боге над мужским» (8). В том же ряду женственности священных слов находится «рахма» - «Божье милосердие», - которое восходит к понятию «материнской утробы», «женского лона» («рахм»).

     В заключение имам-хатыб произвел литературно изящную инверсию происхождения первой женщины из ребра Адама (по хадисам, в Коране этого нет). Он предложил считать генезис Евы от Адама не признаком ее ущербности, а превосходства, поскольку «глиняная твердь» Адама была всего-навсего «пробным камнем», расходным материалом для создания утонченной Евы/Хаввы - подлинного венца творения (9).

      Выдержанная в «галантном» духе, когда комплиментами в адрес женщин подменяются необходимые аналитические оценки, статья Рустама Батыра, тем не менее, обозначила некий повторный (после трудов татарского просветителя нач. 20 в. Мусы Бигиева) тематический прорыв в освоении интимного раздела мусульманского богословия, но не предложила какой-либо концепции в обозначенном дискурсе. Тезис имам-хатыба о познании Всевышнего через любовную страсть не находит подтверждения в цитируемом им изречении Ибн аль-Араби, нет подтверждения ему ни в Коране, ни в хадисах. За исключением разве что хадиса со словами Всевышнего: «Каждому своему рабу Я являюсь таким, каким он меня видит» (10). Но Коран призывает быть осторожным в допущениях относительно восприятия Всевышнего: «Превыше Он того, что Ему приписывают» (6:100). Не вполне удачной оказалась попытка имам-хатыба высказаться относительно перспектив освоения женщинами новых горизонтов самореализации. В частности, ощущается определенная непоследовательность в том, что, признав право женщины на духовное лидерство, он указал лишь на одну область этой миссии - проповеди.

     Приблизительно за два года до появления статьи Рустама Батыра тема происхождения женщины и ценностного сопряжения между женщиной и мужчиной в период начальной истории человечества (в экзегетике Корана) была поднята  в статье из ж. «Hawa», представленной на русском языке сайтом «ислам.ру». Не указанный редакцией сайта автор назвал праматерь человечества не только первой женщиной и супругой Адама, но и первой мусульманкой (без аргументов в пользу такого предположения). Фактически само ее имя, по версии автора, означает «источник жизни». Однако у слова «хава» есть и другое значение: оно обозначает красновато-рыжий цвет темного оттенка, и возможно, что имя Ева/Хава также связано с цветом кожи.

      История рождения и грехопадения Адама и Евы подробно излагается в Коране в трех местах: в суре 2 «Корова» (аяты 30-39), в суре 7 «аль-Араф» (аяты 11-25) и в суре 20 «Та ха» (аяты 116-123). Суть ее состоит в том, что Всевышний создал Адама из глины и научил его «именам», то есть дал ему знания, но запретил плоды одного дерева. Между тем, первый человек ослушался своего Господа... Во многих культурах и религиях можно найти следы истории Адама и Евы/Хавы, напоминает автор ж. «Hawa», хотя иногда она предстает в весьма искаженном виде. Автор считает важным, что история, содержащаяся в Коране и Сунне, кое в чем отличается от дошедшей до нас в Ветхом Завете, и, в частности: согласно Корану, как Ева/Хава, так и Адам виновны в неповиновении Аллаху в равной степени. Они оба поели плодов от «этого дерева», которое вовсе не обязательно было яблоней (11).

     Коранический Адам не мог отдать инициативу во вкушении плода с «древа вечности» в руки Евы/Хавы. Этот акт должен был стать символическим: он стал первым в цепи жестов доминирования мужчины над женщиной. Но, освободив себя от равенства, мужчина не освободился от ощущения своей вины в истории асимметричной эволюции его отношений с женщиной. В 2003 г. дагестанский журнал «Ислам. Вера. Совершенство» познакомил своих читателей с мусульманином из Швеции, бывшим дипломатом Мухаммедом Кнутом Бернстремом. Часть высказываний дипломата из интервью с ним касалась темы предназначения женщин и роли их в обществе. Основные его мысли: в религии не может быть принуждения, и отношение к женщине определяется этим правилом; нужно разграничивать национальные традиции, дискриминирующие женщину, и Коран, который дал женщине то, что «не давало ничто другое»; мужчина обязан содержать жен и именно в браке; женщины - наши сестры, милость Всевышнего и необходимость. Но «...женщин в исламе ждут великие цели, которые пока по разным причинам недоступны» (12).

     Несколько иная энергетика высказываний относительно предназначения женщины во вневременной парадигме или различных сторон социализации современной мусульманки ощущается в статье вице-президента Ассоциации мусульманских ученых-обществоведов, автора книги «Американские мусульмане: мост между верой и свободой» Муктедара Хана (2006 г.).       «Перемены, произошедшие в 20 в., - писал он, - принесли мусульманкам поистине суровые испытания. Они попадали под перекрестный огонь на всех направлениях. В конфликте западной и исламской культур или в гражданских войнах между секуляристами и сторонниками исламского пути мусульманки принимали на себя часть тех тяжелых испытаний, которые приносили эти конфликты... Трагедия и ирония - вот два главенствующих мотива, сопровождающих их существование. Временами они становятся жертвами тех, кто стремится защитить их, а иногда их угнетают те, кто стремится их освободить».

       Одно из важнейших положений мусульманского богословия о различении ценностных качеств женщины и мужчины сформулировано  американским ученым с ярко выраженным акцентом на их взаимозависимость: «Фактически в Исламе признается, что мужчины и женщины имеют фундаментальные отличия в своей природе. Это является человеческим проявлением Божественного. Когда мужчины тяготеют к абсолютизму, женщины стремятся к бесконечности, когда мужчины настаивают на справедливости, женщины предлагают милосердие и терпимость, когда мужчины ищут знаний, женщины стремятся к пониманию. Таким образом, сугубо мужское понимание без женского участия страдает однобокостью и является ущербным».  Но не угасающее взаимное недоверие между евроамериканской и мусульманской цивилизациями и явственно практикуемые двойные стандарты обеих сторон продолжают поддерживать известное отчуждение мужчин от женщин, женщин от мужчин, характерное для мусульманских сообществ. В женской среде неспособность цивилизаций к доверительному диалогу вызывает противостояние между вестернизированными и традиционалистки ориентированными феминистками.

      «Можно ли что-либо сделать в данной ситуации?» - спрашивает Муктедар Хан. Ученый предлагает несколько инициатив.  Во-первых, начать образовательную кампанию среди мусульман. Необходимо донести до них мысль о том, что если сегодня многие женщины в исламском мире лишены своих прав, дарованных им исламом, это не значит, что ислам хуже западных ценностей. Следует повышать информированность мусульман во всем мире о правах женщин на образование, равенство, достоинство, а также на свободу выбора и действий. Поскольку разговор о правах может вызвать негативную реакцию, сторонники расширения и укрепления прав женщин должны очень хорошо знать Коран и хадисы. Наконец, надо раскрыть глаза всей умме на недостаток женщин среди исламских богословов и юристов. Когда одни только мужчины интерпретируют Коран, хадисы и исламские юридические нормы, они делают это со своей точки зрения. Поэтому крайне важно, чтобы появлялось как можно больше женщин-богословов, которые могут развивать и излагать в текстах собственный подход (13).

     Взгляд на женщину как на воплощение столь же высокой и одухотворенной Божьей милостью миссии в истории человечества, как и мужской миссии, в изучаемое время не разделяли многие авторы. В частности, ряд публикаций дагестанских газеты «Ас-салам» и журнала «Ислам. Вера. Совершенство», касавшиеся темы предназначения женщины, исходили из того понимания вопроса, что женщине отведена ведомая роль в основных жизненных стратегиях: «Женщина по своей природе является более слабой во всех отношениях, нуждается в духовной поддержке» (мнение Мурада Сулейманова) (14), поэтому он обязан «следить за крепостью ее души и нравами» (Хадижат Баматова и др.) (15).

     В марте 2006 г. на страницах газеты «Ас-салам» появился очерк А. Анат «Жемчуг в обществе - женщина в Исламе», в которой был предложен характерный для традиционалистского мышления взгляд на предназначение и права женщин в исламе.

     «Сегодня, - писала А. Анат, - очень часто мы встречаем на страницах центральных СМИ высмеивание образа «забитой» мусульманки и пропаганду стремления к «свободе». Что такое «свобода» в их понимании - это падение нравов, уравнивание физических нагрузок с мужчинами и т. п., которые приводят к депрессиям на «западный» манер, бесконечный поиск «своего я», унижение женщины как личности... Думаю, что многих женщин от ислама отталкивает именно незнание их прав и обязанностей в исламе, то есть то, что во многих крепко и глубоко сидят стереотипы, будто женщина в исламе очень обделена и угнетена. Давайте попробуем разобраться, так ли это? Положение женщины в обществе - вопрос не новый и до конца не решенный. Позиция ислама по этому поводу - тема, представленная нашему читателю  (газеты «Ас-салам». - С.Ф.) недостаточно объективно».

     Анат напоминает об аяте: «Он - творец небес и земли, Он создал из вас супружеские пары и из животных создал также пары (самцов и самок), и так Он умножает вас этой мудростью, и нет подобного ему, и ничто не сравнится с Ним. Он объемлет все, что говорят Его рабы, и видит все, что они делают» (42:11) (16).  И добавляет:    «В исламе существует настоящее равноправие между мужчиной и женщиной. Что касается равноправия на «западный» манер, то ислам не принимает и отвергает подобное «равноправие» и «свободу». Никто не может отвергать, что существуют различия между мужчиной и женщиной в физическом отношении (мужчины более сильны физически, женщины более слабы и чувствительны). Что касается умственного и духовного развития, то Аллах предоставил как мужчинам, так и женщинам одинаковые права и возможности на пути самосовершенствования и приближения к Нему» (17).

     «Таким образом, - формулирует свое резюме А. Анат, - мужчина и женщина имеют общий корень, происхождение и судьбу; они обладают полным равенством в своем человеческом существовании, что дает им все соответствующие гуманитарные права - это защита жизни, чести, имущества и достоинства. Эти права неприкосновенны, не ущемляются и не оспариваются. Все права распространяются в равной степени на представителей любого пола. Все предписания и законы распространяются без исключения на всех».  

          Очерк А.Анат завершался ее беседой с доцентом Дагестанского государственного университета  Патимат Магомедовой-Расуловой, практикующей мусульманкой. Отсутствие в личном жизненном опыте  П. Магомедовой-Расуловой ощущения угнетения,

препятствий к самореализации, присутствие удовлетворения от творчества, сочувствие к обделенным счастьем «европейским женщинам» - таков основной смысл высказываний собеседницы А. Анат. В заключение П. Магомедова-Расулова заявила, что  «ислам чрезвычайно высоко оценил все составляющие человеческого бытия. Почитание женщины исламом поднялось до высочайшего уровня. Даже дошедший до крайней степени бесстыдства человек не осмелится сказать, что идеи ислама по этим проблемам исходят из предпосылки, что женщина является неполноценным существом или же приложением к другому созданию, играющим в жизни несущественную роль. Если бы это было так, то ислам не уделял бы внимания образованию женщины в то время, как об этом сказано самым прямым образом. Уже одного этого, не затрагивая других вопросов, вполне достаточно, чтобы уяснить истинное положение женщины в исламе, занимающей важное место по отношению к Аллаху и в человеческом обществе после установления полного гуманитарного равенства, а также равенства во всех правах, непосредственно касающихся человеческого бытия обоих полов. Ислам установил определенные различия между мужчиной и женщиной по некоторым правам и обязанностям. Именно вокруг этого и поднимают страшный шум участницы женских конгрессов, некоторые писатели, «реформисты» и молодежь. Остается догадываться, какой «реформы» хотят они своим призывами, чтобы сделать женщину доступной добычей при любых обстоятельствах и заковать в «цепи» рабства!» (18).

     Публикация А. Анат - примечательное явление в дискуссии. Ее отличает полемическая заостренность и вера в проповедуемые принципы. Но вместе с тем наблюдается противоречие между утверждениями: «Не знают истины ислама» те, кто провозглашает, что «ислам абсолютно во всем уравнял мужчину и женщину», и  что «они (мужчина и женщина. - С.Ф.) обладают полным равенством в своем человеческом существовании». Другой недостаток очерка заключается в сугубой умозрительности рассуждений автора: цитируя аяты Корана, А. Анат забывает о том, как часто цитируемые и другие нормы священной книги мусульман нарушались на практике. (Ранее, в сентябре 2005 г., А. Анат в той же газете писала о необоснованном стремлении многих мужчин к господству в семье.) Таким образом, публицистка, увидевшая было проблему болезненного сопряжения реального и идеального в исламе, возврашается к сугубо формальной интерпретации Корана (и хадисов), хотя перманентное распознавание меры приближения человеческого к божественному  и нормативному является серьезным и давним запросом умонастроений многих мусульман.

     Основные разногласия дискуссии о ценностном соотношении между женщиной и мужчиной проходили по линии, разграничивающей женщину, равную мужчине по изначальным задаткам и способной преодолеть сложившийся разрыв в личностных и социальных характеристиках между собой и мужчиной, и женщиной, «по своей природе более слабой», нуждающейся в руководстве мужчины во всех сферах самореализации. Признание за женщиной права на проповедь (Р. Батыр) является смелым шагом в сложившейся конфессиональной эпистомологии России, но многими компетентными читателями должно было восприниматься как арьергардное в сравнении с зарубежным опытом когнитивного освоения новых горизонтов женской деятельности. Обобщение искомых новых прерогатив женщины словосочетанием «духовное лидерство в обществе» обозначило общее направление модернизации ее статуса. Подмеченные Муктедаром Ханом фундаментальные различия между мужчинами и женщинами стали основанием для суждения о взаимной зависимости полов и призыва к осознанию их единства. Так в очередной раз была преодолена идея Вольтера, Дидро, Монтескье и Руссо (не только мусульманских консерваторов), что женщины не могут участвовать в общественной деятельности, поскольку они подчинены эмоциям и страстям и лучший удел для них - быть женами и матерями (19).

 

Сноски и примечания

 

  • 1. Значение и смысл Корана / В четырех томах. Москва, 2002. Т. I. С.241 (толкование Мухаммада Абду, Абу Муслима и Мухаммада Асада). Многие богословы отождествляли с Адамом «одну душу» («нафс») цитируемого аята (Там же).
  • 2. Там же. С. 242.
  1. Батыр Р. Венец творения, а не скверна мира! // Минарет: Российский журнал исламской доктрины 2007. № 1. С. 50-55. За полгода до появления статьи Р. Батыра казанский философ Айдар Хайрутдинов обвинил неких не названных им «умников мужского пола» в том, что они «сделали из женщины виновницу страданий и падения Адама»: Хайрутдинов  А. Муса Бигиев о браке, любви и сексе // Идель. 2006. № 4. С. 54.
  2. Отметим два ошибочных упоминания грехопадения, когда под описываемой библейской версией грехопадения (плод с «дерева вечности» предлагает Адаму Ева) подразумевается кораническая: Хайрутдинов А. Муса Бигиев о браке, любви и сексе // Идел. 2006. №4. С.54; Гиматдинова Н. Кто ты, женщина? (Размышления в связи с празднованием Международного женского дня) // Идель. 2006. № 4. С.44.
  • 5. Абу Бакр Мухаммад ибн аль-Араби (1165-1240) - выдающийся арабский мыслитель и поэт, один из учителей суфизма.
  • 6. Аль-Ашари Абу-ль Хасан - арабский богослов (873 или 874 - 935 или 941), основатель калама, теоретического богословия.
  • 7. Иначе понимал этот аят известный богослов Йусуф Али (Индия, 19 в.): «Попечитель» («каввам») - тот, кто последовательно отстаивает дело другого, защищает его интересы и заботится о его делах; это также может означать следующее: тот, кто стоит на страже своих собственных дел и с постоянной решимостью отстаивает свои интересы (Значение и смысл Корана. Т. I. С. 264).
  • 8. В связи с этим важно иметь в виду, что Всевышний в Коране именует себя в третьем лице мужским местоимением «Он», а слово «зат» имеет широкое употребление вне связи с обозначениями Всевышнего.
  • 9. Красноречивое изложение противоположной точки зрения дано в книге Ф. Исака: «...Остается немало приверженцев старой точки зрения о том, что «Аллах сделал сделал мужчин и женщин неравными друг другу» <...> (Ф. Исак ссылается на мнения участников движения «Талибан» в Афганистане и периодического издания «Меджлис» в ЮАР. - С.Ф.). Сам факт того, продолжают защитники данной теории, что по мифу сотворения женщина была сделана из ребра мужчины, подтверждает идею вторичности, производности ее существования» (Исак Ф. Быть мусульманином. Москва, 2002. С. 196).
  • 10. Цит. по: Исак Ф. Указ. соч. С. 35.
  • 11. http://www.islam.ru/woman/hava/ (19.05.2005).

 

  • 12. Ислам. Вера. Совершенство. 2003. № 5. С.5.
  • 13. Международный форум исламского диалога «IslamXXI» и http://www.islam.ru/woman/somop/(25.08.2006).

 

  • 14. Сулейманов М. Основа семейного счастья //Ас-салам. 2005. № 20. С. 10.
  • 15. Баматова Х. Отношение к женам //Ас-салам. 2004.№ 24. С. 11.
  • 16. См. также другой перевод: «Творец небес и земли; Он создал вам супруг из вас самих и из животных создал пары. И так Он умножает вас; нет ничего подобного ему. Он слышащий, видящий» (Значение и смысл Корана. Т. IV. С. 73 {перевод А.С. аль Манси и С. Афифи}).
  • 17. Далее, возвращаясь к мысли о равенстве мужчин и женщин, она цитирует первый аят из суры «Ан-Ниса»: " О, люди! Бойтесь вашего Господа, Который со-творил вас из одной души (т. е. пророка Адама) и из нее сотворил пару ей - жену (т. е. Хаву), а от них распространил много мужчин и женщин. Вы все происходите из этой души. Бойтесь и чтите Аллаха, у Которого просите помощь во всех делах ваших и именем Которого вы друг друга упрашиваете, чтите родственные связи и храните их, не разрывайте их, близкие и далекие. Поистине, Аллах всегда наблюдает за вами! От Него ничто из ваших дел не скроется. Он воздаст вам за них! " См. также другой перевод: «О люди! Бойтесь вашего Господа, который сотворил вас из одной души и сотворил из нее пару ей, а от них распространил множество мужчин и женщин. И бойтесь Аллаха, именем которого вы предъявляете друг к другу (свои права) и чтите родственные связи. Поистине, Аллах наблюдает за вами!» (Значение и смысл Корана. Т. I. С. 241-242 {перевод А.С. аль Манси и С. Афифи}).
  1. http://www.assalam.ru/259/17-s.shtml (из газеты Ас-салам. 2006. № 6.).
  • 19. См. о позиции французских просветителей: Брайсон В. Политическая теория феминизма: Введение. Москва, 2001. С. 24.

 

 

 

2. Конфессиональные права и конфессиональная деятельность мусульманки вне мечети

     Обсуждение и осмысление конфессиональных прав и конфессиональной деятельности мусульманок шло параллельно с их повседневной конфессиональной деятельностью, которая в одно и то же время была множественным процессом реализации ранее выношенных идей и стимулятором новых. Насыщенность религиозно мотивированной, публично артикулированной и имевшей коллективную форму практики оставалась в относительно невысокой во всех регионах, сравнительно большая интенсивность наблюдается в Дагестане, Татарстане и Саратове. Публичная деятельность мусульманок Северного Кавказа преимущественно была направлена на упрочение мира и утверждение миротворческих ценностей (организации: «Горянка», «Женский диалог», «Лига защиты матери ребенка», «Союз женщин Дагестана» и др.). Сугубо конфессиональная публичная деятельность женщин здесь продолжала оставаться малозаметной, за исключением Дагестана, где возникшее в 1994 г. объединение «Муслимат» к началу 21 в. приобрело большую известность своей разнообразной деятельностью просветительского характера. Его основательница Хадижат Шихалиева в интервью газете «Ас-салам» по поводу 10-летия объединения среди наиболее важных успехов организации отметила учреждение женского медресе и открытие в Махачкале специализированного филиала Буйнакского исламского университета и Школы духовной красоты, создание региональных отделений «Муслимат» по всей республике (1). В мае 2007 г. «Муслимат» провела конференцию «Роль женщины и семьи в морально-нравственном оздоровлении общества», в которой участвовали ученые, деятели культуры, активистки организации (2).

     По инициативе Духовного управления мусульман Нижнего Поволжья в Саратове состоялись форум женщин-мусульманок Саратовской области (июль 2004 г.) (3) и конференция «Роль женщины в исламе» (май 2006 г.), призвавшие объединить усилия женщин всех конфессий «в деле духовного возрождения» и для воспитания детей в духе единобожия, любви к своей родине, почтения к родителям (3).

         В Казани хроника конфессиональной жизни последовательно зафиксировала, помимо широко известной и успешно завершившейся борьбы мусульманок за право фотографироваться на паспорт в платках (2002-2003 гг.), открытие женского мусульманского клуба (июль 2004 г.), женского отделения Российского исламского университета (октябрь 2004 г.), кампанию Союза мусульманок против непристойных изображений на рекламных щитах, имевшую результатом снятие 70 щитов (2003 г.), и инициативу того же союза по улучшению санитарного состояния города Казани (2005 г.). 24 мая 2007 г. Союз провел в Казани конференцию «Просвещенная женщина - жемчужина исламского наследия». Самыми крупными событиями этих лет стали проведение Первого объединенного съезда мусульманок Татарстана, в работе которого участвовали 300 делегаток из всех районов республики и 10 регионов России (декабрь 2005 г.) (4) и Форум женщин тюркского мира с участием 300 делегаток из более чем 40 регионов России и из-за рубежа (13-14 сентября 2007 г.) (5).

     Положительные оценки результатов работы съезда 2005 г., ставшего заметным рубежом в процессе консолидации мусульманок республики и наметившего формы и методы более эффективного участия женщин в улучшении нравственного состояния общества и воспитании подрастающего поколения, перемежались в СМИ с критическими оценками. Критический «разбор» итогов съезда, в частности, был представлен в аналитическом репортаже Анастасии Ежовой («Женский джамаат - не параллельная реальность»), размещенном на сайте «ислам.ру» (6).

    Указав на ряд злободневных проблем политического свойства, автор упрекнула съезд в том, что «мероприятие было отмечено значительной степенью неадекватности российским реалиям, а также львиной долей местечковой ограниченности». Рабочим языком съезда являлся исключительно татарский «что придавало мероприятию привкус маргинальности, диаспорной замкнутости и оторванности от российской многонациональной уммы». Впечатление региональной обособленности съезда было усилено тем обстоятельством, что делегаткам от Москвы Г. Якуповой, председателю фонда «Хадиджа», и Э. Гайнутдиновой, представительнице Духовного управления мусульман Европейской части России, не дали слова, хотя возможность выступления им была обещана. «Речи участников съезда были посвящены, главным образом, теме материнства и воспитания детей в духе Ислама. В то же время ряд выступлений был посвящен скорее проблематике этнокультурной, нежели исламской». Доминирование материнской тематики на заседаниях заставило журналистку призвать «отказаться от стереотипов, что единственное предназначение исламской женщины - это готовка и вытирание носа малышам». Но и либеральный феминизм, по ее мнению, в какой бы то ни было форме для мусульман абсолютно неприемлем. Размежевание с феминизмом стало одной из немногих точек идейной и эмоциональной солидарности автора репортажа (мусульманки) с делегатками казанского съезда.

     Одно из важнейших конфессиональных прав женщин - право посещения мечети наравне с мужчинами. Признававшееся в исламском мире в эпоху первых халифов и позже оно в течение тысячелетия пребывало в забвении и лишь в начале 20 в. стало восстанавливаться в практике российских мусульман. Вновь подзабытое в советской России (СССР) оно стало возвращаться в обиход со второй половины 1980-х гг., но превратилось в норму конфессиональной жизни преимущественно в общинах больших городов России. В мусульманских СМИ это право упоминалось и обсуждалось крайне редко. В частности, в дагестанских изданиях не было прямого столкновения мнений, но различие в подходах к ней различных авторов ощущалось. Доминировало же то мнение, что мечеть - место молитвенных собраний мужчин. (Ахмед Абдурашитов:  «Сегодня большинство наших братьев молятся дома, где велено молиться женщинам» {7}). Кораническая экзегетика и хадисы дают достаточное основание для подтверждения права женщин участвовать в коллективных богослужениях. Об этом в 2007 г. на страницах журнала «Минарет» напомнил упоминавшийся выше имам-хатыб Рустам Батыр, ответивший не называемым оппонентам цитатой хадиса: «Не запрещайте рабыням Божьим мечети Божьи». Когда в 7 в. возводилась Соборная мечеть Медины, напомнил он, для женщин был сооружен отдельный вход в нее. «Что же касается того, что женщинам не предписано (но дозволено. - С.Ф..) участие в пятничной коллективной службе, то это только в знак особой любви Бога к ним и Его желание позволить матерям быть неотлучно со своими детьми» (8).

     В начале 21 в. многие мусульманки стран Западной Европы, Америки и Африки посещение мечети стали рассматривать как миссию, которая позволяет им не только читать намаз и слушать проповедь имама, но руководить намазом, если женщина готова к этой роли, и произносить проповедь с минбара. В мировых СМИ эта проблематика прозвучала как сенсация после известной акции Амины Вадуд (2005 г.), но в российских мусульманских СМИ опыт А. Вадуд и ее сторонниц игнорировался. Тем не менее компетентный в мировом информационном потоке сайт «ислам.ру» посчитал необходимым приблизиться к когнитивному освоению намеченной А.Вадуд тенденции и предложил посетителям сайта материалы, рассказывающие об аналогичных, но более лояльных к традиции практиках мусульманок зарубежных стран. В мае 2005 г.

сайт опубликовал аналитический репортаж  Игаля Шлейфера из «Christian Science Monitor» о сформировавшемся в Турции новом общественном институте «ваизов», мусульманских проповедниц, «появление которых наделало много шума».

       «Нас считают революционерками в религиозных кругах, поскольку мы ратуем за перемены», - цитирует Шлейфер одну из «ваизов» Зулейху Шекер. За последние годы женщины Турции добились существенных изменений в правилах, принятых в местных религиозных кругах. Мусульманкам впервые было поручено возглавлять делегации паломников, отправлявшихся в Мекку. Подготовленные Дианетом - правительственным органом, осуществляющим наблюдение над мечетями и занимающимся подготовкой религиозных кадров, женщины-проповедники должны работать в исламских учебных заведениях, организациях и общинах, преподавать мусульманские науки и помогать имамам местных мечетей.

       Все эти изменения являются проявлением того процесса, когда женщины стремятся «к получению более качественного религиозного образования». Шлейфер ссылается также на мнение академиков и исламских интеллектуалов, что сами изменения, в свою очередь, стимулируются возникновением новой прослойки женщин, образованных в религиозном плане, которые начинают требовать предоставления им больших прав в соответствии с нормами их религии. В новом перспективном процессе задействована и другая категория женщин. «Бакет Туркмен, социолог из Университета «Галатасарай» в Стамбуле, изучавшая роль женщины в контексте турецкого мусульманского общества и его культуры, утверждает, что для многих представительниц прекрасного пола, происходящих из «традиционной» среды, где они обычно имели весьма ограниченные возможности, получение религиозного образования становится ключом к независимости».

     Для понимания границ компетенции «ваизов» важно, что З. Шекер, закончившая университет по специальности «теология», не возглавляет молитв и не читает проповедей в мечетях (9).

     Другой близкий к опыту А. Вадуд новаторский прорыв, артикулированный сайтом в перепечатке статьи Деборы Хоран из The Chicago Tribune, связан с именем и деятельностью гражданки Канады Ингрид Мэтсон, первой женщины- президента крупнейшей исламской ассоциации Северной Америки. У нее нет намерения стать имамом для мужчин, как это сделала Амина Вадуд. Нормы ислама однозначно запрещают такую практику, полагает И. Мэтсон. Консервативно мыслящие единоверцы могли бы быть довольными Мэтсон, но ее восхождение к идее об отсутствии предписаний, запрещающих мусульманке быть муфтием и выносить богословско-правовые   заключения (фетвы) затрагивает еще более важную область мужского доминирования в конфессиональной жизни, нежели руководство намазом и чтение пятничных проповедей.

Ближайшие коллеги Мэтсон из Совета по фетвам ничего не имеют против использования ее авторитетного мнения при решении спорных правовых ситуаций. Ахмад аль-Хаттаб, действующий генеральный секретарь организации: «Если она захочет принять участие в обсуждении, то это будет только приветствоваться. Решения по вопросам религии в любом случае принимаются по общему согласию». (По меньшей мере, спорное положение, поскольку коллективное вынесение фетв решительно расходится с многовековой традицией.)

     Помимо сообщений о новаторских трансформациях, объединяющих в себе ломку процедур и пересмотр канонических воззрений, в информационном поле сайта «ислам.ру» продуцировались также материалы, рассказывающие о текущей конфессиональной жизни зарубежных мусульманок. Типичный образец такого материала - краткий очерк Тони Калласс из Western Cоurier о сообществе студенток-мусульманок США. Сообщество объединяет студенток нескольких университетов и рассматривается его членами как насущно необходимый институт коммуникации. В числе целевых приоритетов организации находятся также  благотворительная деятельность и «построение мостов между людьми различных конфессий для того, чтобы мусульмане и немусульмане могли сообща служить всему обществу» (10).

     Несмотря на меньшую в сравнении со многими другими странами насыщенность конфессиональной жизни российских мусульманок, здесь к началу текущего столетия сформировались отдельные интеллектуальные ячейки, способные к осуществлению качественного анализа интересующих их проблем и выдвижению актуальных инициатив.

Доклад председателя исламского образовательного женского фонда «Хадиджа» Гузелии Якуповой на семинаре «Мусульманское просветительство в современной России», проходившем в московской резиденции Совета муфтиев России 29-30 апреля 2005 г., и статья

журналистки Айши Галины Бабич «Женское исламское движение в России. Шаг первый», представленные на сайте «ислам.ру» в 2006 г., - убедительные свидетельства наличия некоего интеллектуального и практического потенциала в складывающемся женском движении.

     Г. Якупова указывает на две тенденции в положении российских женщин всех конфессий: пропагандируемое СМИ «освобождение» есть ни что иное, как ловко замаскированное угнетение слабого пола, когда после изнурительного трудового дня женщины возвращаются к своим домашним обязанностям, но существует и другая крайность - полный отказ от образования и участия в общественной жизни. В связи с этим она задается отнюдь не риторическим вопросом: каким образом ислам предлагает решить «женский вопрос» в современном обществе?

     И отвечает: «Ислам предлагает решение «золотой середины», которое идеально соответствует свойствам женской природы. Он ясно дает понять, что главная (хотя и не единственная) сфера деятельности женщины - это ее семья, а именно - воспитание детей и обязанности перед мужем». Роль жены и матери - самая почетная в исламе. Но из этого не следует, что для женщины образование не обязательно, хотя мужчины боятся высокообразованных и мыслящих женщин. У невежественных женщин и дети будут невежественными. Знания нужны не только в семье. Многие мусульманки древности блестяще проявили себя в самых различных науках. Сегодняшние женщины могли бы использовать свои знания для религиозного просвещения. Стремление к знаниям, по мнению Якуповой,  это даже не право, а обязанность каждого мусульманина, будь то мужчина или женщина. (Юридического обоснования этого права докладчица не приводит.)

     Но в дополнение к семье нужен другой базовый институт воспитания и образования. «Для мусульманской общины России настал момент, когда необходимо задуматься над созданием дошкольных и общеобразовательных учреждений для наших детей». По мысли докладчицы, конфессиональная школа должна  давать детям полноценное светское базовое образование и вместе с тем углубленные знания и представления по мусульманской истории, культуре, арабскому языку и исламских традициях. Это нелегкая задача, но с ее решением мусульмане получат возможность водить своих детей в специальные учебные заведения, и «на нашей земле вырастит могучее и сильное дерево знаний» (11).

     А.-Г. Бабич в своей статье суммировала впечатления от состоявшейся в мае 2006 г. в Саратове конференции «Роль женщины в Исламе» и в профиле темы, предваряя рассказ о конференции, дала отдельные оценки состоянию женского исламского движения в России. Она отметила, что последние годы в России, как и во всем мире, ознаменованы ростом мусульманской активности, в том числе и женской. «Мусульманка, - по ее формулировке, - не ограничивает себя решением семейно-бытовых проблем - она выносит на обсуждение проблемы общечеловеческие», ее цель - «сознательное и постоянное строительство согласованной модели миропонимания». Она выходит в свет с покрытой головой, чтобы не только быть примером целомудрия и скромности для окружающих, но чтобы сделать хиджаб доступным для понимания, а свое присутствие в социальной жизни россиян довести до уровня обыденного явления.

      В контексте таких мотиваций женское мусульманское сообщество России не просто готово к объединению, но становится открытым современному обществу. «Оно организовывает встречи, выступает с предложениями, проводит конференции, поднимая задачи как внутренние - связанные с ростом исламского самосознания, так и внешние - напрямую отражающие политическую, экономическую, межнациональную и межконфессиональную ситуацию в стране». При обсуждении положения женщин в исламе настало время перейти от оправданий к реальным примерам, полагает Бабич. Стереотип об «угнетенном положении мусульманки» (видимо, в семье. - С.Ф.) начал изживать себя. Ему противопоставлен образ активной, образованной и заинтересованной в будущем страны женщины.

       Вопросы семьи и брака, стоявшие в повестке дня саратовской конференции, не ограничиваются правами и обязанностями сторон. Мусульманки готовы обсуждать проблемы планирования семьи, демографический кризис и даже способы контрацепции. Инициатива при заключении брака, по объяснениям одной из старших участниц, может исходить от девушки, не только от потенциального жениха. Проблема хиджаба, многократно обсуждавшаяся на всех встречах, была решена здесь, по словам Бабич, просто: «Трудность ношения хиджаба преодолевается иманом (верой. - С.Ф.)».

       Несмотря на многообразие конкретных проблем, общий вывод участниц конференции сводился к постулату о необходимости получения знаний. Как в области вероучения, шариатского права, коранических наук, так и в различных областях областях профессиональной деятельности. (Вопрос о том, должны ли мусульманки изучать вероучение, шариат и коранические науки на профессиональном уровне, автором не ставится.)

    «В целом, - заключает А.-Г. Бабич, - первые женские исламские конференции в нашей стране - это признак начавшегося объединения мусульманок в единое общероссийское движение. Движение не только за права женщин, но также за реализацию их возможностей, за воплощение их желания вырастить здоровое, глубоко нравственное, гармоничное и прогрессивное поколение. И в этом желании едины женщины России всех конфессий» (12).

     Саратовская конференция, несмотря на интенсивность полемики, оставила открытым вопрос о вхождении мусульманки в социальное и культурное пространство. Одна из намеченных линий предусматривала, что мусульманки должны создавать собственное объединение, постепенно расширяя его рамки. Акцент в движении по этой линии был сделан на внутреннею коммуникативность. По смыслу второй линии, последовательницы Ислама смело должны вливаться в российскую среду, посещая разнообразные мероприятия, участвуя в общественной жизни и становясь образцом толерантности, своеобразным мостом межкультурного взаимодействия. 11 октября 2006 г. сайт «ислам.ру» познакомил свою аудиторию с одной из форм такой коммуникативности. Созданный российской мусульманкой интернет-форум в течение года привлек в число своих участников более 500 человек,  христианок, иудеек и мусульманок - из многих стран мира. На базе форума возник клуб реального общения «Салям». Господствующий стиль и принцип общения на форуме - толерантность, в клубе дружелюбная терпимость сочетается с практикой взаимной помощи и благотворительными инициативами (13).

     Основным направлением конфессиональной деятельности мусульманок в изучаемое время оставалось просвещение, складывавшееся из трех поднаправлений: получение знаний (на курсах, в школах с этническим компонентом обучения, в медресе и высших учебных заведениях конфессионального профиля), преподавательская деятельность в тех же заведениях и организационно-спонсорская деятельность. Реальное участие женщин в преподавательской деятельности продолжало осмысливаться как участие в процессе «получения знаний». Право и потенциальная интеллектуальная способность женщин к продуцированию новых знаний в области исламских научных дисциплин, исследовательской деятельности в сакральном познавательном поле, их способность к участию в иджтихаде еще не стали  предметом обсуждения в публикациях российских  авторов.

 

Сноски и примечания

 

  • 1. «Муслимат - 10 лет» // Ас-салам. 2004. № 22. С. 10.
  • 2. Ас-салам. 2007. № 10. С. 10.
  1. Журналисты В. Силаева З. Исмаилова отметили следующие позиции идейной платформы форума 2004 г.: «Изначальное предназначение женщины - хранительницы очага - в современном мире оспаривается. Уже сотню лет мировой интернационал навязывает нам «новый порядок», в котором бездушное псевдоравноправие приравнено к феминизму и гомосексуализму. К счастью, не все согласны с тоталитарной одинаковостью. Всё чаще появляются объединения женщин на разных идеологических базах, но с общей целью - быть полезными обществу, не оставаться безучастными к бедам и радостям страны. На форуме обсуждались самые насущные проблемы современного общества, было видно желание поделиться мнением по бесконечному количеству тем. Но основное время уделялось возрождению веры, соблюдению законов ислама, политике развития национально-религиозных традиций, выработанных многими поколениями. Стереотип женщины-мусульманки - бесправной, неграмотной и забитой, - сегодня меняется. Женщина в Исламе занимает важное место, она рассматривается как драгоценность, требующая заботы и бережного отношения. Женщины имеют все  законные права и  свободу в рамках шариата. Такие права, как защита  жизни, чести, достоинства, имущества неприкосновенны, не ущемляются и не оспариваются» (В. Силаева З. Исмаилова Возврат к вере, чтобы сохранить себя // http://www.zeminfo.ru/news/). О конференции 2006 г., работа которой акцентировалась на самоидентификации мусульманки, см.: http://www.islam.ru/woman/step1/ (26.05.2006).
  2. Основной акцент в дискуссиях съезда был сделан на усилении роли женщины и семьи в воспитании подрастающего поколения, противодействии негативным явлениям в жизни общества/ Инициатива созыва съезда принадлежала Духовному управлению мусульман РТ (http://www.islamnews.ru/index)
  3. Форум был приурочен к 90-летию I Всероссийского съезда мусульманок. Участницы обсудили такие темы, как «Диалог культур», «Женщина-мусульманка ХХI века», «Современная женщина и семья», «Роль женщины в воспитании национального самосознания», «Молодежная политика и предпринимательство». Участницы форума высказались за  ускоренную разработку федеральной целевой программы по национальной политике, формирование федеральной программы по «сохранению и социальной защите семьи, пропаганде семейных ценностей» и завершение разработки программы «Женщины России».  Инициатором созыва форума выступила организация татарских женщин «Ак калфак», поддержали ее Исполком Всемирного конгресса татар, организации «Муслима», «Женщины Татарстана», «Союз мусульманок Татарстана» (http://www/.islamnn.ru/modules)/
  • 6. http://www.islam.ru/woman/musrus/ (07.12.2005).
  • 7. Абдурашитов А. Коллективный намаз: роль и значение // Ас-салам. 2005. № 20. С.11. Характерно, например, что А. А Абдурашитов в приведенной статье и М. Саадуев в статье «Как вести себя в мечети?» обращаются только к мужчинам (Ас-салам. 2005. № 22. С. 10). В то же время С. аль Чиркави допускает посещение мечети женщинами, если есть отдельный вход для них и специальное место (Ас-салам. 2004. № 21. С. 10).
  • 8. Батыр Р. Указ. соч. С. 53.
  • 9. Шлейфер И. (Christian Science Monitor)
  • 9.

http://www.islam.ru/woman/modern_muslima/ (17.05.2005).

 

 

 

 

 

 

3. Образование мусульманки

 

     Подходы к проблематике образования и тематические приоритеты в мусульманских СМИ различались в соответствии с региональными или внутренне детерминированными особенностями изданий. Различия в подходах наблюдались по двум направлениям: место и значение духовного образования в сравнении со светским и смысл образования. При этом издания, контролируемые духовными управлениями, мало рассказывали о зарубежном образовательном опыте и отечественном светском образовании. Независимые от управлений издания, напротив, в той или иной степени пропагандировали зарубежный опыт и знакомили читателей с отечественным опытом совмещения конфессионального и светского образования в индивидуальных жизненных практиках. Эти издания (в первую очередь сайт «ислам.ру») размещали специальные публикации, посвященные образованию, что крайне редко наблюдалось в изданиях духовных управлений (если не считать новостные сообщения и краткие поучения общего характера).

     Один из образцов обращения к образовательному тематическому ресурсу - исторический очерк известной исследовательницы из Татарстана Гульнар Балтановой, размещенный в ж. «Минарет» и называвшийся «Великие женщины раннего ислама» (1). Образовательные характеристики первых известных мусульманок заняли наибольшее место среди всех характеристик героинь очерка. Супруга  посланника Всевышнего Айша, вошла в историю ислама как знаток его догматов, толкователь Корана и шариата, знаток истории, генеалогии и поэзии арабов, стала одним из самых верных передатчиков хадисов. Племянница Айши, тоже Айша, дочь Талхаха,  прекрасно знала историю арабов, хронологию событий ислама и астрономию, была замечательным оратором. В начале исламской истории жены Посланника, жены и дочери халифов, шейхов, богословов заводили свои домашние школы, где обучали студентов истории, основам шариата, поэзии, грамматике. Эта традиция, по мнению Г. Балтановой, стала одной из доминирующих в истории мусульманской цивилизации и имеет большое побудительное значение для современной мусульманской женщины.    

     Рассказывавшие о зарубежном образовательном опыте публикации сайта «ислам.ру», представленные посетителям сайта в 2004 и 2005 гг. оказались родственными по духу предшественницами статьи Г. Балтановой: они сообщали о более успешном освоении мусульманскими женщинами образовательного пространства в сравнении с мужчинами-мусульманами и в сравнении с общими показателями образования развитых стран в гендерном срезе.   Дженнифер Эхрлич из «The Christian Science Monitor»

в статье  «Европейские мусульманки опережают своих единоверцев-мужчин» (2) сообщала, что  многих молодых мусульманок Европы отличает образование, целеустремленность, владение несколькими иностранными языками. Зачастую они опережают своих единоверцев-мужчин в процессе интеграции в европейское общество, поисках работы и даже на политическом поприще. Этот успех дает надежду на то, что новым поколениям мусульманок удастся разорвать порочный круг безработицы и нищеты, господствующих в настоящее время среди проживающих в Европе иммигрантов из исламского мира. Однако беспокоит то, что мужчины-мусульмане не могут похвастаться аналогичными достижениями. Кристиан Тиммерман из Исследовательского центра равных возможностей Университета Антверпена: «Разница между мальчиками и девочками проявляется еще в семье. В турецкой и марокканской диаспорах Бельгии мальчики обычно пользуются большей свободой и могут идти туда, куда захотят. Девочки же вынуждены сидеть дома, и в результате они посвящают больше времени учебе. Тем самым, как ни парадоксально, закладывается фундамент их будущей независимости». Хотя девочки-мусульманки также подвергаются давлению со стороны коренных европейцев (из-за этнокультурных различий).

     При помощи Корей Хаббас из США (Iviews) (3)  сайт информировал русскоязычную умму о том, что  мусульманки уверенно продолжают осваивать сферу науки, и среди выпускников высших учебных заведений в некоторых из стран исламского мира, по данным ЮНЕСКО, их уже больше, чем мужчин. В этой связи на Международном конгрессе «Ученые-мусульманки за лучшее будущее» в 2000 г. в Марокко было подчеркнуто, что «...целостное следование принципам ислама и совершенствование знаний в области науки может быть достигнуто независимо от пола». Поэтому ученые-мусульманки сегодня становятся лидерами в своей области знания, завоевывают награды, получают патенты и вносят большой вклад в познание мира человеком. Уже сегодня даже Соединенные Штаты отстают от шести мусульманских стран по проценту женщин, защитивших дипломы по научным специальностям. Среди них - Бахрейн, Бруней, Кыргызстан, Ливан, Катар и Турция. Марокко же опережает США по проценту женщин среди выпускников-инженеров.

     Однако автор признает, что женщины в мусульманских странах сегодня все еще часто сталкиваются со сложностями на пути к образованию - такими же, которые стоят перед представителями и представительницами других конфессий. В первую очередь, такая ситуация предопределена бедностью, политической нестабильностью, авторитаризмом и зависимостью от иностранных держав. И все же, несмотря ни на что, сегодня в Тунисе - стране, 98% населения которой - мусульмане, - число женщин среди учащихся высших учебных заведений на 5% превышает число мужчин. В Малайзии женщины составляют 55% учащихся высших учебных заведений, в Ливане - 54%, в Иордании и Ливии - 51%. Бахрейн намного перегнал США по доле женщин среди лиц, получающих высшее образование.

     Социолог Муктедар Хан предложил свой, гораздо более драматичный взгляд на проблему доступности образования для мусульманок. В наблюдаемых ныне исторических процессах, писал он в упоминавшейся статье, мусульманки оказываются в самом центре схватки между империализмом современности и непримиримостью традиций.

     В частности «Талибан» постоянно стремился лишить афганских женщин образования, являющегося самой сутью эмансипации. С другой стороны, в Турции для защиты гражданского общества от так называемого «религиозного дурмана», секуляристы полицейскими дубинками выгоняют мусульманок из школ и университетов. Во Франции, той стране, где родилось современное понимание свободы в ходе великой революции, там, откуда приходит новая мода на одежду для всего мира, политики не дают девушкам в хиджабе учиться из-за претензий к покрою их платков. Так на Западе и Востоке, в светском или религиозном обществах, все силы твердо намерены препятствовать подлинной эмансипации мусульманок (4).

     Препятствия к образованию могут и не иметь политической подоплеки. Трудность совмещения семейной жизни и получения образования приходится переживать многим зарубежным мусульманкам как в поликонфессиональных, так и в моноконфессиональных сообществах. Южноафриканская студентка Биби Айша Уадвалла и сайт «ислам.ру» советуют молодым людям, получающим образование и решившим связать свои судьбы, заключать брачный контракт с тем, чтобы совместную жизнь начать позже. Брак таких мужа и жены не является полным, но они имеют законную возможность, с точки зрения шариата, проводить время друг с другом и совмещать учебу с семейной жизнью (5).

     Существование столь же драматичных коллизий в жизни российских мусульманок, когда они вынуждены выбирать между образованием и отказом от него в пользу приватной жизни в семье подсказывает письмо молодой мусульманки Т.Р., опубликованное дагестанской газетой «Ас-салам» в мае 2007 г. Т.Р. окончила среднюю школу с очень хорошими показателями, среди текущих оценок у нее не было даже четверок. Но ее отец не разрешает ей поступать в какое-либо учебное заведение, полагая, что знания основ веры и обязанностей женщины по дому дочери вполне достаточно для дальнейшей жизни. Девушка пишет: «Объясните мне, разве ислам и стремление к знаниям не совместимы? Или надо изучать лишь исламские науки, а светские - мусульманкам, и, правда, не нужны и в дальнейшем не понадобятся?» (6). Прямых ответов на это письмо не последовало, несмотря на обращение редакции к читателям поделиться своими мнениями. Косвенным ответом самой редакции стало, видимо, интервью со студентками Северо-Кавказского исламского университета, которые рассказали о своих мотивах поступления в университет (основные - поиск идентичности и ощущение призвания) и удовлетворении, испытываемом ими от обучения (7). Ранее, в ноябре 2006 г., газета «Ас-салам», обращаясь к читательницам, писала об особом значении для мусульманки религиозного образования: «Ни один из нас не должен забывать, что вместе с обязанностями, возложенными на нас в связи с профессиональной деятельностью, мы должны выполнять и свой долг перед Всевышним Аллахом, так как следует зарабатывать не только для этой жизни, но и для вечной» (8).  

     Господствующим видом образования для российских мусульманок в 2001-2007 гг. продолжало оставаться светское, параллельно во все большей степени распространялось обучение основам исламских наук, арабскому языку и исламских культурологических дисциплин (9). Получение российскими мусульманками качественного светского и качественного конфессионального образования расценивалось в СМИ как идеальный образовательный путь. Но все более ощущалось наличие двух проблем на этом пути: а) существование ограничений со стороны родителей, в одних случаях к получению конфессионального образования, в других - к получению светского образования, б) неясность или отсутствие профессиональных перспектив для девушек и женщин, получающих конфессиональное образование в медресе и вузах (10). Ограничение конфессиональной образованности задачами личностного совершенствования и подготовкой к семейной жизни и воспитанию детей, ограниченность или отсутствие профессионального назначения конфессионального образования - таковы основные симптомы неблагополучия в складывавшейся образовательной системе, адресованной мусульманкам.

     Энергичные инвективы Муктадер Хана по поводу двойных стандартов государств мусульманского «юга» и христианского «севера» в области образования не имели прямого отношения к России, но содействовали пониманию универсальности патриархатных систем и узнаванию эволюционных зигзагов привычных либеральных доктрин в эпоху глобализма и преодоления глобализма.

 

Сноски и примечания

 

  • 1. Балтанова Г. Великие женщины раннего ислама Минарет: Российский журнал исламской доктрины. 2005. № 4. С. 12-19.
  • 2. Эхрлич Дж. (The Christian Science Monitor)

•2.Европейские мусульманки опережают своих единоверцев-мужчин // http://www.islam.ru/woman/shool/ (10.06.2004).

  • 3. Корей Хаббас (Iviews) Мусульманки в науке: http://www.islam.ru/woman/musscin/

(30.09.2005).

  • 4. Муктедар Хан Положение современной мусульманки. Как мы можем его исправить? //

Международный форум исламского диалога «IslamXXI» и

http://www.islam.ru/woman/somop/ (25.08.2006).

  • 5. http://www.islam.ru/woman/meviza/ (13.09.2006).
  • 6. Ас-салам. 2007. № 9. С.10. Параллельная точка зрения другой девушки (Gashik Naila), отразившаяся на одном из интернет-форумов: «Я считаю, что женщина должна иметь возможность помимо духовного получить и светское образование, иметь выбор, а также иметь возможность работать» (http://www.mtss.ru/: форум Gashik Naila 02 января 05 Дуслар).
  • 7. http://www.assalam.ru/arhiv/11_musulmanka.shtml.
  • 8. М. Баканова Женщина и образование // http://www.assalam.ru/arhiv/11_musulmanka.shtml.

        9. Об интересе девушек и женщин к религиозному образованию и их мотивационных установках, численном доминировании женщин в медресе и на курсах при московских мечетях см., в частности: Сабирова Г. Как остаться мусульманкой: опыт разных поколений // Устная история и биография: Женский взгляд. Москва, 2004. С.  3, 7-8.  Некоторые сведения о количестве учащихся девушек: в 2002 г. на дневном отделении  медресе «Мухаммадия» в Казани обучались ок. 100 девушек (из 217 учащихся), в 2007 г. в медресе при Соборной мечети г. Москвы обучались более 100 девушек (из 250 учащихся), в медресе г. Стерлитамака обучались ок. 30 девушек, в Российском  исламском университете - ок. 40 девушек, в Алметьевское медресе (Татарстан) приняты на 1 курс. 33 девушки и 43 юноши. В январе 2007 г. в пос. Уруссу (Татарстан) состоялось открытие медресе для девушек (на 40 человек). Г. Сабирова отмечает, что женщины составляют основную часть учебной аудитории медресе Москвы (Сабирова Г. Указ соч. С. 13).

        10. Автор опирается здесь на личные наблюдения за выпускницами и учащимися медресе и вузов Казани, Москвы и Нижнего Новгорода.

 

 

 

4. Трудовая деятельность, представление о правильных и неправильных, приоритетных и второстепенных  видах трудовой деятельности

     Специальных публикаций по теме лишь две. Рассредоточенные по различным публикациям отдельные оценки среди наиболее предпочтительных профессий женщин называют такие, как врач, преподаватель, воспитатель. Заниматься бизнесом позволительно, но непозволительны длительные деловые поездки женщин без сопровождения мужа или родственников (1). Большинство изданий, как правило, избегают давать оценки допустимости или недопустимости политической деятельности женщин. Отдельные издания полагают такую деятельность не только допустимой, но и полезной как для женщин, так и для всего общества, и подчеркивают, что лидерские качества женщин не уступают лидерским качествам мужчин, включая способность женщин к самореализации в духовной сфере (конфессиональной жизни) в качестве лидера (2). Как ортодоксальные, так и иные конфессиональные издания на первое место среди вероятных основных занятий женщин ставят воспитание детей, тех, кому принадлежит будущее. Это важнейшая обязанность мусульманок в семье и одна из важнейших - вне семьи. Главный институт воспитания - семья, дом, где за женщиной закрепляется приоритетная среди других педагогическая миссия, изредка оспариваемая в этом качестве самими женщинами, не успевающими уделять должное внимание детям. Возрастание значения роли женщины как воспитательницы детей в семье было подчеркнуто на Первом объединенном съезде мусульманок Татарстана (декабрь 2005 г.) и конференции «Роль женщины и семьи в морально-нравственном оздоровлении общества» в Дагестане (май 2007 г.) (3).     В 2007 г. сайт муфтия Дагестана представил статью публицистки Г. Нуруллиной «Женщина и бизнес: исламский взгляд», рассказывавшей о женском бизнесе в мусульманских странах и содержавшей поучительный опыт для российских мусульманок.

     Для многих этот термин «мусульманская бизнес-леди», пишет Г. Нуруллина, покажется странным, если не сказать абсурдным. При чем тут бизнес, если мусульманка, покрытая с головы до ног, с утра до вечера занятая хозяйством, многочисленным потомством и выполнением указаний строгого мужа, просто не в состоянии думать о чем-либо еще? И потом, как она может заниматься бизнесом с ее-то уровнем образования и существующими религиозными табу? Но как показывает история ислама, роль женщины-мусульманки может не ограничиваться только ее домом, семьей и домашним хозяйством. При желании женщина, с согласия мужа или родственника, который несет ответственность за сохранность ее чести и морали, может заниматься собственным бизнесом или участвовать в общественной жизни, работать в приемлемых для нее сферах (медицина, образование, моделирование и пошив одежды, кулинария). Женщины осваивают новые компьютерные технологии, занимаются политической, преподавательской, журналистской деятельностью. Вопросы занятости женщины решаются индивидуально в каждой конкретной семье. Ведь, в конечном итоге, чем бы ни занималась женщина вне дома, ей не под силу (в отличие от мужчин) «с головой уйти» в работу, до конца отвлечься от мыслей о семье и своих близких. Для того чтобы женщина могла более равномерно распределять свое время между работой и семьей, некоторые специалисты предлагают «материнский» путь профессионального роста и продвижения по службе. Он представляет собой сочетание гибкого графика работы, неполной рабочей недели с возможностью уделять больше времени семье.     С каждым годом, указывает Г. Нуруллина, число женщин в бизнесе, управлении и на государственной службе непрерывно возрастает. Женщины занимают все более высокооплачиваемые посты. Однако, несмотря на достигнутый прогресс, женщины в развитых странах продолжают зарабатывать существенно меньше мужчин, работающих в одной с ними области. Другая распространенная проблема, с которой сталкиваются работающие женщины в современном мире, - это проблема сексуальных домогательств. Как показывают социологические исследования, в США четыре из десяти женщин сталкиваются на работе с той или иной формой домогательств. Однако только 5% женщин предавали это огласке. Более того, пятеро мужчин из десяти признают, что они говорили или делали что-то, что могло быть воспринято коллегами-женщинами как сексуальное домогательство. В этой связи интересен опыт Саудовской Аравии, особенно в сфере занятости, где женщины работают в основном отдельно от мужчин, например, там трудно встретить женщину-секретаря, если руководитель - мужчина. Предусмотрены также специальные учреждения, обслуживаемые только женщинами и предлагающие свои услуги также женщинам, например, магазины и службы быта. Женские офисы в исламских банках наглядно демонстрируют, что муж и жена, как правило, раздельно ведут свои счета, и каждый самостоятельно управляет собственными финансами. Источником пополнения счета ,женщины может стать доля наследства согласно закону о разделе имущества между прямыми наследниками или заработная плата, а также доход от личного бизнеса. Учитывая положительные, по мнению Г. Нуруллиной, стороны саудовского опыта российским работодателям было бы неплохо позаимствовать меры по обеспечению комфортных, благоприятных условий для работающих женщин.

         Завершая статью, публицистка  напомнила определенные шариатом условия, обеспечивающие работающей женщине «защиту ее чести, здоровья и безопасность»:

- женщина, пожелавшая работать, должна получить согласие со стороны своего мужа, родственника или опекуна;

- женщина должна, по возможности, работать в отдельном от мужчин помещении;

- труд не должен отрицательно сказываться на физическом и духовном состоянии женщины;

- женщина может приложить свои усилия в тех областях, где это было бы наиболее эффективно и целесообразно, например: в сфере воспитания и образования, здравоохранения, особенно в гинекологии, в сфере производства одежды, консультационных услуг в области бизнеса, психологии, дизайна, писательской деятельности, интернет-технологий;

- работа не должна занимать слишком много времени, ибо женщине необходимо уделять время себе, детям и мужу;

- женщине следует соблюдать требования шариата в поведении и в одежде: носить хиджаб, не пользоваться косметикой и парфюмерией вне дома, вести себя перед посторонними, как подобает истинной верующей.

     В России, добавила автор, не так просто найти работу, соответствующую вышеприведенным требованиям. Однако примеры профессиональной деятельности саудовских женщин даже в более жестких условиях, но другого полюса, говорят о том, что российским мусульманкам, вынужденным или пожелавшим работать, не стоит идти по пути меньшего сопротивления, жертвуя своими религиозными убеждениями (например, снимая хиджаб) при устройстве на работу, а искать возможности разрешенного заработка (4).

 

     О том, как складываются взаимоотношения практикующих мусульманок и работодателей в России в 2007 г. рассказал сайт «ислам.ру». Он представил истории пяти женщин, переживших опыт конвергенции или размежевания своих поведенческих установок с требованиями работодателей. В сегодняшней России, отмечал не названный автор публикации, в офисах, фирмах и государственных учреждениях порой существует достаточно жесткий дресс-код для сотрудников, обусловленный имиджем организации. В этой связи зачастую девушкам-мусульманкам, получившим хорошее образование и являющимся квалифицированными специалистами, отказывают в приеме на работу из-за их внешнего вида. Наиболее настойчивые и целеустремленные мусульманки все же находят работу, где их ценят за профессиональные и личные качества. С другой стороны, многие женщины снимают хиджаб на работе, надевая его лишь за пределами офиса. Лишь небольшому количеству мусульманок удается устроиться на работу в такие организации, где у них не возникает проблем с соблюдением предписаний шариата (5).

     

     В конце 2005 г. консервативная точка зрения на основные занятия женщины была подвергнута сомнению в упоминавшемся выше репортаже Ф.-А. Ежовой с казанского съезда мусульманок, когда она призвала отказаться от стереотипов, что единственное предназначение исламской женщины - это домашние обязанности и воспитание детей. В отношении домашних обязанностей близкое к Ф.-А. Ежовой мнение годом ранее опубликовала газета «Ас-салам», указавшая в редакционной статье, что «если мужу требуется служанка, он может ее нанять» (6). (Такая точка зрения могла иметь значение только для узкого круга мужчин.) Тем не менее большинство публикаций ортодоксальных изданий на второе (или первое) место среди подобающих мусульманке занятий ставили заботу о муже и семье (7). Неортодоксальные издания иногда разделяют эту точку зрения: «...Акценты в исламе неизбежно расставлены так, что, как бы ни была интеллектуально развита мусульманка, какую общественную пользу она бы ни приносила умме, на первом месте в ее жизни всегда остается семья. Недаром существует хадис, что лучший джихад для женщины - это ублажение собственного супруга». Последняя цитата извлечена из статьи эволюционировавшей после казанского съезда в сторону консерватизма Ф.-А. Ежовой, сопроводившей свои соображения двумя оговорками: а) «Конечно, мужчина и любовь к нему не должны превращаться для мусульманки в идол, в тагут. Бывают ситуации, когда личным необходимо пожертвовать во имя ислама», б) «Женский джамаат сам по себе, в отрыве от мужского, не имеет смысла и самодостаточной миссии. Причина коренится в разнице психологии мужчины и женщины. Мужчины в большей степени склонны создавать сообщества, основанные на братстве и сплоченности общим делом. Женщины менее коллективистски настроенные, менее дисциплинированны, поэтому их функция - заботиться о своих мужьях, помогать им и мужскому джамаату в целом в меру своих собственных способностей и возможностей» (8).

     Закрепление ухода за семьей и воспитания детей как приоритетных занятий в стратегии женской биографии - ключевая особенность идеологии конфессиональных СМИ в вопросе о земном назначении женщины. Главная слабость этого подхода - отсутствие видения способов и средств перехода к идеальной биографии, той, в которой были бы совмещены и сбалансированы семейные, воспитательные, внесемейные трудовые и общественные интересы и потребности женщины. Понимание того обстоятельства, что преобладающее большинство мусульманских женщин совмещают многочисленные домашние обязанности с работой на производстве, в конторе или офисе, образовательных и культуротворческих заведениях, заставляет СМИ артикулировать проблемы должного интеракционного поведения мусульманок на работе, но совмещение конфессиональной и служебной этик рассматривается как очень болезненная проблема.  Не практикующая мусульманка, работающая в условиях доминирующей светской, корпоративной или производственной этики, мало чем отличается от своих коллег. Практикующая сталкивается с трудностями при трудоустройстве. Но основное неблагополучие в широко распространенной практике совмещения женщиной домашних занятий с работой вне дома находится, видимо, не в сфере этических взаимоотношений с коллегами или руководством, а в наблюдаемых повсеместно различного рода перегрузках, которые приходятся на нее, и дефиците времени для семьи и детей.  Здесь скрывается очень серьезная социальная проблема, в решении которой заинтересованы женщины всех конфессий, но она требует адекватного отражения в конфессиональных СМИ.  Статья Г. Нуруллиной представляет интерес в первую очередь для относительно узкого круга состоявшихся или потенциальных «бизнес-леди». Рассказ Г. Нуруллиной о привлекательном национальном проекте Саудовской Аравии для 10 тыс. женщин (бизнес и рабочие места) был бы способен вызвать восхищение у вдумчивого читателя, если бы не оставлял без ответа вполне естественный вопрос о том, как совмещается этот проект с наметившимся в последнее время поворотом руководства Саудовской Аравии к изживанию сегрегации в королевстве?

 

Сноски и примечания

 

1. Ас-салам. 2004. № 21. С. 10.

2. Батров Р. Указ. соч. С. 53.

3. В частности, на махачкалинской конференции было заявлено: «...На женщине слишком большая ответственность за судьбу своей семьи и общества в целом. На сегодняшний день идеальная мусульманка уже не та, которая хорошо ведет дом между молитвами. Сегодня женщине надо решать еще и другие ответственные задачи - всерьез заниматься воспитанием детей и не упускать ничего в этой важной, возложенной на нее Всевышним обязанности, потому что предназначение женщины - воспитание детей, доверенных ей, как аманат (залог, сокровище. - Авт.) Аллахом» (Ас-салам. 2007. № 10. С. 10).

4. http://www.mufti.ru/index.php?cont_id=jurnali&smi (из ж. «Ислам»). Дата публикации (2007) указана предположительно ввиду отсутствия ее в описательных данных на сайте.

5. http://www.islam.ru/woman/business _hidjab

6. Ас-салам. 2004. № 21. С. 10.

7. В трактовке одного из ортодоксальных авторов (С.Н. Султанмагомедова), в иерархии обязанностей женщины (жены) воспитание детей указано на 11 месте (в перечне из 12 пунктов), что противоречит обычному пониманию ценностных соотношений восприятия женщины в трактовке большинства близких С.Н. Султанмагомедову по мировоззрению авторов (муж, дети, уход за домом, контакты с теми, кто не входит в число домочадцев): http://www.islamdag.ru/article_view.php?id=201 (04.03.07); источник: assalam.ru

 

  • 8. http://www.islam.ru/woman/zosevom/ (07.12.2005). В контексте эволюции феминистической мысли точка зрения Ф.-А. Ежовой находится в согласии с воззрениями Мэри Эстелл, первой английской феминистки (1666-1731), но в оппозиции к воззрениям М. Уоллстоункрафт, впервые предположившей, что женщина должна действовать по своему свободному выбору и наравне с мужчиной. См. о взглядах М. Эстел и М. Уоллстоункрафт: Брайсон В. Указ. соч. С. 20-21, 29-30.

 

 

5. Одежда, украшения и манера поведения мусульманки

 

     То, как мусульманка должна одеваться, принцип хиджаба и стиль хиджаба - самые популярные и самые практикуемые темы мусульманских СМИ. Подходы различных СМИ к этой проблематике почти не различаются. Все согласны с тем, что принцип хиджаба не требует от женщины закрывать лицо и кисти рук. Такая степень закрытости вполне удовлетворяет требованиям скромности и стыдливости, предъявляемым к исламским женщинам. Кроме того, в женской одежде стиль хиджаба подчеркивает достоинство и целомудрие (1), является знаком религиозной идентичности и защищает женщину от неуместного внимания и намеков (2). Минимум украшений - еще одно условие, которое должна соблюдать мусульманка по поводу своей внешности.

     Интенсивно разрабатывавший тематику хиджаба сайт «ислам.ру» акцентировал внимание своих посетителей на проблемах, переживаемых женщинами в связи с ношением хиджаба, включая опыт зарубежных мусульманок. Рассказ об изгнании из турецкого парламента появившейся там в платке депутата М. Кавакчи демонстрировал опыт неприятия хиджаба как политического акта в светском государстве, в котором преобладающее большинство населения составляют мусульмане. Из рассказа М. Кавакчи: «Хотя с того момента, как я отправилась в ссылку, прошло уже почти 5 лет,  я до сих пор не могу понять, почему в тот день в парламенте я столкнулась с таким потоком ярости. Даже большинство мусульманок - членов парламента, которые могли бы меня поддержать, предпочли вместо этого присоединиться к моим гонителям...Подоплекой реакции на мой внешний вид со стороны моих коллег по парламенту было следующее предложение: мы примем тебя только в том случае, если ты станешь подстраиваться под наши ценности». Подобная точка зрения, говорит М. Кавакчи, часто разделяемая сторонниками «светского» государства, западными феминистками и некоторыми правозащитниками, отражает наихудший вид отсталости. Она вовсе не означает стремления к «освобождению» мусульманских женщин, а вместо этого знаменует глубину пропасти непонимания между последовательницами ислама и остальным миром (3).

     В России проблема хиджаба лишь однажды приобрела политический смысл (в связи с инициативой за право фотографироваться на паспорта в платках), но на уровне межличностных отношений и отношений между средой и личностью она сохраняла свою актуальность в течение всего рассматриваемого времени. Девушкам и женщинам, придерживающимся принципа хиджаба, приходилось ощущать, с одной стороны, непонимание и сопротивление близких дома или людей одной среды в стенах учебного заведения, с другой - отчужденное и иногда даже враждебное отношение множества незнакомых людей на улице. В 2004 г. сайт «ислам.ру» представил пространный материал о пяти московских студентках, которым пришлось пережить трудности адаптации к поликонфессиональному сообществу в связи с переходом к ношению одежды по принципу хиджаба. Дискомфорт испытала в той или иной степени каждая из них.

    Джамиля, будучи студенткой колледжа, перешла к хиджабу постепенно, почти незаметно для окружающих, но в отношениях с преподавателями пришлось пережить серьезные осложнения. Меньшие осложнения были у Диляры. Эльмира почти не испытала непонимания преподавателей в университете, но со студентами было не так просто. Галия пережила довольно сильное отчуждение в школе, в университете отношения с окружающими сложились конструктивно. Гузель первые три месяца обучения в техникуме называли «шахидкой», но затем это слово позабылось. Каждая из девушек полагает, что закрывать тело в должной степени - обязанность перед Богом (4).

     Если в студенческой среде, где последовательница принципа хиджаба является лишь потребителем образовательных услуг, ему (ей) удается в большинстве случаев выбора в пользу хиджаба нормализовать свои отношения с окружающими, то в коллективах, где форма одежды может влиять на успех деятельности коллектива или фирмы, выбор в пользу хиджаба наталкивается на гораздо более серьезные препятствия. Свидетельства в пользу такого предположения, как правило, исходят от женщин, которым в конечном итоге удалось добиться согласия коллектива или руководства компании на ношение одежды по принципу хиджаба (5). 

     В городах и регионах с преимущественно мусульманским населением женщина в хиджабе, как правило, не ощущала дискомфорта, за исключением тех случаев, когда она в силу каких-либо обстоятельств оказывалась в среде с доминирующей иной субкультурой. О том, как восприняли коллеги переход от сугубо светского костюма к хиджабу мусульманки Майи Халиуловой, живущей в Нальчике, рассказала в 2005 г. газета «Горянка». Она долгое время оставалась индефферентной к вере, но постепенно под влиянием семьи стала задумываться о своем месте в том мире, который создал Господь. Наконец настал день, когда она пришла на работу в хиджабе, что было воспринято как особое событие. Все коллеги отнеслись к ее выбору с уважением и пониманием, особенно мужчины. «Мне кажется, они устали от вседозволенности и изобилия «женских прелестей», выставленных напоказ. - сказала журналистке из «Горянки» М. Халиулова. - Вообще красота женщины в целомудрии» (6).

     Преодоление отчуждения девушкой в хиджабе на улице города - тема памфлета Ахмада Макарова, опубликованного в газете «Современная мысль» и воспроизведенного затем на сайте «ислам.ру» 21 ноября 2005 г.

     Каждый день перед выходом из дома она подходит к зеркалу и смотрит в него. Но смотрит не потому, что желает приукрасить себя, а потому, что не хочет выставлять напоказ для посторонних ту красоту, которой Своей милостью наградил ее Всевышний.

Она надевает хиджаб, тщательно поправляет его, убирает под него волосы и выходит на улицу. На улицу того города, где мы живем и по улицам которого ходим. Выходя на улицу в хиджабе, она словно окунается в холодные воды Берингова моря. В метро всегда многолюдно. И каждый раз, спускаясь в подземку, она чувствует себя очень напряженно. У людей думающих и сильных духом девушка в хиджабе вызывает уважение. С ней разговаривают, интересуются, почему она носит платок, а, узнав, очень удивляются.

Почему она надевает хиджаб? Потому, что это ее долг, перед которым любые обиды кажутся несравнимо менее значительными, чем награда Господа. Что же побуждает ее каждый день завязывать платок? Это желание сломать неправильные стереотипы, быть не такой, как все, иметь смелость выбрать путь подвижничества (7).

     Во многих городах и регионах России у значительной части мусульманского населения сложилось специфическое восприятие того стиля женской моды, который не предполагает покрывание головы в теплое время года или в помещении и который сложился в годы советской власти. Противоположный ему стиль, удержавшийся во многих этноконфессиональных стратах, предполагал ношение своего рода фольклорного хиджаба, когда женщина покрывала именно голову, завязывая косынку таким образом, чтобы лицо было целиком открыто (8). Отказ значительной части мусульманских девушек и женщин от этого обычая, приобретавший все больший масштаб в течение последних пятидесяти лет, вызывал серьезные нарекания со стороны многих оппонировавших им женщин и многих мужчин, особенно пожилого возраста. Сочетание полностью обнаженной головы с обнажением иных частей тела, характерное для многих избираемых молодежью стилей одежды в последние десятилетия, стало символом  и катализатором безнравственного поведения молодежи в глазах сторонников фольклорного и нефольклорного хиджаба. Один из многочисленных образцов рефлексии хранителей традиций на полное отсутствие хиджаба у девушек и женщин - статья М. Картоева «Не ходи, молодежь, на тусовки», опубликованная в 2001 г. в ингушской газете «Сердало».

     Тексту самого М. Картоева в этой публикации предшествует письмо имама Малгобекской мечети Хасан-хаджи Гуражева, в котором имам призвал молодых женщин (девушек) беречь честь и сторониться мест развлечений, малознакомых мужчин. Картоев поддержал имама, но самым важным фактором, провоцирующим падение нравственности молодежи, он назвал одежду: «Честно говоря, при виде одежды наших модниц начинаешь задумываться над вопросом: а чем же так плохи паранджа и чадра? Долго в нашем обществе дискутировался вопрос: носить или не носить женщине головные уборы? Пришли к выводу: пусть поступает так, как хочет. И «горянка» обнажила голову... Всему свой срок. И что тут удивительного, если «кудряшкам» хочется тусовок, кавалеров на «Мерседесах»» (9). О видимом «простым глазом» неблагополучии в уличном общении молодежи из-за отсутствия хиджаба у девушек и излишне раскованного поведения молодых людей писал и дагестанский публицист Х. Харбилов: «Культура любого народа определяется местом, которое занимает в обществе женщина. Пройдитесь по вечерним улицам наших городов: Махачкалы, Хасавюрта, Буйнакска, Дербента, да и не только вечером; и посмотрите, как ведут себя наши юные витязи, когда рядом проходят ярко одетые девушки. И в результате - поруганная честь, покалеченные девичьи судьбы, брошенные дети. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть за всем этим тяжелую социальную проблему» (10).

     Описываемые в СМИ практики следования принципу хиджаба в поликонфессиональной среде всегда сопровождались двумя комплексами ощущений у последовательниц хиджаба: возрастанием психологического синдрома «инаковости» и отчуждения относительно «иного» большинства (погружение «в холодные воды Берингова моря» у А. Макарова) и ожиданием преодоления отчуждения, достижения коммуникации с большинством, которое, тем не менее, продолжало в основном оставаться «иным», если это уличная среда, или в основном оказывалось способным преодолеть отчуждение, если это студенческое сообщество (11). Публицисты в одних случаях преодоление намеренно избираемого отчуждения рассматривали как процесс, имеющий положительную перспективу, в других - полагали формулу «быть не как все» оправданной, независимо от того, ведет она к диалогу или нет. В регионах с преобладающим мусульманским населением хиджаб девушек, видимо, успешно предотвращал навязывание нежелательного общения на улице.

     Испытанный временем и имеющий большой толерантный потенциал принцип фольклорного хиджаба публицистами не рассматривался.

 

Сноски и примечания

 

1. http://www.islam.ru/woman/fashion/ (20.07.2002).

2. http://www.islam.ru/woman/japanese_hijab/ (13.11.2002)

3. http://www.islam.ru/pressclub/analitika/kavakci/ (из: www.ibn.net).

4. http://www.islam.ru/woman/skromnost/ (18.05.2004)

5. Активистке санкт-петербургского движения мусульманок Зейнаб Лебедевой пришлось сменить работу после перехода к хиджабу (http://www.mk-piter.ru/2006/02/28/018/).  О вероятных осложнениях при приеме на работу, связанных с хиджабом, упоминала предприниматель и публицистка Г. Нуруллина (http://www.mufti.ru/index.php?cont_id=jurnali&smi).  Характеризуемое явление отмечается в социологическом исследовании биографий московских мусульманок Г. Сабировой (Сабирова Г. Как остаться мусульманкой: опыт разных поколений // Устная история и биография: Женский взгляд. Москва, 2004.  С. 10). См. об этом также в параграфе о трудовой деятельности мусульманок.

6. Азаматова А. Дождь смывал грехи // Горянка (приложение к г-те «Кабардино-Балкарская правда»). 11 февраля 2005.

 

7. http://www.islam.ru/woman/herohij/ (21.11.2005). См. также: Шейхова А. Как должна выглядеть мусульманка? // Ас-салам. 2004. № 16. С.10.

 

8. В советское время некоторые пожилые женщины повязывали платок так, как предписывает хиджаб: закрывая шею. Поэтому девушек, практикующих хиджаб в период религиозного возрождения нередко сравнивают с бабушками. В то же время наблюдаются случаи, когда девушки, переходящие к соблюдению принципа хиджаба, в первое время покрывают платком голову на «фольклорный» манер, повязывая его назад и оставляя открытой шею. См. об этом: Сабирова Г. Указ. соч. С. 7-8.

9. Картоев М. Не ходи молодежь, на тусовки // Сердало. 27 февраля 2001. С. 4.

10. Харбилов Х. Горцы в атмосфере размытых нравственных ценностей // Народы Дагестана. 2003. № 6. С. 53. Спустя три года после публикации статьи Х. Харбилова 24,5 % студентов и преподавателей вузов Дагестана свое отношение к хиджабу оценивали положительно, 38,5 % - отрицательно, 37 % - безразлично (Антипова А.С. Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении // Социс. 2007. № 3. С.116.

11. Г. Сабирова отмечает также случаи отрицательного восприятия ношения платка практикующими молодыми мусульманками у их родственников (Сабирова Г. Указ. соч. С. 7-8).

 

 

 

6. Идентификация мусульманки, идеальная мусульманка

 

     К мусульманкам конфессиональные СМИ относили женщин, родившихся в мусульманской семье и нареченных мусульманским именем по воле родителей или публично объявивших себя мусульманкой и избравших себе соответствующее имя.

     Если такая женщина богобоязненна, скромна, стыдлива, стремится к духовному совершенству и знаниям, почитает мужа и родителей, сосредоточена на интересах семьи, то она близка к образу идеальной мусульманки, который интенсивно репродуцировался СМИ в течение многих лет.

     Идеальный образ, создававшийся богословами и журналистами, это некий безупречный образец, на который должна ориентироваться в чем-то не идеальная, но стремящаяся к совершенству мусульманка. Наряду с ним мусульманская печать представляла и другой идеал, не во всем совпадающий с предлагаемым богословами и журналистами «основным» образцом, но подпитываемый потребностями женщин, каждая из которых в то или иное время находилась на том или ином отрезке пути между идеалом и своим несовершенством и не только шла в направлении  идеала, но приближала идеал к себе, невольно корректируя его черты в соответствии со своими отнюдь не идеальными потребностями. Замечательный образец такой импульсивной корректировки идеала предложила в 2005 г. в газете «Ас-салам» читательница Хадижат Баматова. В статье «Отношение к женам» (1) она обрисовала идеальный образ - но не жены, а мужа. Образ жены (женщины) в статье, тем не менее, очерчен - и очень выпукло, поскольку все предписываемые идеальному мужу действия обращены к идеальной жене. Жена (женщина) - не только главный и единственный объект и оценщик этих действий. Она (в лице автора статьи) их главный и единственный  заказчик. И она ожидает от мужа, чтобы:

- он был к ней внимателен и ухаживал за ней;

- был ревнивым «в пределах разумного» и не придирался к жене без оснований;

- поселил ее в отдельном месте, «в котором с ней не будет жить никто из его семьи»;

- выплатил ей полностью махр (Х.Б. назвала махр также и калымом. - Авт.);

- обеспечил ее так, чтобы «ей хватало на пищу, одежду и другое»;

- обучал ее вопросам религии, побуждал к совершению молитвы;

- сохранял между двумя и более женами справедливость;

- воспитывал ее в случае непокорности;

- следил за крепостью ее души и нравами;

- не унижал ее ни ругательствами, не обзывал ни словами, ни поступками;

- «сильно уважал» ее, если полюбил, а если невзлюбил, то не обижал, а, наоборот, терпел ее или же «красиво расстался» с ней.

     Едва ли не большинство пожеланий, вынашиваемых условной героиней статьи Х. Баматовой не отвечают образу канонизированной идеальной мусульманки, но они вполне отвечают тому образу, до которого может подняться среднестатистическая махачкалинская или дербентская правоверная женщина, размышляющая о предстоящем или состоявшемся замужестве в нач. 21 в. Более чем вероятно, что в Дагестане много девушек и женщин, не разделяющих того тяготения к эгоцентризму и отстранения от ответственности за саму себя, которые ощущаются в «пунктах» Х. Баматовой. Они должны были бы испытывать солидарность с Рукайа Варис Максуд, которая 19 марта 2004 г. со страниц сайта «ислам.ру» напомнила, что скромность включает в себя смиренность, стыдливость, сдержанность, подразумевает также простоту и отсутствие стремления к роскоши (2).  Газета «Ас-салам», со своей стороны, в большинстве своих публикаций не только пропагандировала именно эти качества мусульманки, но и поставила вопрос о большем сосредоточении женщины на ее обязанностях как воспитательницы детей, что значительно приблизило бы ее к искомому идеалу (3).

      Одомашненный идеал мусульманской женщины в начале 2007 г. подвергся критике на сайте «ислам.ру». За такого рода идеалом сайт разглядел центральный образ особого этнокультурного стиля, создаваемого усилиями многих СМИ, фондов и центров мусульманской моды и нацеленный на то, чтобы отождествить  идеальную мусульманку с «Барби»-мусульманкой, «новым эталоном исламской женщины». Эталон, писала А.-Г. Бабич, был  «разработан в соответствии с требованиями времени, выставлен на витрину и объявлен».  Его основные атрибуты: четко отлаженный механизм завязывания платка, наличие кулинарных функций, заполненная несколькими «стандартными» сурами и хадисами база данных.

     Благодаря усилиям подражающих Барби «эталонных» последовательниц ислама современное общество день за днем крепнет в убеждении, что место мусульманской женщины - на кухне. Сама же она пребывает в уверенности, что символизируют собой свободу и независимость, а женской умме России она и ее единомышленницы гарантируют интеллектуальное процветание.

     Набор правил для европейских «барби» прост: носить белоснежную улыбку, читать глянцевые журналы, посещать светские тусовки и строить карьеру. Аналогичный набор «с поправкой на халяль» характерен и для мусульманских «барби»: носить модно повязанный платок, читать хадисы аль-Бухари и стихи Габдуллы Тукая (а в сундуках порой - все те же глянцевые журналы), посещать мусульманские собрания и строить семью. Постепенно у них сложился свой стиль жизни. Созданы «тренинги по замужнингу» - специальные курсы по обучению страждущих замужества девушек всем тонкостям брачного быта. Проведены «мастер-классы по завязыванию платков» специалистами первой категории в этой области. Оказалось, что повязать платок разными способами - узел справа с булавкой или узел слева с брошкой - это целое искусство, которому необходимо планомерно учиться, ибо просто фантазии и вкуса недостаточно - нужны четкие выверенные инструкции. Многочисленные дефилирования по подиумам страны в одежде, которую в среде «барби»-мусульманок принято считать современной и разнообразной, привлекают внимание прессы. «Барби» раздают интервью, хором повторяя магическую формулу: «Мы-свободные-и-модные».

     Наконец, вершиной этностильного промоушена текущих дней стал выбор «барби»-мусульманки-2006 (4). В течение целого года несколько десятков представительниц ислама старались приблизиться к заветному эталону. Они изощрялись в узлах и булавках на голове, готовили напоказ дежурные блюда и пели колыбельные песенки. Все это, по их мнению, раскрывало «потенциал мусульманской женщины в современном обществе». Таким образом, настало время триумфа философии «эталонных мусульманок»: кухарка в платке с младенцем наперевес - вот социальное «барби»-будущее «женского ислама».

Рекламируется символ, воплощающий в себе идеальную жену, хозяйку и верующую девушку в одном «фабричном» флаконе. Резюме А.-Г. Бабич: Но символ этот пуст, идея существования подобного «эталона» убивает в женщинах их неповторимую индивидуальность, заложенную Всевышним, лишает их личностного наполнения, творческой мотивации, здоровой исламской самооценки (5).

     Очевидно сосуществование в вербальном поле конфессиональных СМИ четырех идеальных образов мусульманки: 1) традиционного в патриархатном контексте, 2) традиционного в контексте прагматически ориентированного женского сознания, 3) модернизированного в контексте представлений о женщине, имеющей призвание как к семейной, так и к общественной деятельности, 4) модернизированного в контексте представлений о женщине, характерных для массовой культуры и гламурной субкультуры. Сосуществование этих образов имеет одним из своих источников многообразие этноконфессиональных традиций российского мусульманского сообщества. Другой источник - социальная дифференциация этого сообщества в эпоху реконструкции рыночных отношений и - вместе с ними - становления нового общественного строя. В глазах многих мужчин из наиболее обеспеченных социальных групп сосредоточенная на удовлетворении потребностей семьи, уважающая патриархатные этические нормы и в той или иной степени готовая к соблюдению должного имиджа женщина наилучшим образом отвечала идеалу супруги и носительницы  социально значимых добродетелей. Но представления об одном и том же публично заявленном идеале у избираемой в качестве воплощенного идеала женщины и избирающего мужчины могли не совпадать, что становилось причиной латентных драм у внешне благополучных семей.

 

Сноски и примечания

1. Ас-салам. 2005. № 24. С.11.

2. http://www.islam.ru/woman/wali_muslima/ (IslamOnLine.net

3. Ас-салам. 2007. № 10. С. 10.

4. А.-Г. Бабич, очевидно, имеет в виду конкурс «Мусульманка», проведенный в Татарстане и получивший отражение в СМИ.

5. Бабич А.-Г. «Барби»-мусульманки. С кухни - на федеральный уровень //

http://www.islam.ru/woman/barbi/ (17.01. 2007). См. о жизненном кредо мусульманки мнение второго известного феминолога сайта: «И действительно, ислам не ограничивает активность женщины узкими стенами кухни, сводя ее роль лишь к готовке, уборке и прочим хозяйственным делам. Напротив, ислам стимулирует ее к духовному, образовательному, творческому росту, поощряет проявление энтузиазма в общественной и политической жизни» (Ежова Ф.-А.

Не оголтелый феминизм и не кухонная ограниченность. «Золотая середина» современной мусульманки //

http://www.islam.ru/woman/zosevom/ (27.11.2006)).

 

 

 

7. Взаимоотношения женщины и мужчины в браке и вне его

 

     Тема брака и семьи по своей частотности в заголовках публикаций большого формата (статьях, очерках) несколько уступала темам «идеальная мусульманка» и «мусульманская мода и стиль одежды», но в новостных форматах она явно доминировала (вместе с темой «конфессиональная деятельность»). В течение всего рассматриваемого времени в мусульманской и особенно светской печати публиковались высказывания религиозных и политических деятелей относительно перспектив института многоженства в мусульманских регионах России и даже вне их и вне мусульманской среды. Катализатором дискуссии послужил закон Республики Ингушетия, принятый в 1999 г. и разрешавший многоженство. В 2001 г. он был отменен (с оговорками), но отмена закона подогрела интерес СМИ к проблеме многоженства не меньше, чем его принятие.

     Принципиальное согласие с идеей многоженства в 2005-2006 гг. выразили муфтии Равиль Гайнутдин, Талгат Таджетдин и другие духовные лидеры мусульман, ряд политических деятелей самого разного уровня. В марте 2006 г. г-та «Газета» сообщила, что 62% россиян против полигамных браков, из мусульман идею многоженства поддерживают 16%, не поддерживают 59%. Из христиан (православных) поддерживают 9%, не поддерживают 66% (1). По наблюдению социолога А.С. Антиповой, опросившей 2500 респондентов в вузах Махачкалы в марте-июне 2006 гг., многоженство одобряют 28,5% опрошенных (мусульман), не одобряют 71,5%. При этом доля одобряющих мужчин составила 52% против 48%. Среди женщин идею многоженства поддержали 38% (при условии, что мужчина обеспечит семью и всех жен имуществом и вниманием), не поддержали 62% (2).  После многоженства наиболее злободневной темой, связанной с браком, оставались похищения невест, мало освещавшиеся в конфессиональной печати. В некоторых регионах Северного Каваказа похищение невест без их согласия в наблюдаемое время стало серьезной социальной проблемой (3). Еженедельник Newsweek сообщал в декабре 2006 г., что в Дагестане происходит около 40 похищений людей в год (в основном невест), в Ингушетии похищали 10 девушек в месяц (4).

 

     Пик дискуссий, связанных с мусульманскими семейно-брачными отношениями, пришелся на 2006 г. Три наиболее актуальные проблемы этих отношений получили объемное отражение в публикациях сайта «ислам.ру». Первого февраля сайт предложил вниманию своего читательского контингента статью А.Ф. Ежовой «Надо ли узаконить многоженство в России?». Поводом к написанию статьи автор указала нарастание дискуссии о возможности и перспективах легализации многоженства в России и необходимость в связи с этим сделать некоторые разъяснения по поводу того, что понимается под браком в исламе и какие правила шариата существуют  в отношении многоженства. Она разъяснила (неискушенному в этих вопросах читателю), что регистрация брака в ЗАГСе не имеет сакрального значения, действительный и полноценный для мусульманина брак - никах (молитвенное одобрение бракосочетания), поэтому для заключения которого не обязательно идти в мечеть или обращаться к имаму.

     Регистрация брака в ЗАГСе допустима, если на то есть необходимость. В частности, она может пригодиться, если супружеская пара выезжает за границу на учебу или на ПМЖ, при решении юридических вопросов, связанных с имущественными делами, наследованием и т. д. К сожалению, отмечает автор, многие мусульмане сейчас начинают увлекаться пышными свадьбами, следующими за регистрацией в ЗАГСе, считая их едва ли не обязательными, позволяющими «не ударить в грязь лицом» перед «окружающими», т.к. «все должно быть как у людей». В действительности в исламе молодожены сами решают, праздновать им свадьбу или нет. Достаточно ограничиться никахом, торжество считается желательным (сунна) и его возможно отложить на более поздний срок. Здесь мусульманам предоставляется свобода принятия решения. Соответственно, подчеркнула Ежова, проблему легализации многоженства следует рассматривать в контексте всего выше сказанного. По шариату, у мусульманина может быть одновременно четыре жены, при этом он должен уделять им равное внимание и выполнять свои супружеские обязанности по отношению к каждой из них. В остальном же брак со второй и другими женами регулируется теми же правилами.

     Как институт полигамной мусульманской семьи вписывается в межличностные правовые отношения и законодательство современной России? Ежова отвечает: с одной стороны, отсутствие возможности официально зарегистрировать отношения со второй женой не препятствует заключению никаха с несколькими женщинами, поскольку брак, оформленный в ЗАГС, сам по себе автоматически не может считаться шариатским, и наоборот: для того, чтобы исламский брачный контракт считался законным, ЗАГС, в принципе, не нужен; с другой стороны, заключение официального брака в ЗАГС все же дает некоторые объективные юридические привилегии. В случае, если все жены с точки зрения  российского законодательства являются «гражданскими» (термин А.Ф. Ежовой. - С.Ф.), почвы для ущемления прав одной из них в пользу другой обычно не возникает - если сам мужчина не проявляет несправедливости по собственной вине. Однако, если семья планирует временный выезд за рубеж на длительный срок и с одной из жен у мусульманина брак официально зарегистрирован, то он вынужден оставить дома других своих супруг, ибо по гражданскому законодательству они не считаются женами. А это чревато нарушением их прав, гарантированных шариатом, в конкретной жизненной ситуации.

     Суммируя свои соображения, публицистка делает вывод, что официальное узаконивание многоженства хоть и не является для мусульман России экстренной и жизненно важной необходимостью, однако желательно, ибо оно может принести облегчение и некоторые дополнительные преимущества исламским семьям (5).

 

     Первого июня сайт опубликовал статью Айши Галины Бабич «Брачный махр как камень преткновения», приоткрыв тем самым не столь явную, как многоженство, но латентно существующую и острую в некоторых регионах проблему приданого невесты.

Бабич, как и многие другие авторы, в своих рассуждениях о предписанном шариатом махре исходит из отождествления его с несанкционированным шариатом калымом. Текст Бабич построен в полемическом ключе, а объектом полемики заявлены предрассудки вокруг махра. Первый предрассудок тот, что, выплачивая махр, жених покупает себе невесту. Автор отвечает охваченному предрассудками оппоненту, что махр, во-первых, подарок, во-вторых - подарок практический. Женщина может им воспользоваться в случае развода или смерти мужа. Второй предрассудок: просить за себя деньги унизительно. Автор: деньги не выпрашиваются, а выплачиваются в соответствии с требованиями шариата и выплачиваются, как обеспечение ее будущего (как страховая сумма). Третий предрассудок: нельзя думать о разводе, когда вступаешь в брак. Автор:

Всевышний назначил каждому определенный удел, но при этом о своем уделе мы должны заботиться; никого не удивляет, что перед тем, как совершить важный шаг, разумный человек всегда продумывает его последствия. Четвертый предрассудок: богобоязненная девушка вообще махра не попросит. Автор: достигли ли мы такой степени упования, чтобы сидеть возле пустого ведра и ждать, что в нем появится вода, потому что мы возносим ду'а (мольбу), и соответствует ли это исламу? Вспомним хотя бы хадис, смысл которого сводится к тому, что «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, чтобы не убежал».

     «Борясь с предрассудками, - заключает А.Г. Бабич, - мусульмане не должны впадать в крайности. Очевидно, что в вопросе махра их две: полный отказ от махра либо чрезмерно большая его сумма. Мотивы в обоих случаях вполне ясны. Эти крайности, как и любые другие, шариатом не поощряются» (6).

 

     Третья в течение 2006 г.  полемическая рефлексия сайта на злободневную тему получила выражение в статье Ф.-А. Ежовой «Украденное счастье. Умыкание невест в контексте шариата». Такое явление, как похищение невест, - напомнила Ежова, - среди некоторых мусульманских народов России не просто имеет место, но и цветет пышным цветом. Воруют и местных девушек, и приезжих, и носящих открытую одежду, и надевающих хиджаб, и «этнических», и русских мусульманок. В татаро-башкирской среде такая практика практически отсутствует, хотя доходят известия об отдельных случаях, когда мужчины воровали приглянувшихся им девушек. Самое любопытное, что приверженцы подобных обычаев искренне считают их аутентично исламскими.

     Среди историй, рассказанных этими женщинами, пишет Ежова, есть забавные, заставляющие порой громко смеяться, есть и почти трагические, обернувшиеся болью для многих людей, мучительно безрадостными годами жизни для похищенной девушки. Ведь умыкание невесты на Кавказе - это не розыгрыш, не шарада, не фольклорная инсценировка. В подавляющем большинстве случаев девушка или даже не подозревает, что ее хотят украсть, или по крайней мере уж точно этого не хочет. Случаи воровства невесты по тайному сговору между влюбленными крайне редки, и такие обстоятельства тщательно скрываются, поскольку чреваты позором для молодой пары. В особенности для девушки - поскольку сразу возникают подозрения, что с любимым у нее был добрачный секс, или же, что она настолько не пользовалась популярностью у женихов, что уже отчаялась найти спутника жизни. Осуждение ждет и молодого человека - вместо того, чтобы направиться в дом к родителям и попросить руки дочери, он идет на похищение тогда, когда девушка согласна. И сразу же многочисленные соседи начинают перешептываться, что это, мол, неспроста.

     Такой адат настолько вжился в канву традиционно устоявшихся отношений на Кавказе, что вытравить его, как и любой другой неисламский пережиток, крайне непросто. Подобно сорной траве он прорастает сквозь увещевания религиозных лидеров о несоответствии шариату репрессивной модели сватовства, сквозь исторические перипетии, сквозь годы и все запреты. Даже учитывая, что за подобные действия как в советские годы, так и сейчас грозит серьезный тюремный срок, особенности уголовного законодательства не останавливают желающих добыть невесту радикальными методами.

     Кто виноват в таких ситуациях?  Чтобы ответить на этот вопрос, публицистка рассказала четыре истории с похищениями невест. В первой соблюдавшая обряды ислама Мадина была украдена без предварительного согласия, вынуждена была выйти замуж за похитителя, прожила с мужем восемь лет, родила ему двоих детей, но, несмотря на все подарки, слова любви, знаки внимания со стороны супруга, рассталась с ним.  Во втором и третьем случаях русские мусульманки Арина и Ясмин не были похищены, но испытали угрозу похищения. В четвертом случае похищенная Малика была обольщена (в хорошем смысле слова) своим похитителем, согласилась выйти за него замуж и осталась довольна браком.

      Обобщая свои наблюдения автор указала, что хотя женщины по-разному относятся к такому пикантному обычаю, как похищение невесты, у большинства из них такой обряд не вызывает понимания, а сам обычай находится в серьезном противоречии с шариатским законодательством в области брака и адабами (этическими норами), регулирующими отношения между мужчиной и женщиной. Согласно исламу, женщина ни при каких обстоятельствах не может быть принуждена к вступлению в брак, тем более, когда это делается при помощи грубой физической силы. Все ситуации вокруг похищения невесты так или иначе связаны с очевидным недостатком исламской ментальности: или у мужчины, или у женщины, или у обоих, или в обществе в целом. Каждую конкретную историю здесь стоит оценивать отдельно, учитывая все ее индивидуальные аспекты (7).

 

     Большой интерес к брачно-семейной тематике в последние годы выказывала и газета «Ас-салам». Просветительские, отвлеченные от злободневности тексты здесь перемежались с искренними исповедями и идущими из жизненного опыта поучениями, что и обеспечило внимание читателей к этой газете. В центре ее внимания находились не похищения невест и не махр, а взаимоотношения мужчины и женщины в браке. В августе 2004 г. газета опубликовала получившее определенный резонанс письмо читательницы Патимат Магомедовой «Без вины виноватая», в котором автор, в частности заявила: «Актуальным на сегодняшний день является вопрос взаимоотношений мужчин и женщин. Мужчины видят в женщинах зло, беспутство, обман, предательство. Да, женщины в большинстве своем не идеальны. Есть среди нас и стервы. Но все-таки, это прекрасная половина человечества. Женщина по своей природе намного гуманнее мужчины». Мужчины, продолжала она, пренебрежительно относятся к своим женам, при них восхваляют женщин на стороне, «и это происходит почти в каждой семье» (8). В сентябре следующего года на это письмо откликнулась А. Анат. Она выразила принципиальное согласие с основными суждениями П. Магомедовой. «Выйдя замуж, - писала она, - женщина полностью оказывается во власти мужа». Мужчины же стремятся к господству в семье, и очень часто не заслуживают не только господства, но и звания главы семьи (9). Опубликованная тремя номерами позже статья М. Сулейманова «Основа семейного счастья» должна была, видимо, обозначить компромисс между женской и мужской партиями читателей. М. Сулейманов призвал мужей и жен к согласию в семье и изучению основ веры (10). Позже газета учредила рубрику «Школа праведной жены», в которой стали появляться исповеди жен, сумевших лаской и любовью завоевать постоянное расположение к себе перегруженных земными заботами мужей (11).

     Свое слово о правах женщины в брачно-семейных отношениях сказала и московская ежемесячная газета «Минбар ислама», опубликовавшая в начале 2007 г. фрагмент из книги американского ученого, мусульманина по вероисповеданию Роберта Фрэйджера «Мудрость ислама». Очень важно помнить, призвал своих читателей Р. Фрэйджер, что поведение отдельно взятого мусульманина может далеко не всегда опираться на вероучение ислама. В любой конфессии можно найти мужчин-шовинистов, которые жестоко и оскорбительно относятся к женщинам, в то время как во всех религиях содержатся положения о любви и сострадании к ним. В течение последних ста лет женщины в западных странах имели цель получить право голоса, наследования и вообще равные законные права с мужчинами. В самых бедных, отсталых странах (включая многие мусульманские) женщины сильно ущемлены в правах. В некоторых мусульманских странах, особенно в Саудовской Аравии, женщины все еще имеют гораздо меньше прав и свобод, чем мужчины, в силу ограниченного взгляда на ислам и сильной доисламской арабской традиции. На Западе ислам представляется как религия, направленная на ущемление женщин. В действительности все обстоит совершенно не так. Ислам ратует за равные права всех и каждого. В 7 в. ислам предоставил женщинам такие права и свободы, которых на Западе они добились лишь недавно. К сожалению, мусульманское сообщество не всегда следует в своей жизни идеалам.

     Традиционный исламский закон содержит сотни положений, устанавливающих права женщин, в том числе следующие:

- имущество женщины принадлежит только ей самой и не может быть отчуждено ее мужем;

- женщина не может быть лишена права на образование;

- унижение чести женщины рассматривается как наказуемое преступление;

- женщина не может быть принуждена к браку;

- женщина может обращаться в суд с тяжбами и свидетельствовать в суде;

- женщина может свободно вступать в соглашения;

- насилие в браке наказуемо;

- женщина может дать развод своему мужу;

- муж обязан содержать свою жену;

- женщины получают равную с мужчинами оплату труда;

- женщины имеют право голоса и могут занимать руководящие посты.

     Коран показывает духовное равенство женщин и мужчин. И те, и другие суть творения Бога, предназначение которых на земле - поклоняться Богу, совершать праведные дела и избегать зла; и тех, и других будут судить по делам их и намерениям. Согласно Корану, женщина призвана творить добро, как и мужчина. Коран учит всех верующих, как женщин, так и мужчин, следовать примерам женщин из числа людей Писания - таким, как дева Мария. Целая сура Корана - сура 58 «Пререкающаяся» - была так названа после инцидента с женщиной, от которой в момент гнева отказался муж. Она пожаловалась Посланнику Всевышнего на эту ситуацию, и, хотя Посланник внутренне не согласился с ней, Бог признал ее просьбу правильной. Этот пример иллюстрирует, что женщина в исламе имела право дискутировать самолично даже с Посланником Всевышнего. Никто не имел права велеть ей замолчать, и она не была обязана признавать за мужем высший авторитет в религиозных вопросах (12).

    Совокупность основных прав женщин, обозначенных Р. Фрэйджером, могла бы обеспечить мусульманкам беспрецедентный приоритет среди всех женщин мира в области прав и свобод, если бы формулировки ученого не были слишком лапидарными и в ряде случаев не демонстрировали феномен добросовестного заблуждения. Преобладающее большинство утверждений Р. Фрэйджера не являются верными. Право на образование находится в зависимости от  законодательства той или иной мусульманской страны и от социальных гарантий, обеспечивающих его реализацию. «Унижение чести женщины» не трактуется шариатом как преступление, нанесение морального ущерба одним из супругов другому рассматривалось (в третьей четверти 20 в.) законодательством большинства арабских стран как основание для инициирования развода (13). Женщина может свидетельствовать в суде, но ее свидетельствование имеет вдвое меньшую силу, чем свидетельствование мужчины.  Женщина может входить в соглашения, но обязанность и право мужа опекать ее существенно стесняет ее деловую самостоятельность. Оценка формулы Р. Фрейджера «насилие в браке наказуемо» затруднена тем обстоятельством, что понятие «насилие» не конкретизировано, шариат допускает применение физической силы со стороны мужа к непокорной жене (14). Инициирование развода женщиной ограничено несколькими мотивационными основаниями, а инициирование развода мужчиной не требует оснований, и развод может быть осуществлен помимо суда (15).  Муж обязан содержать жену, но нельзя игнорировать то обстоятельство, что законодательство большинства арабских стран в третьей четверти 20 в. давало мужу право ограничить содержание непокорной супруги (16).

 

     В значительной мере иное понимание прав женщины (жены) очертил приблизительно в то же время сайт «исламдаг.ру», перепечатавший фрагмент книги С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева «Подарок новобрачным» (Махачкала, 2003) (17).

     Правила С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева в основном совпадают с нормами традиционных мусульманского права и этики (ханафитской школы) и законодательством ряда мусульманских стран третьей четверти 20 в., но в значительной мере противоречат тому пониманию этических норм и духа взаимоотношений мужчины и женщины, которое предлагают упоминавшиеся выше Р. Батыр, М.-К. Бернстрем, А.-Г. Бабич, Р. Фрейджер, П. Магомедова и А. Анат. Женщина, подчиненная парадигмам С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева, и мусульманка, которая «не ограничивает себя решением семейно-бытовых проблем - она выносит на обсуждение проблемы общечеловеческие», имеет целью «сознательное и постоянное строительство согласованной модели миропонимания» (А-Г. Бабич). - это во многом разные женщины. Вторая женщина понимает, что пора преодолевать стереотип об угнетенном положении мусульманки (А.-Г. Бабич) и поэтому решается заявить о необходимости ограничить притязания мужчины на безраздельное господство в семье (А. Анат). Примечательно двукратное отождествляющее сравнение женщин с детьми в комментариях С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева к изложенным им правилам.

     Совокупность специальных публикаций и кратких экскурсов, отдельных упоминаний в конфессиональных СМИ о семейно-брачных отношениях в мусульманской среде дают возможность получить представление о болевых точках эволюции отношений в нач. 20 в. По-прежнему среди мусульман нет согласия не только о размерах, но и об уместности махра (калыма). В одних регионах традиция махра сошла на нет, в других (Северный Кавказ) она, напротив, получила новое распространение. Устойчиво держится противоречащая светскому законодательству и шариату практика умыкания невест, но внимание, которое оказывают этой проблеме конфессиональные СМИ явно не соответствует ее девиационному значению и смыслу. Самое большое количество противоречивых оценок и суждений СМИ адресовано отношениям мужчины и женщины внутри семьи. Почти все публицисты согласны в том, что к двум основным фигурантам семьи применим принцип равенства, но раскрытие этого принципа в конкретике прав и обязательств обнаруживает не только различие, но взаимоисключающие оппозиции авторов. Подтвержденное шариатом право мужа на попечительство над женой, по существу, расходится с эгалитаристкими установками, характерными для многих публикаций. Нет согласия между авторами и в подходе к проблеме многоженства. Допустимость полигамии с точки зрения шариата позволяет одним авторам, преимущественно северокавказским, уверенно отстаивать уместность института многоженства в сегодняшних семейно-брачных отношениях, другие авторы находят аргументы в пользу большей желательности моногамии с точки зрения коранической экзегетики и с учетом сложившейся в мусульманских сообществах России доминирующей моногамной традиции.

1. Газета. 7 марта 2006 г.

2. Антипова А.С. Указ. соч. С.111-118.  В июле 2002 г. вопрос о многоженстве «Зачем вторая и третья жена, если есть первая?» обсуждался в редакции г-ты «Горянка». Женщины высказались за многоженство и гражданский брак - чтобы ликвидировать армию невостребованных женщин (Фокичева З. Гендерная политика женским взглядом // Кабардино-Балкарская правда. 29 мая 2007 г.).

3. См. об этом: tamada.com.ru (6.12.2003).

4. Раскин А. Добычное дело // Newsweek 2006. № 12. C. 30-32. В нескольких районах Чеченской Республики в 2003 г. на советах старейшин было решено бороться с похищениями невест, предлагался штраф в 30 тыс. руб. (Грани.ру. 24.05. 2003). Ингушские имамы также пообещали бороться с аналогичными похищениями (Российская неделя. 23.12.2005).

5. http://www.islam.ru/woman/polygam/

6. http://www.islam.ru/woman/mahr/. См. также о махре: «Однако, несмотря на наличие множества конструктивных примеров женской мусульманской социально-политической активности, вирус гипертрофированного феминизма, увы, все больше распространяется по умме. Неуемные в собственных материальных запросах и финансовых аппетитов, невесты требуют колоссальный махр, включающий в себя счет в банке, дом, автомобиль и возможность, как минимум, раз в полгода отдыхать на фешенебельном курорте» (Ежова Ф.- А. Не оголтелый феминизм и не кухонная ограниченность. «Золотая середина» современной мусульманки //

http://www.islam.ru/woman/zosevom/ (27.11.2006)).

7. Ежова Ф.-А. Украденное счастье. Умыкание невест в контексте шариата  http://www.islam.ru/woman/uknes/(28.08.2006).

8. Ас-салам. 2004. № 16. С.10.

9. Ас-салам. 2005. № 17. С. 10.

10. Ас-салам. 2005. № 20. С. 10.

11. См., например: Ас-салам. 2007. № 11.

12. Фрейджер Р. Мудрость ислама: женщина в исламе // Минбар ислама. 2007. № 2. С. 4.

13. Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право и семейное законодательство стран Арабского Востока // Мусульманское право (структура и основные институты). Москва, 1984. С. 138. (Авторы не имели возможности проследить, изменилось или не изменилось семейное законодательство арабских стран после публикаций о нем Л.Р. Сюкияйнена, предпринятых в сер. 1980-х гг.)

14. См. об этом: Значение и смысл Корана. Т. I.  С. 265.

15. Л.Р. Сюкияйнен отмечал, что в преобладающем большинстве арабских стран муж обладает неограниченными полномочиями в отношении развода (Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 134). В связи с господством такой законодательной и правоприменительной практики в конце 19 - нач. 20 в. широко известный турецкий поэт Зия Гекальп писал, в частности: «До тех пор пока женщину считают половиной мужчины в вопросах наследования и одной четвертой его в браке, ни семья, ни страна не возвысятся» (Цит. по: Икбал, Мухаммад Реконструкция религиозной мысли в исламе. Москва, 2002. С. 153.).

16. Там же.

17. http://www.islamdag.ru/article_view.php?id=201 (04.03.07); источник: assalam.ru

 

 

 

 

Глава 2    Права, статус и проблемы социального комфорта мусульманок во внеконфессиональных изданиях

 

1. Сакральный и философский дискурс ценностного соотношения между женщиной и мужчиной

     Сакральный смысл и сакральные стороны происхождения женщины и мужчины очень редко получали развернутое отражение во внеконфессиональных изданиях, хотя короткие упоминания о сотворении человека, рождении женщины из «ребра Адама» и короткие обобщения-отзывы о свойствах полов составляли почти обязательный атрибут многих публикаций, посвященных гендерным темам. Имели место попытки осмысления ценностного соотношения между женщиной и мужчиной в терминах философии или социологии, но без привлечения богословского понятийного аппарата. Среди женских внеконфессиональных изданий исключительное место по социальной и когнитивной актуальности своей тематики занимает журнал «Башкортостан кызы» («Девушка Башкортостана»), оставивший по этому показателю далеко позади северокавказскую газету «Горянка» или татарстанский журнал «Сююмбике». Столь же остро и динамично откликался на злободневные общественно-политические проблемы другой башкортостанский журнал «Ватандаш» («Соотечественник»), устойчиво державший в поле своего зрения и женскую тематику.

     Этнические традиции как возможная и наиболее желательная мотивационная основа социокультурной реставрации авторитета башкирской женщины составили, в частности, первоочередной объект внимания автора журнала «Ватандаш» (2002 г.) Фирдаус Хисамитдиновой.     В башкирской традиционной семье и в обществе в целом во все времена статус женщины-матери, дающей жизнь ребенку и тем самым продолжающей род, был очень высок, о чем свидетельствуют обычаи и обряды, фольклорные и языковые материалы. В частности, по представлениям башкир, материнское молоко и материнская рука способны исцелить, спасти человека от всех болезней, бед и невзгод. И наоборот, материнские слезы, материнское проклятие являются страшной карой для человека.

     Высокий статус женщин  был обусловлен еще тем, что в силу объективных причин у башкир мать и другие женщины были главными воспитателями молодого поколения. Межплеменные войны, борьба с теми или иными захватчиками, многовековая борьба за независимость, кантонная система управления приводили к тому, что башкирские мужчины почти не бывали дома, мало занимались со своими детьми. Поэтому основную роль в воспитании и социализации молодого поколения играли представители женской половины семьи и рода. Женщины в башкирском обществе выполняли не только материнские функции. Они были хранителями и передатчиками из поколения в поколение народной культуры, включающей в себя народную медицину, нормы морали, право, идеологию, знания. Все женщины рода через обрядовые праздники, запреты и одобрения, заговоры и заклинания участвовали в трансляции башкирской культуры, менталитета в новое поколение.  В традиционном обществе женщина была незаменимым работником и в хозяйстве. Кроме чисто домашних дел, с приготовлением пищи, чистотой и уютом в доме, с заготовкой одежды для всей семьи, ей приходилось ухаживать за молодняком, мелким скотом, доить коров и кобылиц, участвовать в заготовке сена и дров, сборе и обработке урожая. Ни одна земледельческая работа не обходилась без участия женщины; отдельные виды работы выполнялись чаще женщинами, чем мужчинами. В годы войн башкирская женщина брала на себя не только исполнение, но и организацию всей хозяйственной жизни семьи и рода.     Высокий статус башкирской женщины в семье и обществе обусловливался также ее высокой имущественной правоспособностью. По обычному праву башкир, приданое, часть калыма, наследство матери в виде дорогих украшений, одежды были неделимой собственностью женщины. Эту собственность ни муж, ни дети, ни родственники не могли ни продать, ни подарить, даже скот могли зарезать только с ведома хозяйки. Часть приданого с разрешения хозяйки шла на нужды семьи, но ее основная часть передавалась дочери. Все это делало башкирку экономически независимой, самостоятельной (1).

     Научные «воспоминания» Ф. Хисамитдиновой получили поддержку два года спустя в пространном письме публициста Акрама Байеша, который на страницах  ж. «Башкортостан кызы» со своей стороны напомнил об исторической роли башкирской женщины-матери в связи с наблюдаемой им бедственной демографической ситуацией, особенно острой в башкирском селе. Многое в развитии нации, в том, как нация встает на ноги после бедствий, зависит от женщины, тех, кого называют «матерью отечества», указывал публицист. Сейчас башкирский народ переживает кризис, семьи стали малочисленными, а села опустели. Больше других из села уезжают девушки, подаются в города. Там они остаются вне опеки и влияния родителей, живут сами по себе, и очень часто это заканчивается плачевно. Ранний отрыв молодых людей от семьи, их совместное обучение в различных учебных заведениях и проживание в общежитиях приводят к отрицательным последствиям.

     Есть большая потребность в том, чтобы возродить старые традиции, продолжал А. Байеш. Молодые люди должны хорошо узнать друг друга, прежде чем жениться. Следует возродить обычай сватовства, пользовавшийся почтением у многих народов. Крайне желательно отделить сватовство от приглашения на него вина и водки, иначе обряд теряет смысл. Калым или многоженство, о котором в последние годы много пишут, - это отжившие обычаи. Многоженства у башкиров, по сути, никогда и не было. Башкирская женщина в старину почиталась как «мать отечества», а сегодня многие женщины никак не соответствуют такому званию. Мужчины изменились также далеко не в лучшую сторону. Башкирка же воплощала в себе накопленный поколениями опыт жизни и спасительную миссию. Сегодня не много женщин, способных справиться с такой миссией, но они есть, «на них вся наша надежда» (2). А. Байеш приблизительно поровну распределил ответственность между мужчинами и женщинами за трудности, переживаемые нацией, а поиск выхода из трудностей в равной же мере, в силу наивного консерватизма своих убеждений и особенностей старого башкирского социума, распределил между патриархатным и матриархатным идеалами.

 

     Полемическая статья Голсиры Гиззатуллиной «Женщина и мужчина: знак судьбы?», опубликованная в 2003 г., то есть до публикации письма А. Байеша, вела генезис противостояния-любви женщины и мужчины от того момента, когда Всевышний сотворил Хаву/Еву из ребра Адама, но Адам, по мнению Г. Гиззатуллиной, до рождения Евы соединял в себе мужское и женское начало. Позже на женщину легло бремя деторождения, и это особое предназначение предопределило ее чувство ответственности, коварство и привязчивость. Многие качества мужчины и женщины предопределены их биологическими задатками. И хотя от биологического никуда не убежишь, но жизнь в обществе налагает на человека социальные обязательства. Они сегодня в значительной мере отмечены патриархальностью, властью мужчины над женщиной. Несмотря на то, что женщина во все большей мере становится производительной силой, большая часть общественного богатства и большая доля власти находится в руках мужчин. И хотя сейчас мужчины уже не спорят, является женщина человеком или нет, они по-прежнему смотрят на женщину с чувством превосходства.

     Общество к этому привыкло, почти не замечает. Между тем, феминизм, к которому сегодня так настороженно относятся мужчины, не согласен с извечным мужским превосходством. И вместе с теорией гендера отношения мужчины и женщины рассматривает через призму социального. Гендер - веление времени. Ведь смотреть на нашу действительность с точки зрения патриархата вредно как для общества, так и для отдельного человека. Наша развивающаяся действительность не вмещается в патриархальные рамки. Из-за деформаций, которые происходят при соприкосновении движущегося и застывшего факторов бытия, калечится много судеб. Сейчас образованные, овладевшие сложными профессиями женщины заявили о себе во многих областях жизни. Патриархатные отношения не отвечают этим переменам. Сейчас уже невозможно держаться того взгляда, в частности, что «мужчина - естественный добытчик».  Хотя общество и считает, что женщина себя может найти счастье только рядом с мужчиной, женщина должна себя ощущать самодостаточной. В рамки патриархальных отношений женщин уже не вернуть. Семья строится на согласии двух самостоятельных личностей. Значит феминистическое понимание бытия нужно не только женщинам, но и мужчинам. Как девочки, так и мальчики должны впитать в себя феминистические умонастроения с молоком матери. Это было бы шагом к освоению  духа свободы. Философ Эрих Фромм писал: «Спасение женщины от патриархатной зависимости - первостепенная задача на пути гуманизации общества. Быть может, будущий историк напишет, что наиболее революционное событие 20 века - это завоевание свободы женщинами и окончание господства мужчин» (3).

 

     Полтора года спустя журнал продолжил интеллектуальное освоение темы «мужчина и женщина в их взаимном предназначении» статьей Гульшат Ахматкужиной «Между рождением и смертью». По ее словам, в мире все пронизано любовью, именно отношения любви между мужчиной и женщиной оказывают определяющее воздействие на все другие их отношения. Природа не случайно создала род человеческий, поделив его на две половины. Эти две половины должны взаимно дополнять друг друга. Но счастливых семей меньше, чем несчастливых, хотя хороших людей больше, чем плохих. Очевидно, что счастье не есть атрибут воспитанности, положительных качеств.  Не потому ли мужчина и женщина часто не могут составить счастливую пару, что он ищет в ней мужчину, а она в нем - женщину? Об этом парадоксе их взаимоотношений писал Ф. Ницше, оказавший серьезное влияние на формирование теории феминизма. Женщина и мужчина в значительной мере дистанцированы друг от друга. Если в интеллекте женщине большую роль играет интуиция, то у мужчины - разум, рациональное. Если в семейной жизни мужчина задает ритм, то женщина - мелодию. Мужчина ищет в женщине, в первую очередь, одухотворенное, глубоко мыслящее создание, а женщина - умного, рачительного, способного обеспечить семью или ее жизненными средствами, то есть каждый из них ищет идеализированное «я», стремясь получить прибавление своим достоинствам.  Но женщина более последовательна в любви, нежели мужчина, она буквально тонет в своем чувстве. Возлюбленный для нее - пуп земли. Открывать ей глаза на то, что он не тот, кем она себе его воображает, бессмысленно, любовь женщины слепа... Но и в ненависти женщина более пылка, нежели ее спутник, и более опасна. Поэтому семьи, возникшие как следствие пылких чувств не столь устойчивы, нежели семьи, возникшие на той основе, когда к чувствам добавлен расчет. Несмотря на пылкость чувств к мужчине, женщина все же более устойчива в своей привязанности, хоть к мужу, хоть к детям.  Хотя она самой природой создана как слабое существо, находящееся на нижней лестнице социальной иерархии. Но Ницше видит ее на вершине иерархии, потому что она - мать, ее любовь к детям полнее, чем любовь отца. Мужчина сильнее женщины, но скорее физически, и он все более использует свою силу для того, чтобы обижать жену и детей. Вообще в создании семьи мужчина испытывает меньшую потребность, чем женщина. Ему важно, чтобы кто-то приготовил еду, постирал, поухаживал за ним. Женщина же видит в семье исполнение своего особого и достойного назначения. Ницше учил: «Когда вступаешь в брак, спроси себя, сможешь ли ты с этой женщиной быть во взаимопонимании и по душам разговаривать до старости? В браке многое проходит мимо, но большая часть жизни - это разговоры и общение». Сейчас многое в браке изменилось. Многие современные девушки так же грубы, как мужики; будучи феминистками поневоле, они обретают мужские черты в облике и поведении. Они могут материться, могут с таким же грубым мужем построить довольную собой семью, но та ли эта семья? (4).

 

     Более теплое, нежели у  авторов-женщин, отношение к проблеме взаимного притяжения и отталкивания женщины и мужчины в 2006 г. обозначили казанский философ Айдар Хайрутдинов и вместе с ним цитируемый Хайрутдиновым татарский просветитель 1-й пол. 20 в. Муса Бигиев. В полученном усилиями двух авторов эссе о любви Хайрутдинов свое галантное философствование об этом вечном феномене человеческой экзистенции предварил замечанием, что «наверное, жизнь имеет какой-то смысл, если глаза наслаждаются красотой женских лиц»  и что «невозможно возлюбить Бесконечного Бога, надменно перешагнув через любовь к женщине, сочтя это чем-то низким, вместо того, чтобы увидеть в такой любви ступеньку к Божьему престолу». Одним из немногих мусульманских мыслителей, обращавшихся к теме любви, был Муса Бигиев, а основным его текстом в этой области стал трактат «Женщина в свете священных аятов Благородного Корана» (изданный в1933 г.). Всевышний, по мысли Бигиева, сотворил любовь и крепко связал мужчину и женщину сильными узами взаимного притяжения. Этих уз семь: стремление к любовному слиянию (махабба), восхищение одного красотой и совершенством другого, уважение, желание завоевать сердце возлюбленного(й), стремление усладить взор возлюбленного(й), отказ от собственных желаний в угоду желаниям возлюбленного(й), сострадание и сочувствие. Они являются главными составляющими душевного состояния, которое обозначается арабским словом мавадда. Самым сильным из них является чувство полового влечения, махабба. Такова же и природная философия махабба: это инстинкт продолжения рода, который божественной рукой и мудростью заложен в человека (5).

 

     В одно и то же время с А. Хайрутдиновым и М. Бигиевым свой философский взгляд на предназначение женщины в патриархатном обществе предложила на страницах газеты «Сердало» ингушская ученая Л. Харсиева. Осмысление роли женщины в социуме в сопряжении женского действенного присутствия с этнокультурными  традициями сближает ее краткий экскурс со статьей Ф. Хисамитдиновой. Близость между ними тем более заметна, что обе публикации наделены легким налетом феминности.

     Но очевидная  экзальтация и более сильная, нежели у Ф. Хисамитдиновой, склонность к гиперболизации ощущаются, например, в первом абзаце  статьи Л. Харсиевой: «Женщина во все времена и у всех народов являлась и является символом "домашнего очага", хранительницей традиционной культуры, четкой и сбалансированной системы ценностей, проявляющихся в её поведении. Она несет в себе духовный потенциал и собою олицетворяет связь времён и поколений. Поддержание огня в домашнем очаге - это всего лишь предметная иллюстрация предназначения женщины: поддержание национального духа и традиций отцов, потому что именно женщина закладывает основы народной мудрости в молодое поколение, передавая исторический опыт предков через фольклор, религиозные культы, родовые запреты, мифологию, объясняя сложные и многочисленные нормы поведения на собственном примере».

      Последующие конкретные характеристики статуса женщины, каким он был в дореволюционное время, выдержаны с точки зрения методологии в позитивном ключе, но с примесью почти неизбежной в таких случаях идеализации..  В традиционном ингушском обществе, напомнила Л. Харсиева, женщина пользовалась уважением и почётом. Семейно-бытовой уклад дает выразительные примеры для подтверждения особого положения женщины, а этикет относительно женщины возвышает её до этикета старшинства. Женщина в горах не должна была преследоваться по закону кровной мести, изгоняться из общества и т. д. Она не была свободна в передвижении, но отнюдь не тяготилась этим. Свобода в её понимании - признание и осознание значимости своей роли в обществе. История свидетельствует о том, что женщина не просто мирилась со своим положением, а была им вполне довольна. Она рожала, кормила и любила, но ведь именно в этом и заключается счастье женщины. В советский период понятие свободы стало ассоциироваться с вовлечением ее в производство, часто в ущерб ее основным функциям. Идеология нового общества ориентировала женщину-горянку на образы раскрепощённых женщин, навязывая мнимую свободу через отказ от непосредственных функций её как женщины. Навязывалась новая культурная модель. В этом противоречии выросло не одно поколение, что и породило деградацию национальной школы воспитания в некоторой части общества. Горянки-ингушки по-разному относились к этому. Одни из них восприняли чуждую им модель жизни, другие внешне мирились, но так или иначе та система ценностей отрывала женщину-мать от непосредственных обязанностей. Распад СССР и отказ от коммунистической идеологии вызвали к жизни идею национального возрождения. Несмотря на разрушительное воздействие исторического процесса на культуру традиционного ингушского общества, народу всё же удалось в своём большинстве сохранить свою самобытность. Для ингушских женщин, несмотря на видимую свободу, что определяется её общественной деятельностью, вовлечением в производство, продолжает сохраняться система запретов, известная в этнографии как обычаи избегания. Но такие запреты, как  ограниченная свобода передвижения и ограничения в выборе профессии, сегодня в значительной мере трансформировались (6).

 

     Характерной особенностью преобладающего большинства цитированных здесь и не цитированных близких по теме публикаций и упоминаний является отсутствие религиозной детерминированности наблюдаемых авторами явлений и религиозного компонента в когнитивном инструментарии авторов. Наблюдаемые явления описываются в познавательном поле различных наук: этнографии, социологии и философии, - с использованием приспособленного к нуждам популярных изданий понятийного аппарата этих наук. Лишь публикация философа А. Хайрутдинова включает в себя богословскую терминологию (преимущественно в тексте М. Бигиева) - в силу специфической тематической направленности текста, да в письме А. Байеша патриархатный идеал высвечен при помощи отсылок к шариатским нормам семейных устоев и развода. В качестве идейных авторитетов выступают немецкие философы Ф. Ницше и Э. Фромм, психиатр З. Фрейд, у А. Хайрутдинова - мусульманский богослов М. Бигиев. Заметна идейная перекличка публикации А. Хайрутдинова с упоминавшейся ранее статьей Р. Батыра. В трех публикациях, которые ставят вопрос о возвращении женщине авторитетной роли в обществе, в основе реконструкции этой роли авторы видят образ женщины-матери в контексте традиционной народной культуры («мать очага» у ингушей и «мать отечества» у башкир). В отличие от авторов-женщин, публикующихся в конфессиональных изданиях, «светские» женщины либо сугубо положительно оценивают феминизм (Г. Гиззатуллина), либо совмещают положительную оценку феминистического учения с негативной оценкой бытового феминизма, понимаемого как омужествление женщины (Г. Ахматкужина). Едкие критические высказывания в адрес будто бы сильных современных мужчин, противопоставление грубости и эгоизма мужчин  «вечной женственности» и жертвенности женщин объединяют последних двух авторов друг с другом и их предшественницами из большой плеяды радикальных феминисток евроамериканской культуры.

 

Сноски и примечания

  1. Гиззатуллина Г. Женщина и мужчина: знак судьбы? // Башкортостан кызы. 2003. №3. С. 6-7.
  2. Ахматкужина Г. Между рождением и смертью // Башкортостан кызы. 2004. № 10. С. 10-13; № 11. С. 6-9.
  3. Хайрутдинов А. Муса Бигиев о браке, любви и сексе // Идель. 2006. №4. С.54-57.
  4. targim.ru/modules  (Сердало. 13 июня 2006 г.).

 

 

 

2. Трудовая деятельность, проблемы самореализации женщин в различных сферах жизни общества

 

     Проблемы трудовой и иных форм деятельности мусульманок вне семьи во внеконфессиональных СМИ не рассматривались, но проблемы труда этнических или региональных сообществ женщин с доминирующим по численности мусульманским компонентом, освещавшиеся в СМИ, имели отношение либо в первую очередь к мусульманкам, либо в равной мере к представительницам всех конфессий.

     В статье «Женщина в кризисном социуме: гендерный аспект», опубликованной в первом номере башкортостанского журнала «Ватандаш»  за 2001 г., ее автор С. Поздяева связала наступление нового года  и третьего тысячелетия с начинающейся эпохой гендерного равноправия, «когда женщины, деятельность которых на протяжении большей части истории человечества ограничивалась преимущественно домом и семьей, смогут полностью реализовать свои способности и возможности применительно ко всей палитре человеческих отношений, включая бизнес, политику и государственную службу». Она напомнила, что именно на этот год приходится пятилетний юбилей Пекинской декларации и Платформы действия, принятых на IV Всемирной конференции по положению женщин (4-15 сентября 1995 года). Эти документы, одобренные представителями 189 стран, отражают новые международные обязательства государств ликвидировать дискриминацию женщин и устранить препятствия на пути достижения подлинного равноправия полов. С наступлением 2001 г., по мнению С. Поздяевой, связаны надежды на лучшее будущее для всех стран и народов, социальных слоев и групп граждан, в том числе для женщин Башкортостана.

     Но в 2001 г. Россия продолжает переживать глобальный по своим масштабам социальный кризис, который  охватил все общество и проявляется помимо производственно-хозяйственной сферы, еще и в политике, общественных отношениях, культуре, образовании и др. Главная особенность этого кризиса состоит в том, что он сопровождается одновременной модернизаций, реформированием всех сфер жизни общества.     Особая тяжесть современного кризиса в России падает на плечи женщин. В программе социальных реформ Российской Федерации на период 1996-2000 гг. подчеркивалось, что продолжающееся снижение уровня и качества жизни большинства российских семей усиливает неблагоприятные тенденции в положении женщин в разных сферах жизнедеятельности: сокращается их представительство в органах государственной власти, снижается их конкурентоспособность на рынке труда, ограничиваются возможности получения новой работы. С особой остротой стоит проблема воспроизводства населения. Ухудшается здоровье женщин: по-прежнему высокими остаются показатели их заболеваемости и инвалидности; ослабевают  репродуктивные возможности; увеличивается число разводов, наблюдается рост социальной девиации. В целом по многим показателям положение женщин России в 2001 г. остается неблагоприятным, что создает угрозу для физического и духовного здоровья страны и предопределяет необходимость целенаправленных усилий по преодолению этой ситуации.

     Вместе с тем наблюдаются некоторые положительные сдвиги. Отдельные категории женщин начали адаптироваться к сложившимся условиям, что выражается в ориентации их на дополнительный заработок по вторичной занятости. Растет доля женщин, рассчитывающих только на себя (а не на государство, мужа, родителей и других родственников). Происходит становление женского предпринимательства, развивается домашний бизнес, растет натурализация жизнеобеспечения. Вместе с тем рыночные отношения привели к усилению гендерной асимметрии в рамках взаимоотношений в семье. Состояние внутрисемейных взаимоотношений существенным образом зависит от уровня материальной обеспеченности семьи: чем она выше, тем лучше взаимоотношения. Однако отмечается и обратная направленность. И около пятой части наиболее обеспеченных семей характеризуются напряженными отношениями, частыми ссорами и конфликтами. Другой аспект - проблема насилия над женщиной в семье. Долгое время эта проблема замалчивалась, ей не уделяли достаточно внимания. Сегодня - это острейшая проблема внутрисемейных отношений (1).

     В связи с вышеизложенным, заключает С Поздяева, назрела необходимость соединить усилия научных работников, государственных служащих, представителей женского движения, органов здравоохранения, социальной защиты и других организаций по созданию Башкирского межотраслевого гендерного центра, основными задачами которого стали бы фундаментальные исследования женских проблем. От женщин зависит многое в этом мире. Помочь женщине устоять под натиском проблем, помочь адаптироваться в рыночной экономике, решить проблемы ее семьи, состояться как личности - важнейшая задача.

     Появившаяся год спустя на страницах того же журнала «Ватандаш» статья научного сотрудника Центра этнологических исследований Гульдар Ахметовой продолжила обозначенную в статье Л. Поздяевой тему кризиса в отношениях женщины и общества при сохранении гендерной асимметрии как в значительной мере скрытого явления внутри общего социального кризиса трансформирующегося общества. Осмысливая этнические процессы в сопряжении с гендерным фактором, автор предварила изложение своих основных наблюдений, адресованных в первую очередь эволюции семейных отношений, компактной характеристикой своеобразия межполовых отношений в России и Башкортостане с точки зрения гендерной теории.

    За 30 лет развития гендерных исследований ученые по-разному трактовали значение термина «гендер». Однако суть множества высказываний можно свести к следующему. Полоролевые различия между мужчиной и женщиной являются результатом не природного предназначения человека, а действием определенной системы воспитания и культурных норм, господствующих в том или ином обществе. В этом отношении быть мужчиной или женщиной вовсе не значит обладать только определенными природными (биологическими) качествами. Это предполагает и выполнение ими тех или иных гендерных ролей.

     В качестве подтверждения и примера вышеизложенному выступают существующие в обществе представления о мужественности и женственности, о том, какими должны быть "настоящий" мужчина и "настоящая" женщина. Если в общественном сознании "истинный" мужчина обязательно активен, энергичен, стремится к власти и доминированию над женщиной, то "идеальной" женщине необходимо сочетать в себе такие качества, как пассивность, слабость, терпимость, ориентацию на подчинение мужчине. Традиционная роль женщины - мать, жена, домашняя хозяйка. Для мужчины главное - реализовать себя как добытчика и защитника семьи. Только при условии выполнения представителями обоих полов своих основных ("природных") функций их образ жизни может быть воспринят в нашем сознании как норма. Консервативность и традиционность взглядов на полоролевые различия мужчин и женщин характерны для всего российского общества, что объясняется влиянием на современную жизнь общества исторического опыта с сильными феодально-боярскими традициями в центре России. В то же время на современную жизнь нерусских народов не меньшее влияние оказывают и традиции ислама.

     Сложившиеся гендерные стереотипы в отношении мужчин и женщин находят свое выражение во всех сферах жизни. В экономике - это формирование мужских и женских видов труда, в политике и управлении - доминирование мужчин и второстепенная роль женщин, в сфере семейной жизни - большая бытовая загруженность женщин и отстраненность мужчин от вопросов воспитания детей и ведения домашнего хозяйства. Все это ведет к формированию в обществе гендерной асимметрии - неравенству шансов мужчин и женщин в различных областях жизнедеятельности (2).

     Обозначенные в статьях Л. Поздяевой и Г. Ахметовой проблемы обсуждались в июне 2002 г. на заседаниях Всемирного Конгресса (Курултая) башкир, хотя прямого отражения в заключительных документах они не нашли. Несколько запоздавший репортаж с заседаний Конгресса, представленный журналом «Башкортостан кызы» в октябре 2002 г., выявил закономерную остроту обсуждения женских вопросов на заседаниях Конгресса. Депутат Законодательной Палаты Государственного Собрания Республики Гузель Ситдикова в беседе с корр. журнала заявила о подмеченном на Конгрессе недостаточном вовлечении женщин в деятельность властных и исполнительных органов республики. Она напомнила, что в Палате Представителей из 144 депутатов только 2 женщины, в Законодательной Палате из 30 депутатов 6 женщин и нет ни одной женщины среди глав районов. Сформулированная депутатом причина этих явлений прозвучала как не вполне корректное в отношении ее соотечественниц обобщение:  «Очевидно, что женщины неудовлетворительно пользуются своими избирательными правами».     Другой делегат Рима Сулейманова, научный сотрудник Института истории БО АН РФ, заметила, что хотя статус женщины в обществе заметно меняется и она все более заметно заявляет о себе в экономической жизни, остается низким количество женщин на ответственных должностях, они получают меньше мужчин, безработица среди них выше. Среди 23 академиков БО АН только одна женщина, среди 43 чл.-корреспондентов - 5, среди 249 сотрудников - только 11 (3).

     Сходство основных парадигм развития в процессе перехода от патриархатного общества к эгалитарному и урбанизированному   между Башкортостаном и северокавказскими республиками генерировало сходные когнитивные позиции в освоении региональными сообществами проблем эволюции прав и статуса женщин в меняющемся обществе. Философ  Л.Т. Агиева, выступившая в 2006 г. в газете «Сердало» со статьей «Ингушская женщина вчера и сегодня» писала о том же, о чем до нее писали ее башкирские коллеги: высокой культуротворческой миссии женщины, ее особенной роли в обеспечении преемственности поколений и сбережении национального менталитета, но вместе с  тем - о неразрешенности «женского вопроса», изнуряющем труде в доме и вне дома, недостаточном представительстве женщин в органах власти и управления.

     Уходящий 20-й век, отметила Л. Агиева, знаменателен выходом на историческую арену феномена, чаще всего обозначаемого специалистами как "женская революция". Речь идет не только о появлении все новых женских проблем, усложнений традиционных и нахождении путей решения "вечных". И если ранее под "человеком вообще" понимался по существу - мужчина, то сейчас женский фактор настойчиво врывается в современную картину мира, требуя переосмысления предельных оснований современной цивилизации. Выдвигаются принципиально новые актуальные проблемы определения места женщины в современном мире, без решения которых невозможен дальнейший прогресс человечества. Общества заинтересованно в общественном труде женщин, но не меньше заинтересованы в этом и сами женщины, причем по причинам не только материального, но и духовно-нравственного характера. Без конструктивного участия женщин в делах общества, коллектива и семьи не могут быть проведены кардинальные экономические, политические и духовно-нравственные преобразования, повышены образовательный уровень, общая культура населения, социальное положение самой женщины, которое по-прежнему остается тяжелым. Личность женщины все более становиться основой культурного и духовно-нравственного развития, и в последнее время она все более опирается на принцип возрастающей роли женского начала в обществе. За последнее время в цивилизованном мире растет число женщин, все активнее проявляющих себя не только в производстве, науке, искусстве, медицине и педагогике, но и в исконно мужском деле - политике, хотя в условиях состязательности женщине все еще трудно сделать политическую карьеру. В наши дни ингушская женщина-руководитель предприятия, член правительства, ученый, представитель народа на различных форумах. Именно благодаря ее упорному труду в республике с каждым годом увеличивается духовный и научный потенциал. И если бы не терпение, мужество ингушских женщин, то сегодня жизнь республики не была бы столь интересной, состоявшейся. Поэтому правы те, кто утверждает, что воспитывая мужчину, мы воспитываем человека, а воспитывая женщину, мы воспитываем нацию. Очевидно, что сущность человека, его свобода зависят не только от внешних обстоятельств, материальных условий жизни, но и от того, каково его духовное, нравственное начало, каковы его знания, культура, профессиональная подготовка. Конечно, сегодняшним нашим женщинам не хватает тех знаний, которыми владели наши бабушки. Эти знания передавались народной школой из поколения в поколение. Как бы ни хотелось думать иначе, сегодня ингушское общество несколько отошло от традиционных ценностей своего народа, и именно женщина имеет реальные возможности для возрождения традиций нации. Несмотря на некоторые бесспорные завоевания, женский вопрос далек от разрешения и заслуживает подробного и всестороннего изучения и обсуждения применительно к стратегии возрождения Ингушетии.  К сожалению, предел забот большинства современных женщин Ингушетии - это насущные бытовые проблемы: как прокормить и одеть семью. Несмотря на патриархальность ингушского общества, бремя семейного груза лежит на женских плечах. При этом сама национальная специфика ингушей требует от наших женщин многого: быть хорошей женой, снохой, матерью и ей это удается (4).

     Хотя публикации, аналогичные статье Л. Т. Агиевой, в северокавказской прессе появлялись очень редко, но некая положительная симптоматика в 2006-2007 гг. стала наблюдаться. Один из таких симптомов - статья Зои Фокичевой «Гендерная политика женским взглядом», опубликованная в газете «Кабардино-Балкарская правда» в мае 2007 г. и сообщавшая читателям нелицеприятные наблюдения об отношении властей к присутствию женщин во властных структурах. «По мнению лидеров политической организации «Женщины России» дискриминация женщин в политике стала по сути политической трагедией». В парламенте Кабардино-Балкарской Республики из 110 депутатов - 13 женщин (в прошлом Верховном Совете их было 43%), в Нальчикском городском совете - из 33 депутатов 6 женщин. Ситуация явно нуждается в исправлении. «Но ни власть, ни общество не реагируют на поток декларированных документов» (разработанные женщинами в парламенте Кабардино-Балкарии), потому что не готовы к мысли о действительном равенстве женщин и мужчин. «...Наша жизнь далека от демократии и прав человека». Автор сожалеет, что феминистические организации, появившиеся в России в 1990-х гг., не прижились и самораспустились.

     З. Фокичева отмечает рост авторитета духовенства, которое видит функцию женщины в повышении рождаемости, проповедует нравственность... Это разумно. Но гендерная политика требует научного подхода, она, в частности, должна опираться на статистический анализ состояния дел. Сегодня же нет объективных данных относительно вклада женщин в благосостояние  общества, реального положения женщины в экономической, социальной и политической ситуации. «На сегодняшний день эта статистика не соответствует международной практике по выработке политики и определению практических действий для повышения статуса женщины». Нужны не только специальные государственные целевые программы, разработанные правительством, но и особый контроль со стороны государства за их исполнением».

     Тема эта деликатная, подчеркивает автор, отношение общества к ней неоднозначно. «В СМИ женская тематика в таких областях как политика, экономика, взгляды самих женщин на равенство мужчин и женщин практически отсутствуют. Ее просто не затрагивают» (5).

      В Татарстане, регионе который традиционно генерировал инициативы, направленные на защиту и укрепление прав женщин, неконфессиональная пресса в изучаемое время почти не замечала проблем в области прав и статуса женщин независимо от их конфессиональной принадлежности или национальности. Одно из редких исключений из этого правила - несколько фраз Д. Давлетшиной в прошлом заместителя Председателя Президиума Верховного Совета РТ, о непростом социальном положении женщин республик, сказанные ею в интервью корреспонденту журнала «Татарстан»: «Установились новые социально-экономические отношения, условия труда и быта, но неизменными остались проблемы материнства и детства, которые еще больше обострились в связи с безработицей. Проблемы женщин имеют свойство накапливаться, и тогда они становятся взрывоопасными. Посмотрите, кто сегодня работает  на так называемом сером рынке труда? Сплошь и рядом женщины. Они стоят и в зной, и в стужу за уличными прилавками. Ни отпусков, ни выходных, ни больничных». (Перед этими словами Д. Давлетшина отметила существование в республике ряда женских организаций: «Женщины Татарстана», ее возглавляет вице-премьер РТ Зиля Валеева, фонд «Энием-Мама», Комитет многодетных матерей, «Фемина» и «Ак калфак») (6).

      Занятость женщин и вовлечение их в политическую жизнь и управленческие структуры - главные каналы их самореализации и важнейшие формы обретения ими средств к существованию и продвижения к гендерному равновесию. Острота неблагополучия в этих сферах взаимоотношений женщины и общества заставляет женщин-ученых выступить в общественно-политической прессе с большими научными статьями, академизм которых был призван подчеркнуть весомость наблюдений авторов. С другой стороны, та же предпосылка заставляет женщин, занятых общественно-политической деятельностью, делать ответственные заявления о об отсутствии гендерной политики в регионах и ущемлении прав женщин в области политической самореализации. Особую весомость выступлениям С. Поздяевой и З. Фокичевой придали сделанные ими заявления о международном обязательственном аспекте рассматриваемых ими проблем. С. Поздяева напомнила также, что в 2001 г. Россия продолжала переживать «глобальный по своим масштабам социальный кризис», выход из которого может быть серьезно затруднен без разработки программ гендерного характера. Заслуживал внимания широкой общественности и ответственных институтов вывод Г. Ахметовой о необходимости преодоления гендерных стереотипов, которые «нашли свое выражение во всех сферах жизни» и предопределили, в частности, доминирование мужчин в политике и управлении. Положение Л. Агиевой, что без конструктивного участия женщин в делах общества, коллектива и семьи не могут быть проведены кардинальные экономические, политические и духовно- нравственные преобразования объективно явилось необходимым дополнением к научно-публицистическим размышлениям С. Поздяевой и Г. Ахметовой и продемонстрировало наличие глубинных взаимосвязей в гендерных проблемах отдаленных друг от друга регионов России.  

 

Сноски и примечания 

1.Поздяева С. Женщина в кризисном социуме: гендерный аспект // http://www.rbtl.ru/vatandash_www/01_01/198.htm  (ж.  Ватандаш 2001. № 1).

2. Ахметова Г.Внутрисемейная жизнь городских башкирских женщин

(По результатам этносоциологического исследования в городах Зауралья РБ) //

http://www.rbtl.ru/vatandash_www/04_02/189.htm%20%20%28%D0%B6.%20%D0%92%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B0%D1%88%202002. № 2).

3. Как живешь, башкирская женщина? // Башкортостан кызы. № 10. 2002.

4. Агиева Л.Т. Ингушская женщина вчера и сегодня //

http://www.ingush.ru/serdalo (Сердало. 7 марта 2006 г.). 

5. Фокичева З. Гендерная политика женским взлядом // Кабардино-Балкарская правда. 29 мая 2007 г. Спустя две недели газета опубликовала письмо читательницы Т. Василенко, в котором было выражено опасение, что З. Фокичева предлагает вернуть советские способы регулирования представительства женщин во властных структурах (в статье З. Фокичевой об этом не было речи) (Кабардино-Балкарская правда. 13 июня 2007 г.).

6. Д. Давлетшина отметила также, что за уличные прилавки выходят как правило образованные женщины, но не востребованные по специальности, теряющие свою квалификацию:  Сегодня я пошла бы в бизнес. Интервью с Данией Салиховной Давлетшиной // Татарстан. 2007. №5. С. 48-52.

 

3. Идеальная женщина 

     Специальные публикации об идеальной женщине, подразумеваемой мусульманкой, или идеальной женщине, заявленной мусульманкой, в неконфессиональных СМИ не замечены. В вербальном поле региональных СМИ, преимущественно в статьях, посвященных трудовой деятельности женщин, присутствуют либо упоминания идеального типа или образа женщины, либо упоминания комплекса социально ценных качеств множества женщин, из которых складывается не упоминаемый тип или образ идеальной женщины, либо (в одном случае) описание образа жизни турецких женщин, подразумевающее создание привлекательного и поучительного идеала для подражания.  

     В цитированной выше статье Г. Ахметовой доминирующий тип идеальной женщины обрисован через   противопоставление доминирующему типу идеального мужчины. Какими должны быть "настоящий" мужчина и "настоящая" женщина? С одной стороны активный, энергичный, стремящийся к власти и протекционизму над женщиной мужчина, с другой - "идеальная" женщина, которая вынуждена культивировать в себе пассивность, слабость, терпимость, ориентацию на подчинение мужчине.  Представители обоих полов в своем социальном поведении подчинены заданным природой функциям и обслуживают сложившиеся гендерные стереотипы во всех сферах жизни (1).

Статья Г. Гиззатуллиной «Женщина и мужчина: знак судьбы?» 2003 г., указывавшая на преодоление биологических задатков социальными обязательствами и ломку патриархатных норм перемещением многих инициатив в руки женщин была, по-видимому, актом необъявленного и отчасти критического диалога с Г. Ахметовой. Опубликованная позже статья Г. Ахматкужиной, оспаривавшая необходимость следования идеалу слабой и подчиненной женщины и утверждавшая идеал  сильной  и самодостаточной носительницы «вечной женственности», также находилась в рефлексивной связи с публикацией Г. Ахметовой. Появившаяся на страницах ж. «Ватандаш» еще в 2002 г.  ранее упоминавшаяся статья Ф. Хисамитдиновой была направлена на развитие двух важных идей Г. Ахметовой: о существовании в массовом сознании идеала слабой и пассивной женщины (приведенные социологом свидетельства-замеры демонстрировали «избиение» и «падение» идеала) и неблагополучной ситуации со сбережением национального типа и идеала женщины.

 

     Башкирская женщина, напомнила Ф. Хисамитдинова во второй части своей статьи, как и прежде, жена и мать, воспитательница и хозяйка, главный работник и советчица. В отличие от своих прабабушек, ей приходится наравне с мужчинами работать во всех сферах промышленности и сельского хозяйства, здравоохранения и образования, культуры и торговли, связи и транспорта. Современные женщины не просто исполнители, они и руководители государственных и коммерческих предприятий, фирм, банков, общественных организаций и фондов, депутаты российского и республиканского масштаба. Никого не удивит сегодня наличие женщин-писателей, редакторов, женщин-докторов и профессоров, женщин-министров, женщин-судей и прокуроров, т.е. статус современной башкирской женщины, на первый взгляд, довольно высок. Но по некоторым важным параметрам отношение общества к башкирской женщине и сама женщина, ее положение в семье и вне семьи, находятся в критическом состоянии. В частности, на низкий статус женщины в семье указывали материалы судов, социологических исследований, прессы. По результатам социологического исследования 1999-2000 гг. «Башкирская женщина: мнения и представления о себе, семье и обществе», 20% башкирок испытывали физическое насилие со стороны мужа. Женщины зачастую скрывали этот факт. Отмечались факты насилия не только со стороны мужа, но и детей, что свидетельствовало о снижении статуса женщины-матери. У башкир, у которых традиционно был высок статус матери, а почитание старших доводилось до культа, появление насилия со стороны детей было оценено Ф. Хисамитдиновой как нарушение менталитета и исчезновение механизмов его формирования.

     Вне семьи статус женщины продолжал оставаться также на низком уровне. Социолог отметила непропорционально малое количество женщин-руководителей, женщин-депутатов в республике, отсутствие первых руководителей в вузовской и академической системе, среди глав администраций городов и районов, в банковской и финансовой сферах.     О низком статусе женщин свидетельствовало подтвержденное опросом отсутствие равноправия в сфере труда и занятости. На вопрос "Были ли в Вашей жизни ситуации, когда вы чувствовали себя неравноправной по сравнению с мужчинами?" 28% всех опрошенных женщин дали утвердительный ответ. Неравноправие проявлялось в следующих ситуациях:

- при устройстве на работу предпочли принять мужчину;

- меньшая заработная плата;

- меньше возможностей для служебного роста, карьеры;

- во время сокращения предпочли уволить женщину, а не мужчину;

- сексуальные домогательства на работе со стороны мужчин;

- другие ситуации.

     Низкий статус женщины в семье и обществе, резюмировала Ф. Хисамитдинова, приводит к неудовлетворенности, неуверенности, комплексу неполноценности, ухудшению здоровья, социальной деградации женщин. Эти явления в свою очередь осложняют воспроизводство населения, приводят к разводам, социальной девиации, сиротству, обострению многих социальных проблем. Поэтому как общество, так и семья должны сделать все, чтобы поднять статус башкирской женщины (2).

     Ощутимая неудовлетворенность башкирских женщин своим собственным положением отчасти компенсировалась публикациями о более успешном положении женщин других регионов или стран. Статья А. Даулетбаевой «Турецкие женщины», опубликованная ж. «Башкортостан» в 2004 г. и находившаяся в рефлексивной связи с письмом А. Байеша и со статьями Г. Ахматкужиной, Г. Гиззатуллиной, другими близкими по теме статьями, рассказывала о том, как в целом гармонично переходят друг в друга или соседствуют старое и новое, сельское и городское в образе жизни турецкой женщины. В результате кемалистской революции (1918-1923 гг.) в судьбе турецких женщин произошли большие изменения. Они получили равные с мужчинами права. Сейчас среди турецких женщин есть депутаты парламента, университетские профессора, писатели, судьи, врачи и другие специалисты и деятели. У женщин большие возможности. В то же время ощущается существование правил исламской веры, которые влияют на повседневную жизнь женщины. Например, турецкие женщины должны почитать мужчин, пропускать их вперед, уступать им дорогу. Очень редко можно видеть, чтобы женщинам в транспорте уступали место. В мечети или на кладбище женщины стоят позади мужчин. Сохранившиеся от предков обычаи  в наибольшей степени почитаются в малых городах и селах. В турецких селах можно видеть, как мужчина идет на два-три шага впереди жены. Если им встречается мужчина, женщина в разговор не вступает. В семье мужчине даны «права падишаха». Сельские женщины, как правило, никуда не выезжают, могут до конца жизни безвыездно пребывать в родных местах. Оберегание девушек от посторонних, полагающееся по шариату, строго соблюдается. Раньше было принято надевать паранджу, отводить половину дома для женщин, отгораживать спальное место решеткой, закреплять за мусульманками отдельное место в мечети - все по шариату. На людях женщина должна как можно тщательнее закрываться. В общественном транспорте места для женщин были отгорожены ширмой. Девочки с 11-12 лет жили в женской половине дома. Такие обычаи водились преимущественно у богатых.

    Бедные люди реже следовали строгим предписаниям. Не было, например, у них возможности отводить для женщин половину дома. Кроме того, паранджа была несовместима с тяжкими трудами по  хозяйству, когда женщина проливала семь потов. На улице лишь концом платка прикрывали лицо. Сегодня уже ни в селе, ни в городе не увидишь кого-либо в парандже. Разве что старую женщину.

     Встречи и разговоры не знакомых между собой мужчин и женщин не приветствуются. Если парень и девушка друг другу понравились, их будущее решают отец, мать и другие близкие родственники. Если девушка и парень позволили себе что-то лишнее до никаха, пятно ложится не только на семьи, но и на все село. А  в городах за нравственностью следит специальная полиция. Поэтому на улицах нет обнимающихся или целующихся пар. Многоженства в Турции нет, закон это запрещает. Многих строгости стесняют, патриархальные устои мешают общественным интересам. Например, в городах ощущается избыток учительниц, а в селах их не хватает. Сельские авторитеты отрицательно воспринимают учительниц. Поэтому молодежь не едет в село. Велик там спрос и на врачей, акушерок, поскольку родители не позволяют изучать эти специальности. Некоторые бывают против работы девушек в учреждениях и на фабриках. Как полагают родители, будущей женщине достаточно знать, как смотреть за домом, ухаживать за мужем и детьми. Несмотря на это, в Стамбуле, Анкаре, Измире и других городах отношение к девушкам и женщинам другое. Они участвуют в конкурсах красоты, работают в вечерних увеселительных заведениях   (3).

     Если башкирские женщины, переживавшие острый кризис самоидентификации, были вынуждены искать идеал для подражания в своем прошлом или в современном зарубежье, то их ингушские соотечественницы, не забывая прошлого, видели потенциал возрождения национального типа и идеала женщины прежде всего в современнице, которая «имеет реальные возможности для возрождения традиций нации».

       Единомышленница и соотечественница Л. Агиевой упоминавшаяся выше философ Л. Харсиева в июне 2006 г. увидела сверхзадачу общества в сохранении узнаваемого идеала ингушской женщины.  Задача представляется ей выполнимой, хотя в обобщенном портрете ингушской женщины появились новые черты.  Она стала активным участником всех процессов, происходящих в обществе. Она представлена в структурах власти, в науке, в вузах, в больницах, на рынках. Первым заместителем председателя Правительства Республики Ингушетия является Хава Евлоева, первым заместителем председателя Народного Собрания РИ - Тамара Хаутиева, ряды учёных пополняют женщины - профессора и кандидаты наук - доктор наук Фирюза Оздоева и многие другие, народными художниками РИ стали Ашат Даурбекова и Ася Хамхоева. Ингушские девушки учатся в лучших вузах России и постигают сложные профессии. Женщина готовит себя к жизни в сложном мире, в котором знания просто необходимы. Через отношение к женщине и осознание необходимости её образованности можно судить о состоянии общества. Ведь именно женщина даёт ребёнку первые представления о жизни. В то же время действительность  такова, что желание прокормить семью превращает её порой в реального, иногда единственного кормильца в семье. Проявив гибкость, она сегодня вышла и на рынок, а это всё дальше отрывает её от своих домашних функций и предназначения: воспитывать детей, передавать традиции, сохранять самобытность.

     Сегодня женщины вынуждены подстраивать свою историческую ментальность под единые требования индустриального общества. Но в идеале современной ингушской женщины во главу угла ставятся традиционные нормы поведения в противоположность культуре успеха и лидерства. Новации в ней никогда не брали верх над постоянством эстетического идеала. Хотя деловая, умная женщина, которая, благодаря своим качествам добилась успеха, и сумела сохранить при этом свой традиционный уклад в быту, воспринимается достаточно позитивно. Но при этом она должна оставаться в рамках традиций, ибо её предназначение - сохранение и трансляция традиционных форм поведения, что требует присутствия в ней определенной устойчивости, кода, что и есть составляющая традиций. Каких бы успехов ни достигла в жизни ингушская женщина, главным мерилом её идеальности является её семья, уважение к ней со стороны мужа и родственников, и дети, воспитанные в нормах национальной культуры.

     Каков же он сегодня идеал ингушской женщины? - спрашивает Л. Харсиева. Однозначного ответа нет. Женщина, вынужденная целыми днями находиться на государственной службе, простаивать на рынке, или неделями отсутствовать в доме, заслуживает уважения. Своим неимоверно тяжёлым трудом она заботится о семье и её благополучии, но теряется  образ женщины- хранительницы очага. Женщина, которая занята трудовой профессиональной деятельностью, должна уметь все напряжение воли, ума и труда распределять между семьёй и работой, но ещё больше усилий требуется для сохранения в себе традиционного кода женского идеала. Отношение к этому типу в сегодняшнем обществе вполне позитивное, о чём свидетельствует и тот факт, что в последние 10-15 лет обязательным приоритетом каждой семьи является получение высшего образования женщиной (девушкой). Это отчасти связано и с социальной инновацией - дать женщине высшее образование в целях осознанного и просвещенного материнства как общественного блага, что можно отнести к идеалу другого типа женщины - хранительницы домашнего уюта. Если суммировать сказанное, то в число личностных приоритетов ингушской женщины ставятся, как и в прежние времена, такие качества, как преданность семье и традициям и право на социальную активность. Ведь если при всех своих достижениях женщина-ингушка сумеет быть естественной и самобытной, не пытаясь "влезть" в "чуждый" её менталитету сарафан, имитируя "чуждое" поведение,  она будет неотразима. Быт и семья и есть составляющие народной культуры, которые передают выработанную веками четкую и сбалансированную систему ценностей (4).

      Статья Л. Харсиевой оставляет впечатление уверенности автора в том, что ингушскому обществу удастся сохранить поступательное движение в сторону восстановления основных идентификационно значимых качеств ингушской женщины. Когда она вынуждена целыми днями или по неделе отсутствовать дома, потери в сохранении  образа женщины- хранительницы очага неизбежны, но эта угроза не настолько велика, чтобы разрушить традиционные личностные приоритеты ингушской женщины и «традиционный код женского идеала». Новое время требует признания в национальном типе и идеале женщины двух новых обязательных качеств: социальной активности и качественного образования (функциональной грамотности). Многие ингушские женщины демонстрируют овладение и таким качеством, как способность к предпринимательству, но его влияние на эволюцию образа женщины неоднозначно. В Башкортостане размывание идеологии и образа женской половины нации за последние десятилетия приняло более опасные для менталитета масштабы. Поэтому градус критики как в адрес женщин, так и в адрес всего общества (в связи с «женским вопросом») здесь гораздо выше, чем в Ингушетии. Но позитивные ожидания здесь сформулированы также, как в Ингушетии: «Полноправное вхождение башкирки в эпоху нового тысячелетия требует от нее формирования обновленного мировоззрения и поведения, гармонично сочетающего ценности национальной культуры, с одной стороны, и идеи модернизированного общества - с другой» (Г. Ахметова). Экскурс в турецкую цивилизацию и воссоздание слегка приукрашенного турецкого обхождения с женщиной - одна из вполне объяснимых рефлексий башкирского общественного сознания.

 

 Сноски и примечания

 

 

4. Взаимоотношения женщины и мужчины 

      Брачно-семейные отношения мусульман привлекали внимание внеконфессиональных СМИ как одна из наиболее интересных тем, но большинство публикаций носили либо новостной характер, либо сюжетный, без каких-либо обобщений и познавательно значимых оценок.     Плодотворная попытка обобщения ближайшей истории взаимоотношений женщины и мужчины в брачно-семейных отношениях сообществ с сильно выраженным патриархатным наследием и несколько запоздалой урбанизацией была предпринята в цитированной выше статье Г. Ахметовой. В основной части своей статьи исследовательница попыталась ответить на два емких вопроса: а) происходит ли в условиях городской среды изменение традиционной системы гендерных норм и установок у представителей башкирского этноса? б) если да, насколько этот процесс интенсивен? (На основе социологического исследования населения городов Зауралья Республики Башкортостан.)

      Господство гендерных стереотипов во взаимоотношениях между "слабым" и "сильным" полом, характерное для патриархатных и запаздывающих в темпах урбанизации сообществ, имеет весьма отрицательные последствия не только для женщин, но и для мужчин, подчеркнула публицистка. В сфере частной жизни это проявляется в том, что мужчины вытесняются из домашнего пространства, из повседневной жизни семьи, воспитания детей, тесного эмоционального контакта с членами семьи. В то же время участие в домашних делах только женщины можно рассматривать как проявление к ней бытовой дискриминации. Приготовление пищи, уборка квартиры, стирка, уход за другими членами семьи заполняют все нерабочее время женщины, не оставляя времени для занятий, связанных с ее культурным и духовным развитием.

     Специалисты в области этнологии и психологии указывают, что гендерные стереотипы поведения и мировоззрения являются этнически окрашенными, представляя собой элементы соционормативной культуры этноса. Стереотипы поведения мужчин и женщин весьма показательные в этническом отношении компоненты обыденного сознания и, соответственно, бытовой формы культуры.         

     Башкирки, проживающие в городах Зауралья Республики Башкортостан, являются преимущественно мигрантками из сельской местности. Вовлечение башкирских женщин в общественное производство, процессы индустриализации и урбанизации оказали мощное воздействие на изменение ее положения в семье. Сегодня многие нормы семейной жизни башкир ушли в прошлое: женщина в современной семье обладает большей свободой и независимостью, она приобрела экономическую самостоятельность. Однако трансформация семейной жизни башкир отразилась преимущественно на ее внешних сторонах. Такие ее показатели, как брачный возраст, тип, структура, функции семьи, наличие детей и др. испытали сильное влияние. Но внутренняя жизнь семьи, являющаяся наиболее консервативной стороной человеческого бытия, подверглась меньшим изменениям. Исходя из характера взаимоотношений между супругами, семьи можно разделить на авторитарные, т.е. основанные на патриархальных принципах, где изначально главенство отдается мужу, а жене предписывается подчиняться ему, и эгалитарные, в которых супруги являются равноправными партнерами брачного союза.

Как показывают результаты исследования, наиболее оптимальной моделью взаимоотношений с супругом у городских башкирок является эгалитарная. Как в реальной жизни, так и в идеальной ситуации равноправные взаимоотношения доминируют в ответах башкирских женщин. Однако равноправные взаимоотношения с мужем, по мнению городских башкирок, должны быть внешне оформлены как патриархатные, что является главным условием стабильности семьи. В этом проявляется влияние традиционных гендерных норм и стереотипов поведения.

Исследование показало также, что, несмотря на то, что большинство городских башкирок характеризуют взаимоотношения со своими супругами как равноправные, распределение работы по дому в их семьях вполне традиционно и больше соответствует патриархатной модели взаимоотношений. Женщина занята практически во всех видах домашних работ.     

     Подводя итоги, исследовательница указала,  что во внутрисемейной жизни башкирских женщин доминируют патриархатные установки и традиционное поведение самих женщин. Но, с другой стороны, имеет место и ориентация современных башкирок на новую, эгалитарную модель внутрисемейных отношений.      В то же время проведенное этносоциологическое исследование в городах Зауралья РБ показало, что в условиях города наряду с социальным и культурным ростом башкирских женщин происходит размывание их этнического самосознания, снижается потребность в общении на башкирском языке, в потреблении национальной культуры. Следовательно, необходимо искать оптимальные пути дальнейшего развития башкирской женщины в городе: ее интеграция в урбанизированную среду не должна сопровождаться приношением в жертву своей этничности (1).

      Дискурс «Семья и башкирская женщина» был интенсивно артикулирован на заседаниях 2-го Всемирного Конгресса (Куруллтая) башкир в июне 2002 г. На Конгрессе работала специальная секция «Роль женщины в семье и обществе». Ее участницы в интервью корреспонденту журнала «Башкортостан кызы» отметили, статус женщины в семье и обществе по-прежнему остается низким. Многие женщины не понимают своей роли в репродуцировании нации. Много разведенных, одиноких, много детей-сирот и брошенных детей. Сохраняется проблема пьянства и наркомании. Корреспондентка журнала привела несколько высказываний делегаток Конгресса. Фирдаус Хисамитдинова, председатель Общества башкирских женщин: «Сохраняющая башкир семья изменилась, если раньше семья была многодетной, из нескольких поколений, то сейчас в ней муж, жена, 1-2 ребенка. И отсюда многие проблемы». Главный редактор журнала «Башкортостан кызы» поэтесса Йомабике  Ильясова: «Наш народ опирался на традиции, при их помощи регулировал свои взаимоотношения. Не нуждался в регулировании через право, закон, как в Америке или Европе. Но и мы меняемся... Большая ответственность в связи с этим - на женской печати» (2).

      Спустя полгода журнал еще раз напомнил об остром неблагополучии с обеспечением прав женщин на безопасную жизнь. Автор опубликованной в апрельском номере журнала статьи «Все мы нуждаемся в защите» Гульшат Ахматкужина указала на наличие чрезвычайной ситуации с избиениями и убийствами женщин. В значительной мере неблагополучная статистика связана с пьянством мужчин и прогрессирующей вседозволенностью. Мужское превосходство имеет в обществе очень давние корни, мужчина еще в незапамятные времена завоевал себе репутацию добытчика и защитника. Если бы он не злоупотреблял этими функциями, то порядок вещей, когда женщина ищет покровительства мужчины и подчинена ему,  можно было бы признать нормальным. Но свое физическое превосходство мужчина использует для физического принуждения женщины к признанию своего доминирования. Он не может согласиться с тем, что женщина чище его, выше его, богаче в духовном отношении. Ситуация усугубляется тем обстоятельством, что распределение социальных ролей сегодня меняется не в пользу мужчины, его зарплаты уже не хватает для содержания семьи. Размывается само основание его доминантных прав. Поэтому мужчина нередко стремиться компенсировать утрату роли добытчика унижением жены.  Конфессиональные защитные традиции в нужной степени не срабатывают. Правоохранительные органы в большинстве случаев, когда женщины к ним обращаются за помощью, защищают мужчин. В печати в связи со всем этим много пишут о взаимоотношениях мужчин и женщин, но чаще виновными объявляются тоже  женщины.  Один авторитетный духовный лидер написал, например:  «Если бы женщины, стремясь быть на высоте положения, принимали участие в общественных делах, исполняли обязанности государственного значения, не гонялись за деньгами, то мужчины обеспечивали бы семью и ощущали бы себя хозяином». Автор ответила не названному оппоненту: «Попробуй, заставь работать мужчину, не ощущающего своей ответственности, не осознающего себя в каком-либо качестве и не привычного к работе». Очевидно, что нужен общероссийский закон «О борьбе с притеснением женщин в семье» (3).

     Похищение невест и некоторые другие особенности мусульманского бракосочетания и свадьбы отразились в 2001 г. на страницах журнала «Народы Дагестана» в этнографическом  очерке С.М. Курбановой «Дагестанская свадьба пляшет и поет». Характеристику сегодняшних обычаев автор предварила кратким экскурсом в область традиционных представлений горцев о браке. Регулировались эти отношения нормами адата (народных обычаев) и шариата. В прошлом при заключении брака требовалось, чтобы жених и невеста происходили из равных по знатности, влиятельности и могуществу фамилий. Еще в 19 в. даргинцы, аварцы, лакцы придерживались эндогамии, стараясь заключать браки в пределах своего тухума (рода). У аварцев такие  брачные союзы предпочитали заключать между близкими родственниками и однофамильцами. Самым крепким оказывался брак, заключенный между односельчанами. Межаульные браки аварцев и даргинцев были немногочисленными, но такие браки чаще бывали у лезгин. Прерогатива заключения брака принадлежала родителям. Особенно это касалось дочерей. В последнее время эти традиции не везде сохраняются, быстрее размываясь в городах. Но по-прежнему при заключении брака учитывают национальность, село, район. Многоженство у дагестанцев, как и у других северокавказских народов, было довольно редким явлением. Практиковался брак похищением, но, в основном, с согласия девушек. Это случается и теперь, если родители отказываются выдавать дочь за избранного ею жениха. Брак по шариату (магар) и развод (талак) продолжают устойчиво сохраняться в наше время и дополняются гражданским браком и разводом. Интересно отметить, пишет С.М. Курбанова, что взимание калыма для аварцев, даргинцев, лакцев, лезгин в прошлом не было характерным обычаем. В современных условиях адат дачи калыма усиливается и быстро распространяется, что объясняется «улучшением экономического положения людей».

     В настоящее время у дагестанцев бытуют свадьбы двух видов. Первый вид, которого придерживается большинство сельского населения, является традиционным с незначительными инновациями. Во втором виде свадьбы преобладают современные элементы и частично соблюдаются традиционные обряды. Такой тип свадьбы в очень слабой мере отражает этническую специфику народов. Шариатскому заключению брака здесь может предшествовать регистрация в загсе, как правило, пышно обставленная. (Застолье описанных автором трех свадеб включало в свое меню слабые и крепкие спиртные напитки.) (4).

     Тема многоженства, популярная во внеконфессиональных СМИ, почти не получила в них аналитического освещения. Одна из полезных в познавательном плане публикаций была предложена сайтом «Портал-Credo.Ru» в форме интервью с руководителем аппарата Духовного управления мусульман Нижегородской области имамом Дамиром Мухетдиновым под названием «Введение многоженства в России не решит проблем демографии и одиноких женщин» (отражающим оппозицию Д. Мухетдинова и значительного числа его единомышленников противоположному мнению многих имамов)

Портал-Credo.Ru: Проблема ведения многоженства в некоторых традиционно исламских регионах России неожиданно стала чрезвычайно актуальной. <...> Насколько эта норма, по-Вашему, приемлема для российских мусульман?

Дамир Мухетдинов: Позиция Духовного управления мусульман Нижегородской области заключается в том, что брак с одной женщиной является самым богоугодным браком. Мусульманские учёные и руководители, жившие в России, уже давно писали и говорили о том, что на основании Корана и сунн пророка Мухаммеда лучше всего жить с одной женой. Не надо придумывать велосипед. Мужчина способен быть справедливым только к одной жене. Ведь большинство граждан России, исповедующих ислам, обладают достатком среднего уровня. Не каждый мусульманин, исходя из норм шариата, сможет обеспечить свою вторую жену ещё одной отдельной квартирой и ещё одним средством транспорта и, таким образом, справедливо обеспечить всех жён. Если кто-то хочет жить со второй и затем с третьей женой, то это можно осуществить и на основании российского законодательства. И в Чечне будут рождаться дети, исходя из уже действующих норм закона. Мои деды, к примеру, всю жизнь прожили с одной женой, но у них рождалось по семь-восемь здоровых детей.

- Сможет ли всё-таки введение многоженства решить какие-либо проблемы, если фактически у многих мусульман существует по несколько жён?

- Прежде всего, законодательное разрешение многоженства не решит демографических проблем. Легализация двоеженства или троеженства не решит также и проблем одиноких женщин. Даже в исламских государствах, где разрешено иметь по несколько жен, эта проблема существует. Сначала женщина думает о том, что она может стать второй или третьей женой, а потом возникают тяжелые психологические проблемы и травмы из-за того, что муж больше предпочитает другую и т.д.  (5).

 

     Спустя три месяца после публикации интервью с имамом Д. Мухетдиновым читатели журнала «Идел» могли познакомиться с мнением о браке и семье Мусы Бигиева, давнего идейного предшественника имама (в вопросе о моногамии).

     Никах как супружество в рамках общественного бытия является совершенно очевидным божественным знамением, способным свидетельствовать о великом совершенстве ниспосланных с небес законов, - писал М. Бигиев. - Брак или супружество установлены свыше с целью того, чтобы человек находил в нем отдохновение от больших и малых трудностей личной и общественной жизни, и покой от больших   и малых ударов и проблем повседневной жизни. Институт брака воздвигнут на основе любви и взаимного уважения, взаимопомощи и сотрудничества между мужчиной и женщиной. Если человек задумается и порассуждает, то в этом установленном свыше институте брака он увидит и обнаружит как аспекты социальной пользы, так и божественные знамения. Согласно ясным выражениям небесного откровения, выраженного в словах «... и взяли с вас крепкий завет» (Сура «женщины», 21-й аят), никах - это не просто юридический акт, регулирующий межличностные отношения, но скорее некий нерушимый священный завет. В данном аяте завет возлагается на мужчину, но согласие на его заключение отнесено к женщине. Таким образом, после того, как крепкие узы семейных прав были вверены в руки женщин, непреложная и полная ответственность за исполнение обязанностей по созданию условий для семейной жизни была возложена на мужчин. Будучи юридическим актом или договором, никах представляет собой основу совместных прав и обязанностей. Исходя из юридической силы такой формы договора, женщины обеспечиваются всеми правами. Божественная справедливость возложила на плечи мужчин все заботы и труды, какие только есть на земле. И мужчины, занятые на различных работах, легких и тяжелых, решающие множество самых разных проблем, простых и сложных, могут обрести покой и отдохновение лишь в объятиях своих дорогих жен. Возможно, по этой причине в приведенном выше аяте понятие покоя и отдохновения упоминается в связи с мужчинами: «Из его знамений - что Он создал для вас из вас самих жен, чтобы вы находили в них успокоение» (30:21) Поэтому роль и значение женщины в семье весьма и весьма возвышенны. Поскольку вся жизнь и все устремления женщины направлены на удовлетворение нужд и потребностей мужа и детей, этот аят все блага этого подношения оставляет за женщиной. Посвящение всей жизни и здоровья семье - столь великая жертва, что она может быть исполнена только лишь женщинами (6).

     В одно и то же время  с М. Бигиевым (и публикатором его текста А. Хайрутдиновым) и в том же самом номере журнала «Идел» решительную оппозицию как к галантности пишущих мужчин, так и к отсутствию галантности многих других мужчин выступила татарстанский публицист Набира Гиматдинова. Она очень неудачно (смешивая библейскую и кораническую версии) изложила происхождение праотца Адама и праматери Евы/Хавы и историю грехопадения. Но это не помешало ей страстно обвинить мужчин в отсутствии среди них таких, которые были бы достойны выбора женщин: «Вернемся в свою эпоху, пожалуй. Мужчины, названные великим именем человека (в татарском языке слово «адам» обозначает человека, чаще - мужчину. - С.Ф.), достойны ли на самом деле называться наследниками Адама? В основе законов шариата между представителями двух полов обязанности разделены предельно точно: мужчина занимается вопросами материального обеспечения семьи, то есть он кормилец и добытчик для своей жены и детей. А женщина - хранительница очага, после рождения детей - еще и воспитатель. Однако сейчас, как правило, наблюдается противоположное: женщины впрягаются в телегу жизни, подобно лошади, и тянут воз, напрягаясь изо всех сил. Утром выходят из дома вприпрыжку, вечером возвращаются, валясь с ног от усталости. Поближе к газовой плите, разумеется. Ведь семье нужно приготовить поесть. Знаете ли вы какую-нибудь область, в которой не работала бы женщина? Она торгует на базаре и в магазине, водит трамваи и троллейбусы, укладывает асфальт, на стройках таскает раствор, изготавливает детали на заводе, ухаживает за скотом на фермах (и на личном подворье его вскармливает), преподает в школах и высших учебных заведениях, лечит в больницах, творит: пишет книги и научные труды, защищает диссертации. Участвует в спортивных состязаниях. Поет, играет в театре, сочиняет музыку, занимается бизнесом: открывает кафе и рестораны, пробует свои силы в политике. Какими разнообразными  талантами обладает женщина! Но довольно часто она не улыбается от счастья, а старится в одиночестве».       Избыточная и во многом вынужденная повсеместная самореализация женщин, по мнению Н. Гиматдиновой, есть не что иное как феминизм. Но «феминизм - признак конца света» (7).

     Три из семи цитируемых публикаций связаны с Башкортостаном, регионом, где этносоциальные проблемы сравнительно легко становились предметом публичной дискуссии. Отвечая на вопрос об изменениях в условиях городской среды традиционной системы гендерных норм и установок у представителей башкирского этноса, Г Ахметова отметила,  что в городе происходит постепенное освобождение башкирских женщин от патриархатных норм поведения и что урбанизированная среда создает условия для ориентации башкирок на эгалитарную модель взаимоотношений с противоположным полом. Но такая переориентация может означать, указывает Г. Ахматкужина, что распределение социальных ролей  меняется не в пользу мужчины, и он нередко стремится компенсировать утрату роли добытчика унижением жены. И тогда «впряженная в телегу жизни» женщина (Н. Гиматдинова, Татарстан), подпадает под дополнительную репрессию. Тем не менее 75 % замужних женщин зауральских городов Башкортостана могли бы согласиться с М. Бигиевым в том, что «брак или супружество установлены свыше с целью того, чтобы человек находил в нем отдохновение от больших и малых трудностей личной и общественной жизни, и покой от больших   и малых ударов и проблем повседневной жизни».

 

Сноски и примечания

1.  Г. Ахметова Г. Указ. соч. // http://www.rbtl.ru/vatandash_www/04_02/189.htm (ж.

Ватандаш 2002 № 2).

2. Как живешь, башкирская женщина? // Башкортостан кызы. № 10. 2002. С. 8.

3. Гульшат Ахматкужина Все мы нуждаемся в защите // Башкортостан кызы. 2003. №4. С. 8-10. Проблема домашнего насилия в республике продолжала оставаться острой, и журнал вернулся к ней два года спустя в небольшой ст-е Флориды Исанбаевой Не бей меня! // Башкортостан кызы. 2005. №10. С. 7.

4. Курбанова С.М. Дагестанская свадьба поет и пляшет // Народы Дагестана. 2001. № 6. С. 60-63.

5. Лункин Р. Введение многоженства в России не решит проблем демографии и одиноких женщин: интервью с руководителем аппарата Духовного управления мусульман Нижегородской области Дамиром Мухетдиновым // Портал-Credo.Ru (20.01.2006). Характерно, что в краткой статье А. Губайдуллиной «Любовь и семья в исламе» (Башкортостан кызы. 2005. №3. С.7) образцовая мусульманская семья характеризуется как моногамная, многоженство не упоминается.

6. Цит. по: Хайрутдинов А. Муса Бигиев о браке, любви и сексе // Идел. 2006. № 4. С. 54-57.

7. Набира Гиматдинова Кто ты, женщина? (Размышления в связи с празднованием Международного женского дня) // Идель. 2006. № 4. С.44-48.   

 

Глава 3 Статус и права мусульманок в книгах мусульманских авторов

 

Мусульманка и мусульманин в книгах А.-Г. Бабич, Х. Баша, М.Дж. Бигиева,  М. аль-Газали, М. Икбала, Ф. Исака, Р. Максуд, Б.С. Нурси, Г. Нуруллиной, Т.А. Шайхуллина, О. Эрсана, Х. Худа, Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева, Р. Фрэйджера, М.А. Аль-Хашими 

     За 2001-2007 гг. в России увидели свет следующие книжные издания мусульманских авторов, посвященные правам и статусу мусульманок целиком или затрагивающие этот вопрос в значительной мере: Баш, Хайдар Права женщин в исламе. Казань, 2001; Шайхуллин Т.А. Памятка мусульманке. Казань, 2001; Икбал, Мухаммад Реконструкция религиозной мысли в исламе. Москва, 2002; Исак, Фарид Быть мусульманином. Москва, 2002; Хаттаб, Худа Справочник мусульманской женщины. Москва, 2002; Нурси, Бадиуззаман Саид Путеводитель для женщин. Казань, 2003; Султанмагомедов С.Н., Гаджиев М.П. Подарок новобрачным. Махачкала, 2003 (2-е изд.); Аль-Хашими, Мухаммад Али Личность мусульманки в том виде, который стремится придать ей ислам с помощью Корана и Сунны. Москва, 2003 (6-е изд.); Любовь и секс в исламе: Сборник статей и фетв. Москва, 2004; Балтанова Г.Р. Мусульманка. Москва, 2005; Фрэйджер, Роберт Мудрость ислама: Знакомство с жизненным опытом исламской веры и практики. Москва, 2005; Бабич А.-Г. Многоженство: Советы и комментарии. Москва, 2006; Бигиев М.Дж. Женщина в свете священных аятов Благородного Корана // Бигиев М.Дж. Избранные труды в двух томах. Казань, 2006; аль-Газали, Мухаммад Права человека в исламе. Москва, 2006; Максуд, Рукайя Ислам. Москва, 2006; Эрсан, Осман Женщина в исламе: Ее права и достоинства. Москва, 2006; Нуруллина Г. (ред.-сост.) Женщина в исламе. Москва, 2007 (2-е изд.). Из 17 книг авторскими являются пятнадцать, среди авторов доминируют зарубежные: десять из пятнадцати. Мнения зарубежных авторов доминируют также в двух сборниках. Книги Х. Баша, Т.А. Шайхуллина, Х. Хаттаба, Б.С. Нурси, С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева, М.А. Аль-Хашими, Р. Фрэйджера, Р. Максуд, О. Эрсана, Г. Нуруллиной в значительной мере повторяют друг друга и поэтому заслуживают лишь самых кратких отзывов. В значительной мере оригинальными являются сборник «Любовь и секс в исламе» (с неизбежными общими местами) и написанная в научно-популярном ключе монография Г. Балтановой.

     «Права женщин» Х. Баша, «Памятка» Т.А. Шайхуллина, «Женщина в исламе» О. Эрсана являются сравнительно короткими, выдержанными в традиционалистском духе справочниками по вопросам конфессиональной, семейной и иных практик мусульманки. Для Х. Баша характерно утверждение мысли о никчемности сопоставления женщины и мужчины как субъектов права и умозрительное «снятие» вопроса об их равенстве: «Считать равными  женщину и мужчину, в сущности, то же самое, что считать равными яблоко и грушу. Это противоречит самой природе вещей, ибо женщина и мужчина не равны ни с психологической, ни с физиологической точек зрения. Как они различны по своей природе, так и совершенно различаются по обязанностям и ответственности». Книга Т.А. Шайхуллина оставляет на усмотрение самой женщины посещение мечети, объявляет, что женщина «имеет право на удовлетворение половых желаний, когда она пожелает этого» и что «мужу, прежде своих желаний, следует удовлетворить желания жены» (но и жена не должна отказывать мужу, когда он захочет вступить с ней в половую связь). Для женитьбы на второй и последующих женах, по мнению автора, но в противоречии с шариатом, требуется согласие первой жены. (И тут же автор делает оговорку, что это условие может быть внесено в брачный контракт.) Вопрос о равенстве Т.А. Шайхуллин не рассматривает. По О. Эрсану, ислам провозглашает равенство всех людей, мужчин и женщин, и возлагает на них одинаковые права и обязанности. Намаз в доме для женщины предпочтительнее, нежели вне дома. 

     Х. Худа признает за женщинами право на посещение мечети, но делает акцент на том высказывании из хадисов, что женщинам лучше совершать молитвы дома. Подчеркивается, что женщина не может руководить молитвой, если на ней присутствуют мужчины, но в присутствии одних женщин она получает такое право. Нетрадиционен взгляд автора на то, с кем остаются дети после развода: если мать вновь не выходит замуж, то право выбора, в какой семье им оставаться, принадлежит детям. (По шариату мальчики после достижения 7-8 лет, девочки после достижения 11-12 лет переходят от матери к отцу.)

     «Путеводитель» Б.С. Нурси - сборник проповедей популярного религиозного деятеля. Доверительная интонация сочетается здесь с поучениями, обращенными к самому широкому кругу женщин. Для российского читателя представляется небезынтересным следующий экскурс автора: «Единственный путь спасения женщин от разрушения их счастья как в вечной, так и в мирской жизни, а также возвышенных нравов в их естестве, - это религиозное воспитание в рамках ислама, другого пути нет. К какому состоянию пришло это несчастное женское общество в России, вы слышите».

      Книги Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева, М.А. Аль-Хашими, А.-Г. Бабич и Г. Нуруллиной представляют собой обращенное к женщинам изложение основ шариата и сходны между собой в строгом следовании каноническому наследию. Приоритет прав мужа в семье, его наставническая миссия в отношении жены, предпочтительность камерного, сосредоточенного на внутрисемейных обязанностях образа жизни для женщин, строгая избирательность в ее внесемейных контактах - таков круг основных идей этих авторов в области гендерных отношений. Книгу А.-Г. Бабич отличает полемически акцентированная защита совместимости многоженства с представлениями сегодняшних женщин и мужчин об идеальном браке. У Г. Нуруллиной имеет место неординарная в ее же контексте, но понятная многим современным мусульманкам мысль о совместимости канонических требований к одежде и моды.

     «Мудрость ислама» английского психолога Р. Фрэйджера - образец публицистики и публицистического переиначивания шариата в соответствии с собственным (автора) и не вполне компетентным видением женских прав в контексте канонического законодательного наследия.

     Р. Максуд в своей адресованной широкому кругу читателей книге в  популярной форме изложила основы мусульманского вероучения и законодательства, обычаи и традиции. У женщин и мужчин, по ее мнению, равные права и обязанности, мужское превосходство выражается «лишь в определенных, весьма ограниченных аспектах» (содержание семьи, расторжение брака). Женщина имеет право на посещение мечети, но молитва дома для нее предпочтительнее.

     Впервые изданная в 1930-х гг. книга М.Дж. Бигиева продолжила линию просветительской литературы, направленной на эмансипацию мусульманок, выразила озабоченность сохранением неравенства мужчины и женщины в конфессиональной, политической и семейной жизни, отсутствием доступа к образованию для многих и многих женщин мусульманского мира. М. Бигиев провозгласил право на полноту чувств в интимной сфере и призвал мусульман к достижению гармонии в семье равных друг другу мужчины и женщины. Целомудрие женщины, в понимании М. Бигиева, это достояние ее внутреннего мира, хиджаб - лишь внешнее выражение ее скромности. Однако теоретическое осмысление проблем равенства и неравенства не было отмечено какой-либо новизной, асимметричность положения мужчины и женщины в контексте Корана  была им замечена, но она, по мысли М. Бигиева, поглощается духом равенства и гармонии, свойственным священной книге мусульман. Аят о свидетельствовании на суде двух женщин, долженствующих заменить одного мужчину, был истолкован им как описание ситуации, не имеющее нормативного значения.

     Особенность «Прав человека»  М. аль-Газали составляет внимание автора к политическим правам женщин. По его мнению, «нет абсолютно никакой разницы между мужчиной и женщиной в правах и свободах». И мужчина, и женщина равны друг перед другом в жизни человеческой, от момента рождения и до самой смерти». Как и многие другие мусульманские авторы, он полагает, что равенство находится в обязательной корреляционной связи со справедливостью: «Ислам установил всеобщее равенство в основных правах и свободах, установив ограничения и различия не для того, чтобы обидеть или унизить женщину, а для того, чтобы  восстановить справедливость, направить стремления и усилия каждого пола к тому, что он может делать лучше всего, живя в гармонии со своей природой и естественными способностями». В соответствии с такой предпосылкой «исламские богословы едины во мнении о том, что мужчина обладает большими способностями для исполнения обязанностей на политических и административных постах, нежели женщина» и что женщина не обладает необходимыми качествами для управления государством.

     Для сборника «Любовь и секс в исламе» характерно привлечение широкого круга авторов-комментаторов средневековья и позднего времени, включая и тех, чьи мнения о кодексе поведения мусульманина и мусульманки находились до последнего времени в тени. Нормы шариата изложены с учетом традиций толкования всех четырех мазхабов (ханафитского, шафиитского, маликитского и ханбалитского). Многоженство, по мнению авторов сборника, признается исламом как допустимое явление, но правила относительно него не отдают ему преимущества в сравнении с моногамной формой семьи. «В определенных конкретно-исторических условиях могут быть объективные социальные и нравственные причины для ее (полигамной семьи. - С.Ф.) существования». В области заключения брака авторы сборника признают существование традиции калыма, наряду с махром, но ограничиваются замечанием, что он «никак не регулируется исламом». По поводу равенства супругов в браке составители сборника опираются на мнение современного толкователя шариата Набиля Харуна: «Мы должны понимать, что равенство прав и обязанностей вовсе не означает, что эти права и обязанности должны быть одинаковыми, к чему призывают западные феминистки. Равенство надо понимать скорее как справедливость. Ведь мужчины и женщины различаются в физическом и эмоциональном плане. Аллах создал их разными, и с этим нельзя не считаться». Отношение мужа к жене в семье, в изложении авторов сборника, подчинено принципу покровительства. Не во всех случаях подход авторов сборника к взаимоотношениям мужа и жены строго каноничен: «Хотя шариат и не требует этого, жене следует по мере сил взять на себя все домашние дела». Не строго каноничен их подход и к проблеме супружеской любви: «Согласно юристам всех четырех мазхабов, муж должен стремиться сделать свою жену счастливой и довольной, в том числе и в плане секса». Тексты Рукайи Варис Максуд и других авторов, пожалуй, впервые познакомили русскоязычного читателя  сугубо интимными советами мусульманских авторитетов. Элемент новизны сборника составили также цитаты, посвященные ожидаемому пребыванию  женщин и гурий в раю. Хотя в большинстве упоминаний счастливой вечной жизни, которые представлены в Коране, мужчин ожидают именно гурии (девы, не знакомые мужчинам в земной жизни), все же вторыми их подругами станут заслужившие спасения жены, созданные «творением новым» («урубан атрабан»), превосходящие гурий по красоте и равные по годам своим вечно молодым супругам.

     Произведения М. Икбала и Ф. Исака принадлежат представителям либеральной мысли 20 в. в исламе и поэтому занимают особое место в приведенном выше перечне. М. Икбал, полагавший, что современный мусульманин способен перестроить свою общественную жизнь на основе реконструкции духовного наследия и развить из частично раскрытой цели ислама духовную демократию, «которая является целью ислама», допускал переинтерпретацию фундаментальных юридических принципов ислама в свете новейшего опыта и с учетом изменившихся условий современной жизни. Требование равенства мужчин и женщин, по его мнению, невозможно удовлетворить без обновленного толкования фундаментальных принципов. Обращаясь к частностям, он отметил, что традиционное законодательство позволяет женщине защитить свои права при разводе (закрепив их в брачном договоре) и что неравенство долей сыновей и дочерей при наследовании компенсируется получением махра при замужестве женщины и ее правом находится на иждивении мужа. (В то же время М. Икбал напомнил о случаях вероотступничества мусульманок, не нашедших другой возможности для получения развода, в Пенджабе). Ф. Исак посвятил отдельную главу своей книги проблемам женских прав. Он отметил существование нескольких точек зрения на положение женщины в мусульманском обществе. «Во-первых, остается немало приверженцев старой точки зрения о том, что "Аллах сделал мужчин и женщин неравными друг другу"», во-вторых, существует тот взгляд на женщин, что они нуждаются в покровительстве (будучи не вполне равными мужчинам), в-третьих, выросло поколение ученых, выступающих с радикальной критикой современного положения женщин-мусульманок и проводят исследования текста Корана и хадисов «с целью придать им более дружелюбное (по отношению к женщинам) толкование».   В-четвертых, существует и та точка зрения, что патриархальная конструкция мусульманского закона по правам личности должна быть переосмыслена в целом в пользу справедливости. Близкий к последней точке зрения Ф. Исак  предлагает пересмотреть как проблему самой интеллектуальной традиции, так и текста (Корана и хадисов). «И то, и другое было продуктом и развивалось внутри конкретного общества, которое Аллах желал изменить».

     Труд Г. Балтановой - наиболее значимое событие в книжном формате осмысления статуса и прав мусульманок за 2001-2007 гг. Объемное и написанное общедоступным языком, обращенное к широкой аудитории произведение Г. Балтановой не имело своей  целью освещение положения российских мусульманок, но оно само явилось выражением строя мыслей образованной российской мусульманки относительно бытийного и сакрального предназначения существования, ценностных качеств личности женщины в контексте ключевых идей Корана, хадисов и шариата. Будучи профессиональным исследователем, Г. Балтанова ориентировалась на создание качественной в научном отношении книги и опиралась на понятийный аппарат современных философии, социологии и экзегетики. Но основные идейные приоритеты роднят ее книгу с консервативным мусульманским богословием, а методика анализа основополагающих текстов никак не отвечают требованиям современной герменевтики. Ведущая линия ее аналитических экскурсов - исламская концепция гендерного равенства.    

     Единство и взаимообусловленность мужского и женского начал в мироздании и социальных структурах. Г. Балтанова отмечает, что практически в любой религиозной концепции мир предстает как двоичное, биополярное единство мужского и женского начал, которые равны и взаимозависимы. Особенно четко эта двоичность мира предстает в китайской религиозной традиции, даосизме, где единство двух полюсов - ян и инь творит вселенную на всех уровнях. Но постепенно произошло низведение равноценного женского начала в подчиненное положение относительно мужского. И исламская концепция не стала исключением. Следует отметить, пишет Г. Балтанова, что западные и российские исламоведы, обвиняя ислам в дискриминации женщины, опираются на труды тех мусульманских ученых, богословов и литераторов, которые дают достаточно поводов для обвинения ислама в чрезмерной патриархальности. Они действительно привыкли считать женщину существом более слабым, несамостоятельным, стоящим ниже мужчины в интеллектуальном отношении и потому нуждающимся в опеке и контроле с его стороны. Однако является ли их точка зрения аутентичной исламу - вот в чем вопрос. Как представляется, она не только не является аутентичной, но и противоречит философии и антропологии мусульманского вероучения.

     Как последовательница ислама, муслима, женщина ответственна за укрепление своей веры, выполнение предписаний ислама, требований шариата. Однако существенной особенностью ислама является преобладание коллективизма над индивидуализмом. Умма, община, семья всегда преобладают над индивидуальными запросами и правами. Идея индивидуальной религиозности теснейшим образом связана с ответственностью перед окружением. Именно поэтому в исламе такое важное значение имеет концепция «дава», что означает призыв, приобщение своих ближних к истинной вере. Как член религиозной общины женщина призвана всем своим образом жизни, поведением, поступками и словами подтверждать свою веру и принадлежность к исламу. Традиционным является представление о том, что мусульманская община как религиозная организация целиком и полностью находится во власти мужчин. Так, богословские источники указывают, что женщина не может быть имамом, не имеет права руководить молитвой. Однако такой абсолютный патриархат не отражает сущности концепции равноправия, аутентичной исламу, противоречит духу исламского эгалитаризма. Так, по вопросу о том, может ли женщина исполнять обязанности кади - судьи, мнения между различными направлениями в исламе разделились. И сегодня во всех мусульманских странах, даже самых консервативных появляются женщины-судьи.

    Тема прерогатив женщины как потенциального имама не получила развития в книге Г. Балтановой. Между тем освоение женщинами роли имама и права читать пятничные проповеди - одно из генеральных направлений освоения новых горизонтов самореализации женщин в конфессиональной жизни мусульман. Каноническая возможность исполнения женщиной функций имама заложена в отсутствии запрета на это в Коране и отсутствии прямого запрета в хадисах. Сопротивление суннической традиции заключается лишь в тех хадисах, которые положительно оценивают выбор женщины в пользу домашней молитвы с подразумеваемой уступкой преимущественному праву мужчин молиться в мечети. Позитивный импульс хадисов, открывающих для женщин двери мечетей, помогает сторонницам А. Вадуд открывать также дорогу к минбару, возвышению, с которого читаются проповеди.

     Чрезвычайно велика роль женщины как создательницы семьи, хранительницы семейного мира, комфорта и благополучия. Именно поэтому в мусульманской традиции ответственность за семейные конфликты и неурядицы целиком возлагается на женский пол. Фактически домашний труд женщины - это семейная политика, в которой она выступает и инициатором, и стратегом, и тактиком. Об этом может сказать каждый, кто хотя бы чуточку знаком с внутренней жизнью мусульманских семей в традиционных странах. Показательны взаимоотношения посланника Всевышнего с его женами, они были далеко не простыми. Фактически каждая из его жен принадлежала к влиятельному клану или группировке, была красива, умна, уважаема. И если в этой семье возникали конфликты, а они возникали, то священные книги и предания приписывали их недостаткам женского характера.

     Возложение ответственности за неблагополучие в семье на женщину - известная бытовая традиция многих семей в странах, где господствует патриархатный уклад семейной жизни. В странах и регионах, где утвердился эгалитарный уклад, такая традиция изжила себя. Поэтому ее уместно рассматривать как «презумпцию виновности», сформированную мужским доминированием в патриархатном семейном укладе арабских и среднеазиатских стран, субкультурах Турции и некоторых регионах России. Тезис Г. Балтановой о женщине как «создательнице семьи» явно нарушил бы представление об эгалитарной мусульманской семье, которая сложилась как одна из разновидностей семей в странах и регионах с поликонфессиональными структурами, но в приложении к реалиям традиционных мусульманских стран он вопринимается как «женский вызов» бесполому рационализму в науке и патриархатному диктату в семье.

     Женщина и мужчина уже в акте творения мыслились в качестве союза: «Он создал вас парами, чтобы вы могли найти спокойствие и мир в них. И создал добро и любовь между вами, и это знамение для размышляющих» (30:21). Такова важная черта исламского мировоззрения, идея союза мужчины и женщины, созданных из одной души и существующих в единстве, что является показателем божественного промысла. Эта концепция супружеского единства, единого в двойственности, напоминающая нам широко известный платоновский миф о двух половинах целого, объясняет нам, почему в Коране семье придается такое огромное значение. Семейные отношения фактически превращаются в религиозный долг, обязательный для всех мужчин и женщин. Одновременно данный аят Корана помогает понять идейные причины разрешения развода в исламе, что является его исключительной особенностью по отношению к другим (из авраамистических. - С.Ф.) религиям. Развод, «самое нелюбимое из разрешенного Аллахом», позволителен в исламе, вероятно, потому, что союз двоих должен основываться на любви и гармонии. В той семье, где этого нет, супружеские обязанности - это уже не священный долг, а земные, обременительные обязательства.

     В данном случае важно, что в аяте 30:21 Всевышний обращается не к обоим супругам, что следует из текста Г. Балтановой, а к мужчинам и фиксирует создание женщины из мужчины: «Из его знамений - что Он создал для вас из вас самих жен, чтобы вы находили в них успокоение, устроил между вами любовь и милосердие. Поистине, в этом знамение для людей, которые размышляют» (перевод А.С. аль-Манси и С. Афифи) (1); «Среди Его знамений - то, что Он сотворил из вас самих жен для вас, чтобы вы находили в них успокоение, и установил между вами любовь и милосердие. Воистину, в этом - знамения для людей размышляющих» (перевод Э. Кулиева) (2). Следование семейным обязательствам как религиозному долгу - принцип, существующий и в других теистических религиях, иудаизме и христианстве. Практикующийся в них запрет на развод выражает этот принцип с большей последовательностью.

     Равноправие в семье основывается на дифференциации прав и обязанностей, которые вытекают из исламской теории отношений между людьми. Но мужья здесь ответчики за женщин. Именно они главные ответчики за исполнение обеими сторонами супружеского долга и верности. При этом Коран ограничивает компетенцию мужа в руководстве женой двумя важнейшими сферами жизни (супружеские долг и верность и религия), во всех остальных вопросах женщина свободна. Она совершенно независима, например, в вопросах собственности. Более того, вмешательство мужчины и попытки распоряжаться ее собственностью являются нарушением священного права жены - права, данного ей Всевышним. Физическое и мнимое психофизиологическое превосходство мужчины не являются основаниями для вмешательства в прерогативы женщины. Мусульманские ученые, настаивающие на природном превосходстве мужчины над женщиной, совершенно игнорируют тот факт, что в течение многих веков женщины были полностью отстранены от общественной деятельности, и забывают о том, что в современном мире физическая сила является далеко не главным условием зарабатывания средств для жизни. Однако ограниченность доступа женщин к ресурсам, финансам, к высшим органам власти, которая сохраняется даже в демократических странах, до сих пор сужает сферу самореализации женщин и на Западе, и на Востоке.

     Представления Г. Балтановой о равноправии в браке были бы более полными, если бы она обратилась к «Хидоя», наиболее авторитетным в ханафитском мазхабе комментариям к шариату. Одно из определений брака в этом сборнике - «хранение с целью пользования плотским соитием» (хранитель - муж). В другом месте «Хидоя» устанавливает, что «вено (махр. - С.Ф.) является возмещением за право брачного владения» (объект «брачного владения» - супруга) (3). Таким образом, юридические отношения между супругами отстоят довольно далеко от равноправия и связаны, в первую очередь, отнюдь не с дифференциацией прав и обязанностей между полами. В упомянутых формулах «Хидоя» правомерно видеть патриархатное осмысление супружеских отношений в чистом виде, не обремененное воспоминаниями об отягощении мужчины функцией «добытчика».

     Вопрос об экономической активности женщины, ее занятости перестает быть ее личным делом, нередко диктуется необходимостью содержать семью. Кроме того, существует и увеличивается ряд профессий, где требуется исключительно женский труд, - врачи, учителя, косметологи, психологи, появляются даже семейные инструкторы по аэробике в богатых семьях Саудовской Аравии и Кувейта. И тем не менее сегодня остается немало фундаменталистов - противников женской социальной активности. Так, Саудовские ученые Зухейла Зейн аль-Абедин, Мухаммед Джамаль полагают, что социальная занятость женщин отвлекает их от семьи, потому работающая женщина должна быть скорее нежелательным исключением, чем правилом. Другая группа богословов умеренного толка говорят о том, что женщина не только имеет право, но и обязана работать, если перед ее семьей стоит проблема поддержания достойного уровня жизни. Анализ правоспособности женщин в системе исламского права показывает, что они несут равную с мужчинами ответственность во всех сферах жизни, кроме экономической. Это, разумеется, довольно болезненно воспринимается женщинами в тех исламских странах, где господствует шариат. Поскольку общая тенденция - активизация участия женщин в сфере бизнеса - касается и наиболее традиционных исламских государств, это порождает конфликты. Так, журнал «Лига исламского мира» сообщает о демонстрации женщин, которая проходила в пакистанском городе Лахор в феврале 1985 г. Три группы женщин выступили против унижения их достоинства и ущемления прав в суде и при подписании деловых контрактов, где их свидетельство приравнивается к половине мужского свидетельства.      (Ограничение женщин в свидетельствовании касается их правоспособности не только в экономической сфере, о чем будет сказано ниже.)

      Проблема занятости женщины в значительной мере связана с проблемой свободы общения и передвижения женщины. Многие современные мусульманские традиционалисты и фундаменталисты полагают, что женщина должна большую часть времени проводит в своем доме и не выходить из него без особой нужды и без сопровождения. В критическом памфлете «Что значит быть мусульманкой», направленном против подобной фундаменталистской ограниченности, с горьким пафосом говорится, что женщина может находится вне дома в двух случаях - когда она рождается и когда ее хоронят. На самом деле ислам не ограничивает свободу передвижения женщин, но требует, чтобы она находилась в сопровождении мужчины в целях ее же безопасности.

     Еще сто лет назад один из первых ревнителей женских прав Касим Амин  указывал на два наиболее вероятных источника установленной мужчинами изоляции мусульманок: гипертрофированное чувство ревности у мужчин и их неуверенность в способности сохранить контроль над собой перед искушением, которое заключается в каждой встречной особе противоположного пола, - и спрашивал: «Если мужчины боятся, что не могут устоять перед ними, почему бы им самим не надеть чадру?» (4).

     Идея главенства мужчины над женщиной неявно, но все же присутствует в большинстве трудов традиционно мыслящих мусульманских ученых. Между тем юридические школы, богословские труды, сам шариат формировались в то время, когда реальное гендерное равенство «золотого века» ислама сходило на нет и патриархат прочно утверждался в исламском обществе. Поэтому, чтобы добраться до самой основы, «скальной породы» исламской концепции женщины, следует совершить восхождение от исламского права, богословских трудов, социальных концепций и шариата к абстрактной исламской философии двоичности мира, его существования в двух формах, его деления на две сущности - мужскую и женскую. Для того, чтобы понять специфику исламской концепции равенства мужчины и женщины, статуса мусульманской женщины и ее прав, следует обратиться к первоисточникам - Корану и хадисам, так как и по сей день они являются легитимной базой для определения положения женщины в семье, в обществе, в экономических, правовых и межличностных отношениях. Ислам, в отличие от других монотеистических религий, с самого начала совершенно определенно утверждает равенство мужчин и женщин. Они в равной мере являются творением Всевышнего, созданы для того, чтобы выполнять равные обязанности, главной из которых является ибада - религиозное поклонение. Их ожидает равное загробное воздаяние. Одновременно с утверждением принципиального равенства мужчин и женщин в Коране четко закрепляется идея функционального различия. Мужчины и женщины различаются анатомически, физиологически, психологически. Это различие, которое носит сакральный характер, согласно исламской концепции приводит к социальной дифференциации. И это закреплено в известном аяте Корана (2:228), где говорится о том, что «у мужчин те же права над женщинами, что и у женщин над мужчинами, но у мужчин на степень выше». Именно этот аят чаще всего цитируется критиками  исламского понимания статуса женщины. Мусульманские теологи и ученые весьма различно интерпретируют эти слова священной книги. Одни воспринимают их буквально и настаивают на том, что женщины должны подчиняться мужчинам. Их доводы строятся на том, что в любом обществе существуют социальная иерархия, отношения соподчинения. В исламе эта иерархия закреплена таким образом, что мужчина должен главенствовать, иначе семья и общество придут к хаосу. Другая группа мусульманских мыслителей обращаются в своих доводах к экономическому фактору. Ее представители полагают, что преобладание прав мужчин связано с тем, что они являются финансовой опорой семьи, следовательно, несут за ее благополучие бóльшую ответственность. Сторонницы женского равноправия в мире ислама полагают, что распределение ролей и функций в семье имеет ролевой характер и не влечет за собой фундаментального неравноправия.

     В аяте 2:228 действительно проведена дифференциация между мужчинами и женщинами, но аят не указывает и не подразумевает функционального различия между ними. Другие аяты обозначают лишь одну функциональную особенность женщины в сравнении с мужчиной - деторождение и кормление ребенка грудью. Все другие различения не функциональные, а статусные. В случае, когда Коран провозглашает функциональной обязанностью мужчины содержание семьи, симметричная функциональная обязанность женщины - работа по дому и уход за детьми - остается необъявленной (5). Таким образом, тезис Г. Балтановой о четком закреплении в Коране идеи функционального различия между полами не подтверждается конкретикой основополагающей книги ислама.

     Одним из наиболее излюбленных способов аргументации критиков ислама является ссылка на хадис, содержащийся в книге Бухари (6) и не вызывающий сомнения в достоверности. В нем есть следующее высказывание посланника Всевышнего, приведенное Ибн Аббасом (7): «Я видел ад и видел его обитателей, большинство из которых были женщины». Именно в таком усеченном виде это высказывание часто цитируется в антиисламских изданиях. В «Книге веры» Бухари этот хадис звучит следующим образом: «Пророк сказал: Я видел ад и видел его обитателей, большинство из которых были женщины, проявившие неблагодарность». Его спросили: «Они были неблагодарны по отношению к Аллаху?». Посланник ответил: «Они были неблагодарны своим мужьям и к добру, которое от них видели. Если вы всегда добры по отношению к женщине, а потом ей что-то не понравится, то она будет говорить: "Я никогда ничего хорошего от тебя не видела"». Полный текст хадиса показывает, что не женщины как таковые, в силу своей принадлежности к женскому полу, являются обитательницами ада, а лишь те из них, кто проявлял неблагодарность к супругу и тем самым разрушил семейные отношения.

      «Усеченная» цитата оппонентов Г. Балтановой не давала основания предполагать, что женщины брошены в ад только за то, что они женщины. Ее смысл  заключается в констатации численного превосходства женщин в аду и никак не подразумевает виновности женщин по признаку пола.  

     Утверждение о равном статусе мужчин и женщин в исламе может быть подвергнуто сомнению любым здравомыслящим, критически настроенным читателем, который ознакомился с классической исламской литературой. И действительно, как еще можно истолковать следующие слова Мухаммада: «Если бы я повелел одним преклоняться перед другими, я бы приказал женам преклоняться перед их мужьями, потому что Аллах дал им особые права над ними». Казалось бы, все ясно, женщина должна не только повиноваться своему мужу, но и преклоняться перед ним, как перед Богом. Эта цитата из сборника хадисов Абу Дауда (8) очень часто приводится в литературе, как в мусульманской, апологетической, так и в западной, критической. Апологеты верховенства мужчин над женщинами часто ссылаются на слова посланника Всевышнего с целью указать женщинам на их место в семье и обществе. Оппоненты ислама находят в этой цитате дополнительные аргументы для критики изначального гендерного неравенства. Но ссылка на данный хадис требует тщательного подхода и осторожности. Во-первых, сборник хадисов Абу Дауда в мусульманской богословской литературе воспринимается весьма критически. Не все хадисы, приведенные в «Сунне Абу Дауда» являются аутентичными. Наиболее полно хадис рассказан Куэйс ибн Сад (9), который видел, как политеисты поклонялись своим богам, простершись ниц перед их изваяниями. После этого Куэйс спросил у пророка: «Почему мы, мусульмане, так не поклоняемся тебе, ведь у тебя больше прав на это?». Посланник Всевышнего возразил: «Скажи, ты будешь поклоняться моей могиле?» «Нет», - ответил Куэйс. И вот здесь Мухаммад произнес те самые знаменитые слова. Но Мухаммад не велел, а, напротив, запретил людям преклоняться перед чем или кем-либо. Смысл хадиса заключается в утверждении абсолютного монотеизма. Это призыв к тому, что мусульмане должны поклоняться только Аллаху.

     Г. Балтанова права в последнем утверждении, но ничто не мешает видеть в словах посланника и второй, недвусмысленно звучащий назидательный смысл. Пояснение мотивации пожелания «потому что Аллах дал им особые права над ними» можно понять лишь при допущении второго смысла высказывания, предупредительный оборот «если бы» подсказывает неосуществимость первого и риторичность второго пожеланий (10).

     Оппоненты исламской концепции равноправия, стремящиеся доказать изначально заложенную в исламе дискриминацию женщин, ссылаются на один из самых одиозных (определение Г. Балтановой. - С.Ф.) аятов из специально посвященной женщинам суры Корана. Надо сказать, что этот аят вызывает множество вопросов и у самих мусульман и мусульманок. Звучит он следующим образом: «Мужья - ответчики за женщин, потому что Бог одним дает преимущество над другими, а также потому что они расходуют из своего имущества на семью. А потому порядочные женщины преданны мужьям и в их отсутствие и хранят то, что Бог дал им сохранять. Что касается женщин, непослушания которых вы боитесь, сначала увещевайте их, потом отлучайте от ложа, потом можете стукнуть и, если они станут послушны, не ссорьтесь с ними, ведь Господь над вами великий» (4:34). У многих людей, далеких от ислама, даже самих мусульман, он ассоциируется с призывом физического наказания женщины в случае непослушания. Попробуем разобрать содержание этого, ставшего остро дискуссионным сюжета. Люди различаются по своим физическим, умственным, психологическим особенностям. Есть более одаренные, физически более здоровые, есть менее наделенные достоинствами от природы. Именно так и следует понимать фразу «одним дает преимущество над другими». Нередко в переводах Корана на европейские языки начало этого аята звучит так: «Мужья - ответчики за женщин, потому что Бог дает им преимущество над ними». Следует понимать, что у мужчин имеется некое изначальное, природное превосходство над женщинами. Такая же трактовка нередко содержится в рассуждениях мусульман-консерваторов. Но она не согласуется с дословным переводом данного аята.

     Очевидна искусственная изоляция оборота «потому что Бог одним дает преимущество над другими» от контекста аята в собственном переводе автора. Характеризуемое фразеосочетание и предваряется и замыкается упоминанием мужчин и женщин как субъектов взаимоотношений. Поэтому фразеосочетание не может относиться к людям вообще, оно ясно говорит о преимуществе мужчин в отношении женщин (11).

     Мужчины являются ответчиками за женщин потому, что именно на них лежит ответственность за материальное содержание семьи. Однако логика такова, что если материально семью содержит женщина, то она становится главным ответчиком. (По шариату в такой ситуации жена кредитует мужа, но главным ответчиком никак не становится.)

     Под словами данного аята «хранят то, что Бог дал им сохранять» большинство мусульманских интерпретаторов, опираясь на анализ других сур Корана, понимают супружескую верность.

     По мнению А. С. аль-Манси и С. Афифи формулировка может быть понята таким образом: хорошая жена послушна и добропорядочна во время отсутствия своего мужа, она защищает его честь и его имущество, а также собственное целомудрие (12).

     Если учесть, что по законам шариата доказанное прелюбодеяние карается смертной казнью, то такая мера, как «стукнуть», уже не кажется чересчур жестокой, хотя можно допустить, что речь вообще идет не об ударе, а скорее о предупреждении.

     Речь идет все-таки об ударе. А. С. аль-Манси и С. Афифи перевели тот же глагол в форме «побивайте» (13). Сама Г. Балтанова чуть ниже пишет: «Тот факт, что Коран в качестве воспитательной меры разрешает мужчине физическое воздействие на непокорную или забывшую о чести семьи жену, доказывается многочисленными хадисами». Супруга же не имеет права на аналогичное действие в отношении мужа, но имеет право развестись (14). 

  Критики исламской концепции женского равноправия также довольно часто апеллируют к одному из ставших одиозным (определение Г. Балтановой. - Авт.) хадисов с целью доказать, что не только Коран, но и сам Мухаммад пренебрежительно относился к женскому роду как таковому. В этой связи широко используется рассказ Абу Саида аль-Джунди, где говорится, что в один из праздничных дней Мухаммад проходил мимо группы женщин и в очередной раз напомнил им, что они должны заниматься благотворительностью, потому что среди обитателей ада большинство составляют неблагодарные жены. Далее посланник Всевышнего сказал: «Я не видел ни у кого большего недостатка ума и религии, чем у вас». Если закончить на этом, как это делается в большинстве критических публикаций по женскому вопросу в исламе, то возникает вполне закономерное недоумение. Однако этот хадис имеет продолжение, разъясняющее высказывание посланника. «О пророк, в чем ты видишь недостаток нашего ума и религии?» - спросили женщины. «Не приравнивается ли свидетельство двух женщин к свидетельству одного мужчины? В этом недостаток вашего ума. Не правда ли, что вы не можете поститься и молиться в определенные дни вашего месячного цикла? В этом недостаток вашей религии», - сказал посланник Всевышнего. В своей обстоятельной книге доктор Али аль-Хашими указывает на одну важную деталь, помогающую понять пафос данного хадиса, который служит для западных критически настроенных ученых и для апологетов исламской концепции поводом для диаметрально противоположных выводов. Суть его замечания в том, что Мухаммаду была показана будущая картина ада, после того, как наступит Судный день и люди получат свою вечную долю. Его толкование означает предупреждение женщинам, что если они будут проявлять неблагодарность, не будут заниматься благотворительностью, выполнять свой религиозный долг, то составят большинство в аду.

     Комментарий аль-Хашими оставляет открытым вопрос, видел ли посланник Всевышнего то, что непременно должно сбыться и женщины составят большинство в аду или видел то, что может и не сбыться и женщины не составят большинства. Видение посланника Всевышнего и его слова не допускают сослагательного смысла видения. Смысл обращения посланника здесь тот, что хотя женщины и составят большинство в аду, но каждая и любая из земных женщин может избежать участи оказаться среди наказанного большинства.

     Нам представляется, пишет Г. Балтанова, что данный  хадис в образной и понятной форме говорит о существовании различий между женщиной и мужчиной. Существует различие в физиологии, существует различие в мышлении. Различие, но неравенство. Существуют сферы жизни, в которых мужчины и женщины должны различаться: свидетельство в суде (по ряду конкретных вопросов), смертная казнь, вопросы наследования или финансового содержания семьи.

     Пояснения посланника Всевышнего не ограничиваются констатацией различий, указанные им различия не что иное, как признаки не равной в сравнении с мужчинами ценности женщин, или неравенства двух полов перед лицом Всевышнего.

     Исламская концепция равноправия полов имеет оппонентов не только в среде западных исследователей, защитников феминистского подхода, которые утверждают, что женщина в исламе подвергается дискриминации. Немало оппонентов у этой концепции и в мире ислама, среди фундаменталистов и традиционалистов, сторонников мужского шовинизма, которые полагают, что иерархические отношения в семье и обществе, доминирование мужчин вытекают из Корана и сунны и определяются биологическим устройством представителей обоих полов. Так, известный арабский ученый А.М. Аль-Аккад (1889-1964) считает, что физиологические различия свидетельствуют о мужском превосходстве. В книге «Женщина в исламе» он рассуждает о том, что в течение всей истории своего рода женщины занимались приготовлением пищи, шитьем, однако лучшие кулинары и кутюрье все-таки мужчины, что является доказательством отсутствия у женщин инновационного сознания. Да и история науки практически не знает женских имен, за исключением «мадам Кюри». Египетский ученый Фарид Важди полагает, что назначением женщины является лишь продолжение и численное увеличение человеческого рода, тогда как мужчина ответственен за улучшение человечества, условий его существования. Даже Мухаммад Абдо, великий реформатор ислама, один из первых сторонников изменения статуса женщины в мусульманском обществе (15), говорит о том, что физическая сила мужчины делает его более приспособленным для «добычи» жизненных средств, а следовательно, ведет к его доминированию.

     Большинство современных мусульманских богословов рассматривают вопрос о положении женщины в исламе, исходя из того, что мужчина и женщина равны в главном, в том, составляет смысл кратковременного человеческого существования - в религиозной вере. И за эту веру они получают равное вознаграждение согласно словам Корана: «Тот, кто делает добро, мужчина или женщина, тот в рай войдет и не будет обделен ни на финиковую косточку» (4:124). Это главное, принципиальное равенство в вопросе высшего порядка нисколько не отменяется и не умаляется тем фактом, что в земной жизни мужчины и женщины могут выполнять разные роли, управлять и быть управляемыми друг другом, как того требуют обстоятельства, способности, материальные и умственные возможности каждого из них. Следовательно, и в земной жизни речь идет не о неравенстве мужчин и женщин, а о том, кто из них более ответственен, кто берет на себя большую часть полномочий. Существуют вопросы, которые люди способны решить сами между собой, опираясь на принцип справедливости, взаимоуважения, но есть и вопросы, по которым Всевышний ниспосылает специальные разъяснения. Основная логика такова: мужчины и женщины имеют абсолютно равные права, за исключением специально оговоренных в Коране случаев. Равенство является общим, генеральным правилом, функциональное неравенство - исключение из правила, специально оговоренное в Коране.   

 

  Суждения Г. Балтановой естественным образом подводят к вопросу: почему в специальных разъяснениях Корана закрепляется превосходство мужчин и отсутствуют аналогичные разъяснения относительно женщин? Многократное провозглашение равенства мужчин и женщин действительно указывает на большой эгалитаристский потенциал Корана, но столь же заметно, что исключения из правила сделаны в пользу мужчин. По этому поводу существует авторитетное мнение профессора Лейлы Ахмед, которая писала о «двух четко различимых голосах ислама»: Первый выражается в общественных установлениях, для которых женщина не ровня мужчине. Но слышен и провозглашающий равенство между полами «этический голос». В исламском праве этот голос не получил никакого отражения, хотя коранические наставления, например, касательно многоженства, получили интерпретацию в конкретных юридических нормах - в соответствии с общественно-культурными условиями того времени» (16).

 

     Суры и хадисы во многих случаях определяют обязанности мужчин в отношении женщин. И если мужчина имеет прав «на степень больше», то и обязанностей у него на степень больше. Коран требует от мужчины соблюдения всех прав и свобод женщины, запрещает жестоко обращаться с ней, посягать на ее собственность: «живите с ними в добре и уважении, даже если вы разлюбили ее, это может значит, что вы разлюбили то, что Аллах дает вам как благо» (4:19). Оппонентам ислама, говорящим о подчиненности женщины мужчине, придется принять и обратную подчиненность мужчины женщине. Сказанное  вполне согласуется с исламской концепцией, так как люди изначально подчинены Богу, а семейные отношения, взаимные обязательства являются их религиозным долгом.

     Смысл приведенного Г. Балтановой аята существенно меняется, если обратиться к авторитетному переводу А.С. аль-Манси и С. Афифи: «Обходитесь с ними достойно. Если же вы их ненавидите, то, может быть, что-либо вам и ненавистно, а Аллах устроил в этом великое благо» (17). В первом случае (переводе самой Г. Балтановой) речь идет о мужчине, пережившем любовь, во втором - о справедливом носителе власти.

      Эта взаимозависимость мужчины и женщины в семье особенно хорошо видна в отношении собственности. Право женщины на частную собственность закреплено в Коране, она имеет свою часть в семейной собственности при разделе имущества, на которую никто не может посягать: ни отец, ни брат, ни муж, ни сын. Она вольна распоряжаться этой собственностью по своему усмотрению: продавать, дарить, заключать всевозможные контракты. При заключении брака мужчина обязан предоставить ей часть своего имущества - махр - в денежном или любом другом выражении. Махр, по исламскому закону, принадлежит только самой женщине, однако в реальной жизни этот исламский канон нередко нарушается, и родители выдают девушек замуж, исходя из своих собственных материальных интересов. Традиция выплаты махра позволяет понять и особенности исламских правил наследования. Оппоненты исламского равноправия часто ссылаются на них, чтобы подчеркнуть неравное положение мужчин и женщин в исламе. Действительно, при разделе имущества дочь получает долю, равную половине доли сына. Связано это с тем, что в случае смерти отца главой семьи становится старший сын и на него ложится бремя ответственности за всю семью. Дочь же может выйти замуж и получить махр. Если она не выходит замуж, то братья обязаны заботиться о ней. Мать также остается на попечении сыновей. Даже замужняя дочь продолжает находиться в сфере ответственности отца и братьев, зная, что в случае развода она может вернуться в семью и они обязаны принять ее.

     Две истории о разведенных арабских женщинах, рассказанные самой Г. Балтановой в другом месте ее книги, наглядно показывают, как не срабатывает система канонического права в реальной жизни. В одном случае женщина, брошенная мужем, была вынуждена вернуться в отчий дом, но там хозяином стал ее старший брат, и женщина с детьми стала нежеланной и униженной гостьей. В другом случае женщина сбежала от мужа-алкоголика, перебралась с детьми в Гавайи и занималась самой черной работой, чтобы прокормить себя и детей. Г. Балтанова, познакомившаяся с этой женщиной, пишет: «Все мои доводы в пользу легитимности развода, прав разведенной жены не были услышаны Фатимой, для которой ислам стал символом унижения женщины и лишения ее всех прав» (18).

     Другим вопросом, по которому разгораются наиболее острые дискуссии между сторонниками и противниками женского равноправия в исламе, является уже упоминавшееся нами свидетельство в суде. В Коране говорится конкретно о сделках, ксающихся «долгов на срок определенный», которые требуют привлечения двух свидетелей: «и призовите двоих свидетелей из ваших мужчин, а если нет двоих мужчин, то мужчину и двух женщин, ведь если одна ошибется в свидетельстве, то другая ей напомнит» (2:282). Нередко западные критики исламских традиций и мусульманские антифеминисты видят в данном аяте подтверждение того, что женщина не способна выступать в качестве полноценного свидетеля в силу своей интеллектуальной недостаточности, забывчивости, психологических особенностей. Причем исламисты нередко склонны распространять это правило о привлечении двух женщин на все виды судебных разбирательств. (Такая точка зрения свойственна шариату, а не только отдельным «исламистам» (19), но Г. Балтанова права в том, что о двух свидетельницах Коран упоминает только в связи письменной фиксацией кредита.)

     Нам представляется, продолжает Г. Балтанова, что Коран в вопросе о свидетельствовании проявляет свойственную ему гибкость. Ведь там нет абсолютного запрета на привлечение в качестве свидетелей женщин. Речь идет лишь о такой ситуации, когда женщина может забыть условия договора. В этом случае ей может понадобиться помощь. Но вполне возможно, что может и не понадобится. Положения мусульманского права о правомочности женщин-свидетельниц, которые действуют в ряде исламских государств, вызывают ожесточенное сопротивление представительниц исламских либеральных движений. Так в журнале «Общество исламских гумаистов» была опубликована статья «Положение женщины в исламе», в которой говорится: «В исламе свидетельство двух женщин приравнивается к одному мужскому, а если она профессор или доктор наук? Неужели умственно она слабее мужчины? Очевидно, что критерий здесь не ум, а пол». Понятен пафос подобных высказываний, но необходимо учитывать, что тезис о привлечении двух женщин-свидетельниц является установлением Корана, а значит, имеет характер Божественного предопределения и не может быть отменен.

(Сошлемся на альтернативное мнение Л. Ахмед, полагавшей, что «менее патриархальное прочтение Корана, при котором мы прислушались бы к его этическому голосу (в пользу равноправия. - С.Ф..) может когда-нибудь привести к выработке законов, рассматривающих женщин как равных мужчинам» {20}.)

     В уголовном разделе шариата и фикха действует принцип дифференцированной ответственности, на котором базируется иерархия правоспособности граждан. Например, если женщина обвиняется в убийстве, прелюбодеянии или богохульстве, ее ждет равная с мужчинами расплата. Убийство должно караться смертной казнью, но казнь может быть заменена штрафом (также за ранение или увечье). И здесь критики исламской концепции равноправия нередко находят почву для обвинений, так как возмещение, выплачиваемое за убийство женщины, на половину меньше, чем то, которое выплачивается за убийство мужчины. Однако, как представляется, в данном случае речь идет не о дискриминации женщины, а о последовательной политике ислама в вопросах экономической ответственности, поскольку с потерей кормильца или его трудоспособности семья лишается источника существования.

     Здесь Г. Балтанова забывает о высокой, но не измеряемой обществом цене труда женщины по домашнему хозяйству и воспитанию детей. Лишение детей матери в случае ее убийства, пожалуй, вполне сопоставимо по своим негативным последствиям для детей с лишением отца. Многие работающие женщины вносят сопоставимый с мужским вклад в семейный бюджет.  Вообще отсылки к экономическим соображениям в данном случае очень спорны с этической точки зрения.

                                                                     *** 

     Несмотря на позиционирование себя как антагониста консервативного богословия Г. Балтанова в сущности  разделяет почти все основополагающие взгляды традиционалистки мыслящих богословов на положение женщины в исламе.  Основная область различия между Г. Балтановой и теми богословами, с которыми она полемизирует, приходится на герменевтические экскурсы, избираемые Г. Балтановой и направленные на то, чтобы толковать известные аяты и хадисы «в пользу женщин», но в большинстве случаев ее понимание основополагающих текстов выглядит менее убедительным, нежели понимание ее оппонентов. Основная же ее мысль, что «ислам - первая и, пожалуй, единственная из всех религий, которая поставила и решила вопрос о равном с мужчиной статусе женщины» вполне отвечает воззрениям ее предшественников (включая авторов изданных в последние годы книг). Точно также она солидарна с традиционалистским кругом авторов в объяснении существующей асимметрии во властных отношениях женщины и мужчины и в соотношении их прав: ислам устанавливает различие между женщинами и мужчинами, предоставляя им равные права, соответствующие их равным, но различным обязанностям, исходя из их природного отличия, но не неравенства. (Равенство прав понимается здесь как равенство суммы всех прав, распределенных между женщиной и мужчиной неравномерно, а в соответствии с распределением обязанностей) (21). Но в этом вопросе Г. Балтанова непоследовательна, поскольку ей же принадлежит следующее утверждение: «И если мужчина имеет прав «на степень больше», то и обязанностей у него на степень больше».  

     Умозрительное подчинение конкретных позиций неравенства отвлеченной, взятой как абсолютная сверхценность идее равенства женщины и мужчины роднит воззрения Г. Балтановой с взглядами М. Бигиева и Р, Фрэйджера, но обоснование различий в правах («функционального неравенства») через природные различия полов объединяет ее с  широким кругом авторов подчеркнуто консервативного направления в богословской мысли. В том числе с теми, чьи произведения в 2001-2007 гг. появились на российском книжном рынке.

Сноски и примечания 

1.Значение и смысл Корана / В четырех томах. Москва, 2002. Т. III. С. 386.

2. Священный Коран: Смысловой перевод на русский язык. Медина, 1425 г. х. С. 516.

3. Хидоя: Комментарии мусульманского права. Т. I. Ташкент, 1994. С. 385.

4. Amin, Q. The Liberation of women. N.Y. 1992. P. 42.

5. Отсутствие этой формулы в Коране было замечено еще М. Бигиевым: Бигиев М.Дж. Женщина в свете священных аятов Благородного Корана // Бигиев М.Дж. Избранные труды в двух томах. Казань, 2006. С. 185.

6. Мухаммад аль-Бухари (810-870), исламский ученый среднеазиатского происхождения

7. Абдуллах ибн Аббас (619-686 или 688) - один из первых исламских богословов, автор нескольких толкований Корана и передатчик хадисов.

8. Абу Дауд (ум.  888) - известный богослов, составитель сборника хадисов.

9. Куэйс ибн Сад - передатчик хадиса.

10. В феврале 2007 г. газета «Ас-салам» процитировала данный хадис в контексте почитания мужчин женщинами без каких-либо оговорок (Баканова М. Где же оно, счастье? // http://www.assalam.ru/arhiv/11_musulmanka.shtml)

11. Близкое понимание этого оборота, с указанием на то, что «преимущество одного не является недостатком другого» см.: Значение и смысл Корана.  / В четырех томах. М., 2002. Т. I. С. 264.

12. Там же. С. 265.

13. Там же. Переводчики акцентируют внимание читателей на том, что «побивание» является нежелательной и крайней мерой корректирующего воздействия мужа в отношении жены.

14. Балтанова Г.Р. Мусульманка. Москва, 2005. С. 149-150. 

15. Мухаммад Абдо (1849-1905), арабский богослов и общественный деятель, представитель реформаторского движения в исламе.

 

16. Цит. по: Сукдео, Р. Тайна за паранджой: Ислам, женщины и Запад. СПб., 2005. С. 47.

 

17. Значение и смысл Корана. Т. I. С. 255.

 

18. Там же. С. 242-243.

 

19. В частности, рождение ребенка у женщины, находящейся под иддатом (в трехмесячном сроке выжидания после объявления ей развода), должно быть засвидетельствовано по характеризуемому правилу (Хидоя... С. 373); то же правило относится к свидетельствованию заключения брака (Любовь и секс в исламе: Сборник статей и фетв. Москва, 2004. С. 163).

 

20. Цит. по: Сукдео, Р. Тайна за паранджой... С. 47.

 

21. См. мнение З.М. Бараевой об этом: «Имеет место некая компенсация взаимной ответственности, взаимообусловленность ролей в обществе» (Женщина в мусульманском обществе: Проблемы трансформации социального и правового статуса / Автореф. дис... канд. философ. наук. Махачкала, 2003.

Перспективы модернизации статуса и прав мусульманок России. Заключение к исследованию.    

     Большинство авторов традиционалистского направления закрепляют за женщиной столь же высокое предназначение в истории в целом и в каждом поколении, как и за мужчиной, но в основных жизненных стратегиях ей отводится ведомая роль как существу более слабому и нуждающемуся в опеке со стороны мужчины во всех сферах самореализации. Вопрос о ее правах в политической области игнорировался консервативно мыслящими авторами в прессе, в книжных изданиях мнение аль-Газали о нежелательности для женщин государственной деятельности находится в оппозиции к противоположному мнению М. Бигиева и Р. Батыра (высказанному в его статье). В светской периодике Башкортостана и Северного Кавказа не один раз высказывались суждения о недостаточном представительстве женщин в органах законодательной и исполнительной власти, существовании гендерной асимметрии в политической сфере. Одним из важных объектов внимания светских авторов стали проблемы социального свойства: дискриминация женщин в семье, их избыточная и не соответствующая образованию трудовая деятельность, девиативные явления.  Авторы-женщины подчеркивали, имея в виду женщин всех конфессий, что нужны не только специальные государственные целевые программы по выработке политики и определению практических действий для повышения статуса женщины, но и особый контроль со стороны государства за их исполнением.

     Право посещения мечети наравне с мужчинами получило ограниченное освещение в российской конфессиональной периодике, но освещалось в книжных изданиях. Выступления ряда авторов в течение последних нескольких лет в Дагестане продемонстрировали живучесть сегрегационных представлений в этом вопросе. Как зарубежные, так и российские авторы книг традиционалистского образа мыслей признают право женщин молиться в мечети, но отдельные зарубежные богословы напоминают о предпочтительности для женщин домашней молитвы. Право женщины руководить молитвой отнесено только к собраниям женщин. Авторы модернизаторского направления (и Т.А. Шайхуллин из традиционалистов) выступают за полное равенство женщин и мужчин при осуществлении коллективных молитв. Право женщины на пятничную проповедь получило признание в статье ярославского имам-хатыба Р. Батыра, но перспектива дискуссии по этой проблеме остается под вопросом. Наблюдение о потенциальной способности женщин к «духовному лидерству в обществе», обозначенное Р. Батыром, имело своим источником деятельность ряда мусульманок в просветительской, публицистической и организационной сферах за рубежом и в России. У авторов  светского направления тема посещения женщиной мечети и другие конфессиональные потребности не получили отражения.

     Конфессиональная деятельность мусульманок вне мечети сводилась главным образом к воспитательской, преподавательской и организаторской деятельности в школах с этническим компонентом обучения, различных курсах при мечетях, конфессиональных учебных заведениях. Ряд мусульманок был задействован в структурах женских и благотворительных организаций, редакциях и издательствах конфессионального профиля, включая редакции интернет-изданий и телепередач (как редакторы, журналисты и внештатные авторы). Отдельные публикации авторов-женщин в конфессиональных изданиях поднимали злободневные проблемы взаимоотношений женщины и мужчины в семье и в процессе создания семьи, формирования приемлемого имиджа мусульманки. Участие мусульманок и христианок в миротворческом процессе на Северном Кавказе составило отдельную страницу в истории женских инициатив современной России. Внешняя, адресованная другим конфессиям, коммуникативность и толерантные взаимоотношения  были заявлены одним из насущных этических принципов на форумах женщин и сайте «ислам.ру».

     В нескольких регионах России в начале 21 в. мусульманки имели возможность обучаться в медресе и на курсах при мечетях, в Татарстане и Дагестане возникли высшие учебные заведения (отделения университетов) конфессионального профиля. Образование в соответствии с традицией квалифицировалось религиозными деятелями и авторами конфессиональных изданий как право и обязанность каждой мусульманки. Получение религиозного образования, имеющего первостепенную важность, может, по мысли авторов традиционалистского круга, сопровождаться получением профессионального образования, но оно не представляет насущной необходимости для женщины. (Живучесть такого мнения в обществе отразилась на страницах конфессиональной и светской печати.) Авторы и редакторы модернизаторского образа мыслей  подчеркивали важность обоих видов образования и пропагандировали опыт освоения зарубежными мусульманками как религиозных специальностей («ваизы» в Турции), так и широкого круга светских.  Светские авторы указывали на разрыв между относительно высокой образованностью женщин и их востребованностью в структурах и на уровнях, имеющих приоритетное влияние на жизнь общества.

     Конфессиональные издания и авторы книг на первое место среди вероятных основных занятий женщин ставят воспитание детей и заботы, связанные с содержанием дома. Отсутствие в Коране адресованной женщинам санкции, аналогичной той, которая, определяет обязанность мужа по содержанию семьи, обусловила ее отсутствие и в шариате. Поэтому мнение богословов о приоритете домашнего труда для женщины не имело достаточного обоснования в экзегетической проекции. Авторы традиционалистского круга признают право женщины в случае особой необходимости работать вне дома - с согласия мужа или других опекунов и при соблюдении строгих этических условий и принципа хиджаба. Соблюдение объявляемой ими этики и принципа хиджаба в ориентированных на светские нормы общения коллективах представляется затруднительным, что признают как женщины-авторы, так и носители опыта общения. Адепты модернизаторских воззрений к женским профессиям, признаваемым традиционалистами, прибавляют специалистов по мусульманским богословию и юриспруденции, кадиев (судей), общественных и политических деятелей. Инициативы А. Вадуд и И. Мэтсон могут в дальнейшем послужить расширению перечня женских профессий, связанных с конфессиональной деятельностью. Для публикаций авторов светской ориентации характерна озабоченность занятостью женщин в низкоквалифицированных видах труда, избыточным перемещением специалистов в сферу мелкого бизнеса в период становления рыночных отношений и дефицитом времени, необходимым женщинам для воспитания детей.                  

     Принцип хиджаба и стиль хиджаба, предопределенные аятами Корана и хадисами, освещались в религиозной литературе с небольшими различиями в подходах. По общепринятому мнению, принцип хиджаба не требует от женщины закрывать лицо и кисти рук, что в достаточной мере отвечает требованиям скромности и стыдливости, предъявляемым к исламским женщинам. Последователи модернизаторских воззрений подчеркивали, что хиджаб в первую очередь следует отождествлять с внутренним миром женщины и с ее внутренней готовностью к целомудрию. На уровне межличностных отношений и отношений между средой и личностью проблема хиджаба сохраняла свою актуальность в течение всего рассматриваемого времени, но имела отношение к незначительному числу мусульманок во всех регионах России за исключением Северного Кавказа, где, однако, игнорирование головного платка многими девушками и женщинами стало артикулированной в прессе проблемой.

     Идеальная мусульманка в представлениях авторов традиционалистского круга должна быть богобоязненна, скромна, стыдлива, она стремится к духовному совершенству и знаниям, почитает мужа и родителей. Но участницы женских конференций, а также  умеренные традиционалисты и авторы модернизаторского направления хотели бы видеть и такой компонент в идеальном образе мусульманки как ощущение женщиной ответственности за судьбу общества и готовность к общественной деятельности. В вербальном поле конфессиональных СМИ сосуществовали четыре идеальных образа мусульманки, созданных не СМИ, а обозначенных ими как явления реальности:     1) традиционного в патриархатном контексте, 2) традиционного в контексте прагматически ориентированного женского сознания, 3) модернизированного в контексте представлений о женщине, имеющей призвание как к семейной, так и к общественной деятельности, 4) модернизированного в контексте представлений о женщине, характерных для массовой культуры и гламурной субкультуры. У авторов светской ориентации  представления об идеальной женщины преимущественно ретроспективны и находятся вне исламского контекста. В основе реконструкции авторитетной роли женщины в обществе «светские» авторы видят образ женщины-матери в контексте традиционной народной культуры («мать очага» у ингушей и «мать отечества» у башкир). В процессе формирования нового идеала тип женщины, сочетающей в себе такие качества, как пассивность, слабость, терпимость, ориентацию на подчинение мужчине, все больше уступает место активной, целеустремленной и не зависимой от мужчины женщине.

     Институт многоженства в проекции на российские реалии признается допустимым и желательным рядом мусульманских лидеров. Допустимость многоженства обозначена в  публикациях авторов традиционалистского направления. Однако перспектива законодательной санкции реально существующего как спорадическое и плохо изученное явление многоженства осложнена отрицательным отношением большей части российского общества (включая мусульман) к самой практике полигамии. Для авторов модернизаторского направления и «светских» авторов проблема многоженства не представляла интереса. Вовлечение в конфессиональную жизнь в период религиозного возрождения многих людей молодого и среднего возраста и формирование групп семей с высокими доходами имели одним из своих результатов пробуждение интереса к традиции махра, получившей распространение на Северном Кавказе и спорадически проявляющейся в других регионах. Умыкание невест, обычай, противоречащий светскому законодательству и шариату и представляющий собой явление серьезной дискриминации прав молодых женщин, продолжал наблюдаться преимущественно на Северном Кавказе. 

     Идейные доминанты и предпочтения, характерные для консервативного дискурса в области прав женщин в обществе.

     В области конфессиональных прав:

- признание за женщиной права посещать мечеть для участия в коллективных молитвах, но с оговоркой о предпочтительности молитвы дома;

- провозглашение за женщиной права и обязательства на овладение религиозными знаниями, но вопрос о праве женщины на профессиональную практику в качестве богослова или юриста не ставится;

- (из наблюдаемой практики следует, что религиозные лидеры признают право женщин на организацию обществ, осуществляющих идейно-просветительскую и благотворительную деятельность).

     В области политических прав:

- негативная оценка способности женщины к выполнению роли лидера в политике;

- (для конфессиональных СМИ и большинства авторов книг характерно игнорирование вопроса о политических правах женщин).                   

     В области социальных прав и социального благополучия:

- социальные права мусульманки в понимании традиционалистски мыслящих авторов локализованы в семье (моногамной или полигамной);

- в семье приоритетные права по всем позициям властных отношений, за исключением прерогатив женщины на пользование своей собственностью и денежными доходами, закреплены за мужем;

- социальное благополучие мусульманской женщины вне семьи большинством авторов традиционалистского круга не рассматривается, но все авторы признают ее право на трудовую деятельность вне дома;

- в конфессиональной прессе и в высказываниях религиозных деятелей в неконфессиональной прессе признается существование негативных явлений в мусульманских семьях, во взаимоотношениях женщин и мужчин при заключении брака (неправильно понимаемый махр, калым, умыкание невест), но в целом внимание к этим проблемам со стороны мусульманских СМИ и религиозных деятелей остается ограниченным.

     Взгляды авторов традиционалистского круга определяются догматическим восприятием шариата в области прав женщин, ключевую роль в котором играют патриархатные мировоззренческие предпочтения и установки. Накопленный в течение 20 ст. опыт эмансипации мусульманской женщины оказал двоякое влияние на консервативную эпистомологию: с одной стороны, он вызвал к жизни реставрацию права женщины на посещение мечети, пробудил, хотя и зачаточный, интерес к социальным правам женщины, ввел в активную артикуляцию идею равенства женщины и мужчины; с другой, он обусловил необходимость сопротивления дальнейшему развитию эгалитаристских тенденций гендерного свойства в мусульманской среде, что достигалось, в первую очередь, активным дискурсным конструированием идеального образа мусульманки. 

 

     Альтернативные (модернизаторские и светские) идейные доминанты и предпочтения в области прав женщин.

     В области конфессиональных прав:

-   признание права женщин на посещение мечети наравне с мужчинами;

- утверждение права женщин на духовное лидерство в обществе и на руководство коллективной молитвой, овладение ими богословской и юридической компетенцией.

     В области политических прав:

- возведение в степень  одобряемого правила неограниченное участие женщин в общественно-политической деятельности;

- признание ее способности к политическому  лидерству в обществе;

- признание дефицита женской вовлеченности во властные структуры Российской Федерации.

     В области социальных прав и социального благополучия:

-  ликвидация бытовой и моральной дискриминации женщины в семье;

-  создание условий для удовлетворительного совмещения женщиной обязанностей по дому, воспитания детей, трудовой и общественно-политической деятельности;

- разработка на государственном уровне научно обоснованной политики по преодолению гендерной асимметрии как в мусульманской среде, так и в обществе в целом;

 - возрождение народной модели предсвадебных и свадебных ритуалов. 

     Очевидно, что основным источником обновленной репрезентации прав и статуса женщин является Коран, «этический голос» которого предписывает оказывать женщине уважение и защиту, но юридически значимые нормы которого в ряде случаев закрепляют преимущество мужчин. Интерпретация этих норм, предпринятая мусульманскими богословами  и юристами в течение длительного времени и действующая в основном и сегодня, отвечает патриархатным мировоззренческим установкам и поддерживает неравенство мужчин и женщин. Наличие в сунне многочисленных высказываний о преимуществе мужчин над женщинами послужило мощным стимулом для создания патриархатно ориентированного кодекса юридических и этических норм, охватывающего все стороны взаимоотношений мужчины и женщины. Но сунна, располагающая также большим количеством высказываний о почитании женщин и уважении их прав, может быть прочитана как влиятельнейший источник для снятия избыточного неравенства полов, привнесенного в шариат в эпоху угасания эгалитарных традиций раннего ислама и позже.     Вероятно, в России дальнейшее осмысление проблем гендерной асимметрии в мусульманской среде будет находиться под влиянием четко наметившихся за рубежом и уже проявляющихся спорадически в России новых тенденций в трактовке правового статуса женщин. В рамках этих тенденций описание прав женщины опирается непосредственно на Коран и хадисы, и при этом условии критически оцениваются и могут быть отклонены противоречащие первоисточникам нормы шариата. Таки образом может быть выработана стратегия, направленная на новое толкование основополагающих религиозных текстов «в рамках и категориях феминистической перспективы и защиты прав человека» (З.М. Бараева) (1). Наметившееся новое осмысление уже сейчас предлагает относить правило о привлечении двух свидетельниц (вместо одного мужчины) лишь к той ситуации, которая описана в Коране (свидетельствование договора займа). Изменения в интерпретации могут коснуться некоторых сторон бракоразводного процесса, права на опеку над несовершеннолетними детьми, права на передвижение, прав связанных с трудоустройством  и полноты дееспособности женщин в целом. Серьезных перемен следует ожидать в области правоприменения, поскольку значительная часть нарушений прав женщин в традиционалистских обществах приходилась на практику применения/игнорирования юридических норм. Здесь могут быть дополнительно укреплены права женщины на выбор супруга и добровольное замужество, получение махра, права в бракоразводном процессе, в опеке над детьми, в наследовании. Важнейшая особенность модернизации юридических прав мусульманок в условиях светской правовой системы России будет заключаться в отсутствии официального значения шариатских норм и возможности их применения лишь в той степени, в какой они не противоречат законодательству этих государств.

     Предполагаемые реконструкция и совершенствование этических норм взаимоотношений между полами способны существенно повлиять на эволюцию мусульманской семьи от патриархатной модели к эгалитарной и на изменение статуса и образа женщины в мужском восприятии. В условиях светского государства, когда юридические нормы ислама способны обрести форму действующих правил лишь на основе этически мотивированного выбора потенциальных акторов, роль этической составляющей в исследовательских и поведенческих инновациях представляется высокой. Сама возможность прорыва к принципиально новому пониманию равенства во взаимоотношениях мужчины и женщины находится в равной мере как в новой интерпретации коранических и суннических текстов, так и в области формирования нового идеала отношений между мужчиной и женщиной, подпитываемого эгалитарным этическим потенциалом Корана, хадисов и лучшим опытом цивилизации. И то, и другое могут быть осуществлены лишь при условии демаскулинизации интеллектуальных поисков, подготовке и привлечении к иджтихаду женщин, компетентных в богословии и юриспруденции.

     Наблюдаемая в данной работе дискуссия отразила состояние общественной мысли в мусульманских сообществах России на том этапе их развития, когда в целом сложилась система патронажа мужской организованной элиты над женской активностью в религиозных практиках, женских организациях и в области общественной мысли. Поэтому следование в фарватере «мужского джамаата» стало признаваемым принципом существования «женского джамаата» и его интеллектуальной самореализации. Обучение мусульманок в медресе и конфессиональных вузах, наблюдаемое сегодня, может иметь результатом формирование небольшого числа женщин-специалистов, способных к разработке ценных исследований в области осмысления основополагающих религиозных текстов, богословского и юридического наследия, но какие идейными ориентирами будут маркированы их исследования, остается под вопросом. Сегодня для авторов-женщин из конфессиональных СМИ и авторов книг из числа женщин научный опыт оппозиционных патриархату зарубежных исследовательниц   (Фатимы Мернисси, Лейлы Ахмед, Рифат Хасан, Амины Вадуд и др.) остается невостребованным. Но, с другой стороны,  давший о себе знать «женский взгляд» в конфессиональной публицистике (А.-Г. Бабич, Ф.-А. Ежова, А. Анат) и науке (Г. Балтанова) уже сегодня обнаруживает некоторую самостоятельность относительно доминирующего мужского консерватизма. Качество публицистики и литературы пишущих практикующих мусульманок в дальнейшем в значительной степени будет определяться способностью женских сообществ к консолидации на основе программ, отражающих специфические потребности и цели женщин в жизни мусульманской уммы и всего общества.

     Женская светская публицистика, которая находилась бы в прямой оппозиции патриархатному мировоззрению, не стала сегодня явлением общероссийского значения и имеет ограниченный потенциал влияния на умонастроения мусульманок. Тем не менее идея равенства женщины и мужчины является ключевой для светской прессы России в текстах, посвященных женщине-мусульманке или ее семье. Параллельное существование двух идейно отдаленных друг от друга женских миров в умме сопровождается их пересечением в тесном мире повседневности, тяготением к друг другу и конфронтацией, переходами из одного мира в другой, взаимовлиянием идейных ориентаций. Конвергенция и взаимная коррекция конфессионального и светского опытов опытов, описание и преобразование духовной и повседневной жизни - одна из важнейших задач женской половины мусульманской уммы России сегодня. 

 

Сноски и примечания 

1. Примечательно, что известный сторонник реинтерпретации основополагающих текстов, современный богослов Абдулазиз Сахедина, перечисляя мотивы реинтерпретации, на первое место ставит проблему женских прав: «Критический взгляд на утверждаемые во имя нормативной традиции неравенство мужчины и женщины, на деградацию человеческих ресурсов и небрежение человеческим опытом дает мусульманскому мыслителю возможность заново утвердить гуманитарные ценности в их истинно исламском контексте и восстановить равновесие между ними и такими категориями, как национальные интересы, приоритеты и традиции». Под «мусульманскими мыслителями» А. Сахедина подразумевает как мужчин, так и женщин: «Мусульманский мыслитель исторически связан со своей общиной как член сообщества правоверных. Это значит, что он/она становятся связующим звеном в событии откровения, ставшего явлением повседневной жизни в процессе передачи от поколения к поколению и через традицию передаваемого все далее, к потомкам» (Сахедина А. Исламское богословие христиано-мусульманских отношений // Христиане и мусульмане: проблемы диалога / Хрестоматия. М., 2000. С. 161-162). 

 

Терминологический справочник к исследованию

 

Джамаат - сообщество мусульман, община; различаются мужской и женский джамааты.

Ду'а (дога) - молитва с просьбами о милости Всевышнего.

Иблис - именование Сатаны в исламе.

Иджтихад - толкование шариата богословами, юристами и общинами мусульман, в 11 в. христианского летоисчисления стало господствовать мнение о «закрытии дверей» иджтихада, со второй пол. 19 в. все более утверждается мнение о продолжении иджтихада.

Имам - человек, руководящий коллективной молитвой; постоянно практикующих имамов называют также «мулла».

Имам-хатыб - главный имам мечети; может исполнять обязанности ахуна, руководителя имамов округи (района или области).

Калым - деньги или какое-либо имущество, выплачиваемое родителям невесты женихом при бракосочетании; традиция калыма не соответствует нормам ислама, но иногда калым отождествляют с махром.

Мазхаб - религиозный толк (доктрина, школа) мусульманского суннитского права; в настоящее время существуют четыре толка (ханафитский, маликитский, шафиитский, ханбалитский); В среде российских мусульман распространен ханафитский мазхаб, для которого характерно лояльное отношение к отдельным компонентам адата, обычного права.

Махр - обязательный дар жениха невесте при бракосочетании, минимальный размер махра - 4,8 г. золота (33,6 г. серебра).

Минбар - возвышение у юго-восточной (передней) стены мечети (в России), с которого имам читает пятничную проповедь.

Мулла - постоянно практикующий имам.

Муфтий - высшее духовное лицо, облеченное правом выносить решения по религиозно-правовым вопросам и давать разъяснения по применению шариата; в России муфтии возглавляют духовные управления региональных сообществ мусульман.

Никаб - женская  маска из тонкой ткани с прорезями для глаз.

Никах - молитва, читающаяся при бракосочетании; бракосочетание.

Паранджа - верхняя женская одежда с длинными ложными рукавами, сочетается с густой волосяной сеткой, закрывающей лицо.

Суннизм - одно из основных (другие: шиизм и хариджиты) направлений ислама; наряду с Кораном признает сунну (собрание рассказов о жизни посланника Всевышнего Мухаммада) и первых четырех халифов как праведных преемников посланника Всевышнего.

Умма - сообщество мусульман какой-либо страны или всех мусульман; в современной религиозной терминологии встречается различение мужской и женской уммы.

Хадисы - рассказы о жизни посланника Всевышнего Мухаммада, второй после Корана источник вероучения в исламе; совокупность хадисов образует сунну.

Хиджаб - стиль женской одежды, предполагающий укрывание тела женщины за исключением лица, кистей рук и пяток (в более строгом толковании предполагается закрывать и лицо); изолированный от окружающих образ жизни женщины.

Хиджра - мусульманское летоисчисление, начинающееся с 16 июля 622 г. христианского летоисчисления, когда состоялось переселение мекканской общины мусульман в Медину.

Чадра - женское покрывало, в которое женщина закутывалась с головы до ног.

Шариат - свод норм исламского законодательства и этических предписаний.

 

Список использованных периодических изданий

 

Журналы 

Башкортостан кызы (Уфа)

Ватандаш (Уфа)

Женщина Дагестана (Махачкала)

Идел (Казань)

Ислам. Вера. Совершенство (Махачкала)

Йылдыз (Симферополь)

Къасевет (Крым)

Минарет: Российский журнал исламской доктрины (Нижний Новгород)

Минги Тау (Нальчик)

Мусульмане (Москва)

Народы Дагестана (Махачкала)

Социс: Социологические исследования (Москва)

Сююмбике (Казань)

Татарстан (Казань)

Newsweek (Москва)

 

Газеты 

Авдет (Симферополь)

Азна (Уфа)

Ас-салям (Махачкала)

Все об исламе (Москва)

Газета (Москва)

Горянка (Нальчик)

Земское обозрение (Саратов)

Ингушетия (Ингушетия)

Ислам минбаре (Москва)

Кабардино-Балкарская правда (Нальчик)

Независимая газета (Москва)

Нур уль ислам (Казань)

Республика Татарстан (Казань)

Российская неделя (Москва)

Cеверная Осетия (Владикавказ)

Сердало (Ингушетия)

Татарские новости (Москва)

Южный Федеральный (Ростов-на-Дону, Москва)

Янъы дюнья (Симферополь)

 

Сайты  

arabeski.globalrus.ru

arraid.org

assalam.ru

Credo.Ru

ingush.ru

islam.ru

islamdag.ru

islaminkbr.narod.ru

islamnews.ru

islamnn.ru

mk-piter.ru

mkset.ru

mtss.ru

mufti.ru

news.ru

regionulsu.ru

rbtl.ru

regnum.ru

religio.ru

tatural.isnet.ru

tamada.com.ru

targim.ru

umma.ru

zeminfo.ru

 

Библиография

Аляутдинов Ш. Ислам в вопросах и ответах. М., 2003;

Антипова А.С. Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении // Социс: Социологические исследования. 2007. № 3. С. 111-118;

Ахильгова Э.С. Семейно-правовое положение женщины в мусульманских странах / Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003;

Арапов Д.Ю. (сост.) Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика). М., 2001;

Арапов Д.Ю. (сост.) Императорская Россия и мусульманский мир / Сб. ст. М., 2006;

Бабич А.-Г. Многоженство: Советы и комментарии. М., 2006;

Балтанова Г.Р. Мусульманка. М., 2005;

Бараева З.М. Женщина в мусульманском обществе: проблемы трансформации социального и правового статуса / Автореф. дис. ... канд  философ.  наук. Махачкала, 2003;

Баш, Х. Права женщин в исламе. Казань, 2001;

Бигиев М.Дж. Женщина в свете священных аятов Благородного Корана // Бигиев М.Дж. Избранные труды в двух томах. Казань, 2006;

Брайсон В. Политическая теория феминизма: Введение. М., 2001;

аль-Бухари М. Сахих: Краткое изложение. Т. I, II. М., 2002;

Вагабов М.В. Ислам и семья. М., 1980;

Воронина О.В. Феминизм и гендерное равенство. М., 2004;

аль-Газали, М. Права человека в исламе. М., 2006;

Еремеев Д.Е. Ислам: образ жизни и стиль мышления. М., 1990;

Ермаков И. (сост.), Микульский Д. (ред.) Ислам в России и Средней Азии / Восточный сборник «Лотос» № 1. М., 1993;

Женщины и мужчины: гармония в равенстве / Пер. с англ. СПб., 2000;

Жеребкина И. «Прочти мое желание...»: Постмодернизм. Психоанализ. Феминизм. М., 2000;

Значение и смысл Корана / В четырех томах. М., 2002;

Ибрагим Т.К., Султанов Ф.М., Юзеев А.Н. Татарская религиозно-философская мысль в общемусульманском контексте. Казань, 2002;

Икбал, М. Реконструкция религиозной мысли в исламе. М., 2002;

Исак, Ф. Быть мусульманином. М., 2002;

Исламская идентификация. М., 2001;

Кузнецова-Моренко И.Б., Салахатдинова Л.Н. Ислам и мусульмане в общероссийских и татарстанских телевизионных программах // Социс: Социологические исследования. 2006. № 2. С. 120-124;

Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995;

Лобье П. де Социология религиозного феномена: Э. Дюркгейм, М. Вебер, В. Шмидт. М., 2000;

Логашева Ж.Б. Ислам и коранический идеал женщины // Ислам и политика (взаимодействие ислама и политики в странах Ближнего и Среднего Востока, на Кавказе и в Центральной Азии). М., 2001. С. 319-326;

Любовь и секс в исламе: Сборник статей и фетв. М., 2004;

Максуд, Р. Ислам. М., 2006;

Малашенко А.В. Исламское возрождение в современной России. М., 1998;

Наливкин В.П., Наливкина М.В. Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы. Казань, 1886;

Нурси, Б. С. Путеводитель для женщин. Казань, 2003;

Нуруллина Г. (ред.-сост.) Женщина в исламе. М., 2007;

Омельченко Е. Гендерное измерение: образы и практики бытового ислама // http://regionulsu.ru/books/drugoe_pole/part;

Пальванова Б.П. Эмансипация мусульманки: Опыт раскрепощения женщины Советского Востока. М., 1982;

Права женщины в Киргизстане: мусульманские традиции, исламские ценности и современное право. Бишкек, 2001;

Пушкарева Н.Л. Гендерная проблематика в исторических науках // Введение в гендерные исследования. Ч. 1. Харьков, Спб., 2001. С. 277-311;

Рахман Х.У. Хронология исламской истории: 570-1000 гг. от Р.Х. Нижний Новгород, 2000;

Сабирова Г. Как стать и остаться мусульманкой: опыт разных поколений // Устная история и биография: Женский взгляд. Москва, 2004. С. 1-16;

Сахедина, Абдулазиз Исламское богословие христиано-мусульманских отношений // Христиане и мусульмане: проблемы диалога / Хрестоматия. М., 2000. С. 149-168.

Смысловой перевод Священного Корана на русский язык Эльмира Кулиева. Медина, 1425  х. (2004/2005);

Современный ислам: культура и политика. М., 1994;

Стайтс Р. Женское освободительное движение в России: Феминизм, нигилизм и большевизм, 1860-1930. М., 2004;

Степанов В.В., Тишков В.А. Россия в этническом измерении (по результатам переписи 2002 г.) // Социс: Социологические исследования. 2005. № 9. С. 64-74;

Сукдео Р. Тайны за паранджой: Ислам, женщины и Запад. СПб., 2005;

Султанмагомедов С.Н., Гаджиев М.П. Подарок новобрачным. Махачкала, 2003;

Сюкияйнен А.Р. Мусульманское право: Вопросы теории и практики. М., 1986;

Текуева М.А. Гендер как социокультурный конструкт адыгского общества / Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. Махачкала, 2006;

Текуева М.А. Мужчина и женщина в арабской культуре: Традиции и современность. Нальчик, 2006;

Ушаков В.Д. Фразеология Корана: Опыт сопоставления фразеоречений Корана и арабского классического языка. М., 1996;

Фаизов С.Ф. Женщина и Коран. О запретах, которых нет // газ. "Голос Крыма". 2004. 18 июня;

Фаизов С.Ф. Документы Всероссийского мусульманского национального совета о сопротивлении феминистическому движению российских мусульманок в регионах в 1917 г. // Отечественные архивы. 2004. № 6. С. 67-70;

Фаизов С.Ф. Движение мусульманок Крыма за права женщин в 1917 г., контуры забытой свободы //www.kirimtatar.com/;

Фаизов С.Ф. Движение мусульманок России за права женщин в 1917 г.: страницы истории. Нижний Новгород, 2005;

Филатов С.Б., Лункин Р.Н. Статистика российской религиозности: магия цифр и неоднозначная реальность // Социс: Социологические исследования. 2005. № 6. С. 36-44;

Фрэйджер, Р. Мудрость ислама: Знакомство с жизненным опытом исламской веры и практики. Москва, 2005;

Хаттаб, Х. Справочник мусульманской женщины. М., 2002;

аль-Хашими, М. А. Личность мусульманки в том виде, который стремится придать ей ислам с помощью Корана и Сунны. М., 2003;

Хидоя: Комментарии мусульманского права. Т. I. Ташкент, 1994;

Череватенко В.И. Права женщин в аспекте прав человека и гендерное равенство: правозащитная деятельность и исследования: О деятельности женских организаций по укреплению гражданского мира в России // http://www/. gender.ru/russian/public/lunyakova/2003/15.shtml;

Шайхуллин Т.А. Памятка мусульманке. Казань, 2001;

Эрсан, О. Женщина в исламе: Ее права и достоинства. М., 2006;

DiCaprio L., Wiesner M. Lives and Voices: Sources in European Women's History. Boston, New York, 2001.

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. 

МУЗЕЙ ЖЕНСКОГО ДВИЖЕНИЯ

В книге собраны документы и устные истории об общественной активности женщин Азербайджана в конце XIX - начале XX века. Женская активность в Азербайджане, начав свой путь с распространения идей просвещения и благотворительности. имела свои специфические черты, формируемые культурными, религиозными, националь­ными традициями. Собранная информация будет служить материалом для преподавателей, историков и исследователей,НПО, работающих в области женских и гендерных проблем. Предоставляется возможность использовать эти уникальные документы в виде исторических ссылок, визуальных и устных свидетельств.




НОВОСТИ САЙТА

В англоязычной версии сайта, в разделе "Гендер и религия" размещена статья «Целомудренная женщина: как решать проблемы брака» президента Международного института исламских исследований профессора Абдулгамида Абусулеймана.

В разделе «Гендер и религия» выставлены исследования «Мусульманские женщины и бедность (Ислам, земля и бедность)». В исследовании рассматривается вопрос стереотипа наследования мусульманских стран, как исламское законодательство сохраняет права женщин, традиции семьи и права женщин на собственность, современные правовые реформы и защита прав женщин на собственность, защита прав женщин на собственность в современных стратегиях мирового развития.



ЕВРОПЕЙСКИЙ ЖЕНСКИЙ ТЕЗАУРУС

Европейский Женский Тезаурус – это инструмент для определения и поиска «женской» информации в банках данных, Интернете и собраниях женских библиотек, документальных центров и архивов. Тезаурус содержит 2087 европейских терминов.

В азербайджанскую версию Европейского Женского Тезауруса внесены дополнительно 589 терминов, отражающие социально-политические реалии азербайджанского общества, национальную и исламскую культуру.




ГЕНДЕРНАЯ ДИРЕКТОРИЯ

Это банк данных по всем структурам, вовлеченных в Азербайджане в женские и гендерные вопросы: государственные структуры, национальный парламент, бизнес- сектор, СМИ, международные организации, дипкорпуса, правозащитники, писатели, поэты, художники и т.д. Внимание: директория связана линками с базой данных женских НПО, банком данных НПО, выполняющих гендерные проекты, банком данных исследователей и преподавателей гендерных дисциплин.




ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ПО ПРОБЛЕМАМ СЕМЬИ, ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ

По инициативе Президента Азербай­джана И. Алиева 6 февраля 2006 года создан Государ­ствен­ный комитет по проблемам семьи, женщин и детей. Председатель Госкомитета профессор Бакинского государственного университета, доктор политических наук Хиджран Гусейнова.




НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ПО ПРАВАМ ЖЕНЩИН

В разделе представлены национальные документы по достижению равенства между мужчинами и женщинами, улучшению положений женщин и защите прав человека- женщины.




МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ПО ПРАВАМ ЖЕНЩИН

В разделе представлены международные документы по достижению равенства между мужчинами и женщинами, улучшению положений женщин и защите прав человека- женщины.




БАЗА ДАННЫХ ЖЕНСКИХ НПО

Включает официально зарегистрированные и незарегистрированные организации, женские группы. Внимание: в Азербайджане практически нет четко профильных НПО, поэтому для полноты информации поиск рекомендуется проводить по нескольким ключевым словам




БАЗА ДАННЫХ НПО, ВЫПОЛНЯЮЩИХ ГЕНДЕРНЫЕ ПРОЕКТЫ

База данных представляет информацию о международных и национальных проектах по гендерным проблемам за период 1998- 2007. Поиск осуществляется как по тематическим ключевым словам, так и по названиям НПО






Human Rights in the XXI Century - Azerbaijan














Право выбора. Новости Азербайджана, аналитика, законодательство, религия


Regional Initiative of Women's Groups for Promoting ICT as a Strategic Tool for Social Transformation







     Сайт подготовлен при поддержке Фонда "Открытое Общество" - Фонд Содействия
[an error occurred while processing this directive]